Глава 25.
Система трансляции автоматически обнаружила запрещенные кадры и вскоре заблокировала её.
Однако некоторые сетевые жуки уже давно записывали всё происходящее, и кадры последних нескольких секунд разлетелись повсюду; администраторы боролись с ними, как в игре "ударь крота" — удалишь одно, тут же появляется другое.
【Сегодня работал сверхурочно и не успел на трансляцию, как вдруг поворот за поворотом? Что произошло в конце, умоляю, скиньте видео!】
【Советую не смотреть, есть текстовое резюме.】
【Пугающий жук, что случилось с автором? Даже при сердечном приступе не харкают кровью?】
【...Где тут харкание кровью, это фонтан крови.】
【Казалось, что шея вот-вот взорвется... Я смотрел в голографическом режиме, это просто психологическая травма.】
【Хватит обсуждать, идите лучше помолитесь.】
В Звездной сети нашелся сетевой жук, который подвел итоги событий последних двадцати четырех часов.
От того, как Фу Наньцзе стал лицом молока в бутылочках, до публикации видео анонимным аккаунтом и бойкота всей сети, затем до жалоб и слез многолетнего друга, и, наконец, до того, как каждый довод оборачивался ударом по лицу.
Фу Наньцзе из эгоиста, не обращающего внимания на друга, в одночасье превратился в козла отпущения, который просто не умеет разбираться в жуках.
Неполноценный самец, которого публика одно время презирала, на самом деле не издевался над самкой без причины, а наоборот, заступился.
Когда зрители услышали, что Фу Наньцзе на самом деле заставили пойти на детское шоу, и все еще ждали продолжения, автор откинулся *(умер).
Горячая тема с поворотами в истории Фу Наньцзе была немедленно перекрыта странной смертью в прямом эфире.
Это... неужели... Фу Наньцзе...
Страшно, если вдуматься.
Они обновляли новости каждые несколько секунд.
Полиция уже оперативно направила сотрудников, прибыв на место для осмотра.
По результатам экспертизы, причина смерти неизвестна, она относится к категории неестественных: разрыв внутренних органов, за которым последовало ускоренное разрушение всего тела, словно жизненная сила расходовалась на пятикратной скорости.
Когда судмедэксперт прибыл на место, он увидел лишь высохшую мумию.
.
Фу Наньцзе, перестав удивляться, тяжело вздохнул:
— Я не настолько глуп, чтобы напрямую избавляться от него. Я тоже не знаю, почему его вырвало кровью, пусть полиция расследует, — он говорил об этом легко и непринужденно, явно не беспокоясь о смерти старого друга.
Фу Наньцзе открыл свой аккаунт и снова показал его Цзян Цинманю:
— Вот это я называю избавлением.
Цзян Цинмань снова просмотрел Звездную сеть, пролистывая страницу за страницей; его резкое выражение лица немного смягчилось, но лишь на время.
— Ты объяснил ситуацию с долгом и с избиением жука, но не объяснил, почему хотел задушить... — он сделал паузу и продолжил: — ситуацию с ненавистью к детенышу.
Фу Наньцзе на мгновение нахмурился, но тут же вернулся к своему обычному виду.
Самка напротив, казалось, уловил это и слегка смягчил тон:
— Если господин-самец действительно не может принять Цзян Цяньло, мы можем развестись.
Разведенные самки без исключения становились посмешищем, и ни один самец не захотел бы взять в жены разведенную самку. Однако Цзян Цинмань произнес эти слова невероятно естественно, с спокойным и открытым лицом.
Фу Наньцзе еще не успел ответить, как в дверях внезапно раздался мягкий и сладкий голосок:
— О чем вы говорите?
Только что вымытый, вкусно пахнущий комочек высунул свою маленькую головку, а на его белых и нежных щечках все еще виднелся румянец после купания.
Внезапно атмосфера натянутости между Фу Наньцзе и Цзян Цинманем стала теплой и радостной; межзвездная городская драма о разводе превратилась в любящую друг друга семью.
Они незримо, но в полном взаимопонимании выбрали перемирие.
Детеныш, одетый в тщательно подобранную слитную пижаму, покачивая пушистым хвостом на попе, подбежал к журнальному столику.
Фу Наньцзе поднял малыша и посадил его себе на колени, несколькими движениями поправил загнувшийся капюшон и потянул его вверх, накрыв им голову. Два кроличьих уха свисали слева и справа, прилегая к ушам детеныша.
— Мы говорим о том, что завтра мы отправляемся, ты забыл? Мы летим на планету Шакади.
— Точно! Это место, где бывал отец-самка!
Цзян Цяньло взволнованно закричал, заерзал попой, поворачиваясь в сторону Цзян Цинманя, и протянул вперед обе маленькие ручки, желая прижаться к отцу-самке.
Фу Наньцзе схватил маленького кролика и положил его в объятия Цзян Цинманя.
Тело Цзян Цинманя на мгновение напряглось, но затем расслабилось, и он неумело поднял руку, нежно прижимаясь к мягкому тельцу детеныша.
Маленький кролик, сидевший к нему спиной, слегка приподнял попу, и Цзян Цинмань немедленно сжал объятия.
Детеныш в его руках повернулся, прижавшись лицом к отцу-самке, и поднял голову, чтобы посмотреть на него; в его глазах сиял свет детской любви и восхищения.
Ло-Ло: Хе-хе, это мой отец-самка, этот очень крутой жук — мой отец-самка.
Только тогда Цзян Цинмань расслабился.
— Почему вы летите на планету Шакади? — он с подозрением посмотрел на Фу Наньцзе.
— Одно детское шоу.
Под пристальным взглядом "подозреваемого в торговле детьми", Фу Наньцзе прямо ввел в поиск статью «Вперед, милые жучки!» и показал ее Цзян Цинманю. Там также были некоторые видео, добровольно записанные и смонтированные сетевыми жуками.
Детеныш на руках у Цзян Цинманя тоже смотрел вместе с отцом-самкой, добавляя комментарии от лица жучка-участника.
Они открыли видео, где отец-самец с сыном сражались со звездными зверями.
— Это мы с отцом-самцом вместе играли в игру, тот шлем был очень веселым, — объяснив отцу-самке, ребенок снова вспомнил радость от стрельбы в игре.
— А еще я помог отцу-самцу победить множество монстров! — он повернул голову, глядя на Фу Наньцзе, и замигал глазами, подгоняя его.
Фу Наньцзе кивнул и подтвердил:
— Ло-Ло очень сильный.
Детеныш удовлетворенно хмыкнул, глубоко чувствуя, что его образ в сердце отца-самки стал еще идеальнее.
Глаза Цзян Цинманя все еще были прикованы к видео, он лишь угукнул и продолжил листать дальше.
Ребенок ничуть не расстроился и, перейдя к следующему видео, продолжил болтать без умолку, делясь своими эмоциями в тот момент. А Фу Наньцзе время от времени подыгрывал малышу.
— Да, ты отлично отломил капустные стебли, все так сказали...
— Завтрак получился очень вкусным, я до сих пор вспоминаю его с удовольствием...
— Духовных свиней ты тоже умеешь выбирать, с первого раза выбрал лучшую из лучших, у нее такие сильные маленькие копытца...
Он и детеныш подпевали друг другу, и так их театральное представление продолжалось до начала одиннадцатого.
К этому времени привычное время сна для детеныша уже прошло, и его голова склонялась, словно цыпленок, клюющий рис.
— Та, картина... я...
Детеныш уткнулся лбом в объятия Цзян Цинманя, его дыхание стало ровным, он уснул.
Фу Наньцзе замолчал на полуслове.
Цзян Цинмань всё ещё сосредоточенно искал информацию, а ребенок в его руках безмятежно спал.
Воздух на мгновение затих, остались лишь дыхание троих инсектов и звук воспроизводимого видео. Фу Наньцзе, глядя на эту сцену, внезапно почувствовал, как в его сердце поднимается странное чувство. Как будто он действительно стал Фу Наньцзе и обрел связь с этим незнакомым миром. Казалось, он за что-то ухватился, но это было слишком мимолетным и снова улетело вдаль.
Цзян Цинмань, заметив, что вокруг уже давно как-то тихо, опустил голову и, увидев глубоко спящего ребенка, только тогда понял, что уже очень поздно. Его тело напряглось, он крепко сжал губы, не зная, что делать.
После того как самка выключил видео, его другая рука сначала легла на плечо детеныша, затем, почувствовав, что это неправильно, прижалась к его ноге. В конце концов, всё равно чувствуя себя неловко, он просто поднял руку и положил её на стол — в любом случае, малыш сидел очень устойчиво.
Фу Наньцзе, понаблюдав за этой серией движений своего законного партнера, не смог сдержать приглушенный смех.
Он подошел к нему, наклонился и взял детеныша на руки.
Цзян Цинмань понизил голос и возразил:
— Не трогай, ты его разбудишь.
Но движения Фу Наньцзе были быстрыми и решительными, Цзян Цинмань не посмел сопротивляться, боясь действительно разбудить малыша, и ему ничего не оставалось, кроме как позволить унести его.
Голова маленького кролика уткнулась в плечо отца-самца, его заспанные глаза приоткрылись в щелочку и снова закрылись.
Фу Наньцзе развернулся и пошел к выходу, отнес детеныша в спальню, медленно опустил его в постель и укрыл одеялом.
Детеныш потерся о подушку, сжал маленькие кулачки возле щек и крепко уснул.
Цзян Цинмань следовал за ними по пятам, постоянно следя за тем, не проснулся ли малыш.
Дождавшись, пока двое жуков выйдут за дверь и тихо закроют её, самка наконец слегка выдохнул.
Фу Наньцзе только тогда заговорил:
— Если бы я не отнес его в комнату, ты бы так и держал его на руках всю ночь?
Цзян Цинмань не ответил прямо, хладнокровно сказав:
— На данный момент мой рекорд по максимальному времени бодрствования — семь дней и семь ночей.
Фу Наньцзе слегка расширил глаза, на мгновение потеряв дар речи:
— Ты... весьма крут, но сегодня тебе не нужно быть таким крутым.
Он зевнул:
— Всё, что осталось неясным, оставим до завтра.
Увидев, что самка не возражает, Фу Наньцзе сразу же вернулся в свою комнату.
Цзян Цинмань остался стоять на месте, глядя, как исчезает спина Фу Наньцзе, затем вернулся в кабинет и сел за письменный стол в ожидании.
Вскоре прибыл дворецкий.
Увидев, что Цзян Цинмань кивнул, дворецкий начал свой доклад.
— Маршал, кадровые перемещения жуков в поместье за последние два года и финансы...
— Сначала расскажи о Цзян Цяньло, — перебил его самка, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.
Дворецкий уже был к этому готов:
— Молодой господин часто смотрел на ваши фотографии, слушал о ваших былых подвигах, спрашивал, когда проснется отец-самка... — Он перешел от питания и распорядка дня к друзьям, и только тогда остановился.
Цзян Цинмань не издал ни звука, поэтому дворецкий продолжил:
— Глава семьи в первую неделю после прибытия, возможно, не очень адаптировался, между двумя жуками не было никаких контактов, но в день начала трансляции шоу всё стало...
Он взвесил слова:
— ...более дружелюбно. Вчера, когда они вернулись домой, они стали намного ближе друг другу, и молодой господин тоже стал более жизнерадостным.
Цзян Цинмань открыл глаза, на дне которых была лишь мрачная глубина, не показывающая никаких волнений.
.
Проспав до самого рассвета Фу Наньцзе открыл глаза, потер растрепанные волосы, встал, умылся и переоделся. Как только он открыл дверь комнаты, он столкнулся у двери с Цзян Цинманем.
Фу Наньцзе с улыбкой поздоровался:
— Доброе утро.
Цзян Цинмань кивнул:
— Доброе утро, господин-самец.
Фу Наньцзе, увидев, что на нем всё ещё вчерашняя одежда, с сомнением спросил:
— Ты вчера не спал?
Самка ненадолго замолчал и коротко ответил:
— Не хочу спать.
Фу Наньцзе не понимал, о чем тот думает, и мог лишь восхититься:
— Ладно, я пошел вниз завтракать.
Дойдя до угла, он случайно обернулся и обнаружил, что Цзян Цинмань... вошел в его комнату?
Фу Наньцзе всё ещё думал об этом, сидя за обеденным столом и принимая пищу.
Оригинальный владелец тела ничего с собой не принес, в комнате не было никаких личных вещей жука, и если Цзян Цинмань хотел что-то найти, на самом деле он ничего бы не нашел.
Он глубоко задумался, его внимание унеслось наверх, и, застигнутый врасплох, он со звоном прикусил вилку.
Фу Наньцзе облизал вибрирующие зубы, опустил голову и увидел, что не попал вилкой по яйцу. Он, скривив лицо от боли, поманил дворецкого пальцем.
Дворецкий подошел, почтительно наклонился и спросил:
— Не нужно ли на кухне пожарить два яйца в одну порцию, чтобы площадь стала больше?
Внезапно окруженный такой заботой, Фу Наньцзе забыл, о чем хотел спросить. Он несколько раз открыл и закрыл рот, и неуверенно произнес:
— А, ну тогда... спасибо?
Дворецкий кивнул.
Вскоре порция составного яйца, полная заботы, была подана перед Фу Наньцзе.
Дворецкий, успешно выполнив свою задачу, удалился.
Цзян Цинмань как раз тоже спустился, переодевшись в рубашку и брюки, и пронесся ветерком, проходя мимо Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе уловил еще не рассеявшуюся влагу и знакомый запах геля для душа.
Он бросал взгляды краем глаза снова и снова, терпел и терпел, но все же открыл рот и сказал окольным путем:
— На самом деле, я не такой уж привередливый жук.
За столом не было других инсектов, и хотя он не назвал имени, Цзян Цинмань знал, что тот говорит с ним.
Он положил нож и вилку и серьезно посмотрел на Фу Наньцзе:
— Угу.
Фу Наньцзе облизнул губы и продолжил тактично:
— Если у тебя есть какие-то нужды, на самом деле ты можешь прямо сказать мне.
Цзян Цинмань серьезно кивнул:
— Хорошо, супруг-самец.
Фу Наньцзе смотрел на Цзян Цинманя, ожидая, что он скажет сам.
Цзян Цинмань смотрел на Фу Наньцзе, ожидая, что он продолжит.
Два жука молча смотрели друг на друга.
Эта сцена в глазах других выглядела довольно-таки наполненной смыслом "ты во мне, я в тебе" *(страстно влюбленные).
Слуги в углу снова собрались вместе и шептались.
— Вау! — высокий жук толкнул локтем низкого жука.
— Кажется, у маршала и Фу Наньцзе неплохие отношения.
— Эй, почему ты все еще зовешь его Фу Наньцзе, пора сменить обращение!
— Да-да-да, нужно сменить. Я вчера прятался и смотрел прямую трансляцию, это было потрясающе, боже мой, мое лицо было избито до звона.
— Ты тоже?! Я тоже, тогда в гостиной ведь не было жуков? Хорошо, что дворецкий не заметил.
Низкий жук похлопал себя по груди, как раз успокаиваясь, как вдруг снова испугался голоса позади.
— Заметили что?
Два инсекта обернулись, это снова был появляющийся и исчезающий как призрак молодой господин.
Детеныш с любопытством смотрел на них.
— Ничего, хе-хе. — неловко рассмеялся высокий жук, меняя тему: — Глава семьи и маршал уже в столовой.
— О! — ребенок, как и ожидалось, оставил расспросы и побежал к обеденному столу.
У обеденного стола жук-самец и жук-самка все еще сплетались взглядами.
— Эх. — Фу Наньцзе первым сдался, он перешел прямо к делу: — Я просто хотел спросить, почему ты мылся в моей комнате.
Как только его голос стих, на лице жука-самки напротив появился румянец, особенно заметный на белоснежном фоне.
Глаза Цзян Цинманя в панике метнулись в сторону, выражение лица было довольно смущенным.
Кадык Фу Наньцзе дернулся, кончики пальцев впились в ладони, черт, он ведь не сказал ничего не того?
Только и услышал, как Цзян Цинмань открыл рот:
— На самом деле... — он говорил уклончиво: — ...это моя комната.
Фу Наньцзе кивнул, выражая понимание.
О, так это комната Цзян Цинманя.
Он опустил голову, накалывая яйцо вилкой, чтобы отправить в рот, - хрясь - снова прикусил вилку.
Фу Наньцзе прикрыл рот рукой, крепко зажмурив глаза.
В уголках глаз выступила и скатилась по лицу физиологическая слеза. Так что эти 2 дня, что он жил, плюс те 7 дней изначального владельца, он на самом деле все время находился в комнате Цзян Цинманя?
О, ну и что с того? Почему величественный маршал краснеет? Что такого в том, чтобы спать в одной комнате?
Подумаешь, пожил немного в его комнате, поспал несколько дней на его кровати, да еще и носил его одежду, пользовался его гелем для душа... подождите, неужели даже трусы...
Фу Наньцзе резко широко раскрыл глаза, другая рука быстро опустилась вниз, прикрывая рот, не в силах поверить. Нет! Это не правда!
Когда детеныш подбежал к обеденному столу, он увидел эту странную сцену.
Двое его родителей, неизвестно почему, оба ели с красными лицами, к тому же опустив головы и молча.
Детеныш с недоумением почесал голову и забрался на свой табурет.
Он посмотрел налево и направо, сегодня отец-самец и отец-самка оба за столом, они едят втроем, три жука!
Ребенок радостно сказал:
— Сегодня! Я съем очень-очень много!
Когда он взял вилку, готовясь к еде, то обнаружил, что в тарелке отца-самца неожиданно лежат три соединенных сердечком яйца, а у него только одно.
Детеныш высоко поднял маленькую ручку:
— Дедушка дворецкий! Я тоже хочу три яйца!
Вот так семья жуков, впервые собравшаяся за обеденным столом, провела теплое и прекрасное время за завтраком.
...
Вскоре настал момент расставания.
Охранник передал сообщение, что съемочная группа уже ждет у ворот.
Фу Наньцзе тащил чемодан, Цзян Цяньло сидел на чемодане, готовясь к отправлению.
Детеныш держался за ручку чемодана, в глазах стояли слезы, и он, всхлипывая, прощался с Цзян Цинманем.
— Я, я поехал... — пробормотал он сквозь слезы, и чем больше говорил, тем тяжелее было расставаться: — Уууу, я не хочу уезжать!
Жучок-детеныш соскользнул с чемодана, даже не обратив внимания на то, что упал, вцепился в отца-самку и громко расплакался.
Цзян Цинмань тоже крепко обнял ребенка, сдвинув брови и поджав губы, но не мог ничего сказать, лишь сухо произнес:
— Не плачь.
Однако если не поехать сейчас, будет поздно, и Фу Наньцзе утешил:
— Ничего страшного, через несколько дней мы вернемся, а вечером сможем созвониться по видеосвязи.
Он взял Цзян Цяньло на руки, детеныш с затуманенными слезами глазами припал к плечу отца-самца, скривив губы и махая рукой отцу-самке:
— Ты не забудь позвонить мне по видео.
Цзян Цинмань не вышел провожать за дверь, дворецкий сопровождал их до самого звездолета, провожая двух жуков взглядом.
Мгновение спустя перед глазами снова появилась фигура Фу Наньцзе.
Дворецкий пылко спросил:
— Скажите, вы что-то забыли?
Глава семьи облизал губы, в его глазах мелькнул странный свет:
— Э-э, нет.
Сделав несколько глубоких вдохов, он спокойно сказал:
— Я просто хотел спросить, моя одежда в той комнате, то есть я хочу сказать... Наверное, это самое... — Фу Наньцзе беспорядочно пожестикулировал двумя руками, его голос резко стал громче: — То есть трусы!
Затем, словно осознав, тут же умолк и тихонько спросил:
— Они ведь новые?
Дворецкий, встретившись с жаждущими глазами главы семьи, напрягся в спине, и утвердительно и серьезно кивнул:
— Да, трусы абсолютно новые.
Увидев, как Фу Наньцзе, словно сбросив метеорит с души, протяжно выдохнул и легко повернулся, чтобы уйти, дворецкий тоже вздохнул с облегчением.
На самом деле, по логике вещей, поженившись, они должны были жить в одной комнате, и им еще предстояло подготовить для Фу Наньцзе вещи с головы до ног.
Но в то время они недолюбливали Фу Наньцзе, поэтому положили лишь совершенно новые предметы личной гигиены и белье, а на остальное не обратили внимания.
Обнаружив, что Фу Наньцзе по приезде стал жить так открыто, они думали, что его это не волнует, а оказалось, что он просто не знал.
Дворецкий вытер пот со лба, подумав про себя: "Хорошо еще, что заменили трусы".
Уходящий Фу Наньцзе в то же время подумал про себя: "Хорошо еще, что заменили трусы, на самом деле это не так уж и странно, трусы-то все новые, так что в этом такого?"
...
Детеныш, хотевший поиграть в видеоигры, выбежал искать отца-самца и с сомнением спросил:
— Отец-самец, почему у тебя лицо такое красное?
— ...На звездолете слишком жарко!
.
【Уху! Планета Шакади! Началась трансляция, началась трансляция!】
【Я все еще не могу забыть ту комнату трансляции...】
【Я тоже, в голове все еще крутится то, что было вчера.】
【Аааа, почему детеныш еще не прибыл! Срочно нужно вдохнуть милого детеныша, чтобы восполнить упавшее значение SAN.】*(рассудок/ психич. стабильность)
【Ай, полиция же выпустила уведомление, что он умер сам, вы тут не придумывайте лишнего, а то сами себя насмерть напугаете.】
【Хотя и не сказали, какая болезнь, но это точно не убийство, так что давайте спокойно смотреть на детеныша!】
Планета Шакади находилась немного ближе, чем планета Ялань, за несколько часов можно было добраться.
Как только два жука сошли со звездолета, сухой воздух, смешанный с песчаной пылью, ударил им в лица.
Над головой пылало яркое утреннее солнце, а под ногами, казалось, вот-вот вспыхнет огонь.
— А! Как горячо! — детеныш подпрыгнул от жара, две его ножки быстро задрыгали, сменяя друг друга.
Фу Наньцзе беспомощно покачал головой:
— Я же говорил тебе обуться? Разве ты не сказал, что они некрасивые?
Он взял подпрыгивающего детеныша и вернулся на звездолет, они полностью переоделись в экипировку и снова спустились, на этот раз стоять на земле было гораздо комфортнее.
В это время приземлился еще один звездолет, это были Сюй Маомао и Сюй Иньху.
Увидев друга, детеныш окончательно забыл о своей грусти от расставания с отцом-самкой:
— Мао-Мао!
Он взволнованно замахал рукой, и Сюй Маомао тоже подбежал, улыбаясь щербатым ртом:
— Ло-Ло!
Фу Наньцзе выбрал для себя и детеныша курортный стиль, они с ног до головы были в пестром, с первого взгляда было видно, что это жуки, приехавшие в путешествие.
А вот Сюй Маомао и Сюй Иньху напротив были неизменно роскошны, на дужках солнцезащитных очков даже были инкрустированы два бриллианта, сверкавшие так, что могли поспорить с солнцем.
— Отличный у тебя образ, выглядишь так, будто тебя сейчас ограбят, — искренне похвалил Фу Наньцзе.
Сюй Иньху, сверкая бриллиантами, подошел к Фу Наньцзе:
— Ты тоже ничего, выглядишь так, будто у тебя совсем нет денег.
После лицемерного обмена любезностями он указал неподалеку:
— Пойдем.
Ань Линмо ждал их, одетый в яркие бело-желтые тона, выглядя необычайно свежо.
Группа жуков воссоединилась, и трое взрослых собрались вместе поболтать.
— Хорошо провели эти 2 дня? — с улыбкой спросил Ань Линмо.
— Исключительно захватывающе. — Фу Наньцзе подумал и, решив, что к смерти следует относиться с благоговением, кратко сказал: — Просто я не ожидал, что он уйдет, это было немного внезапно.
Сюй Иньху вздохнул и похлопал Фу Наньцзе по плечу в знак утешения. В конце концов, пусть друг, вонзивший нож в спину, и раздражал до безумия, когда-то между ними были чувства.
Сюй Иньху: .....
Ага, вот же собачья тварь! И впрямь не заслуживает особого сочувствия.
Он схватил Фу Наньцзе за шею, Фу Наньцзе высунул язык и скосил глаза:
— Ай-яй, ай-яй...
Однако радостная атмосфера взрослых жуков в верхних слоях воздуха совершенно не проникала к жучкам-детенышам на нижнем уровне.
Сюй Маомао шел вперед, зажатый посередине: слева от него был Цзян Цяньло, а справа Ань Синцяо.
Они заговорили о том, что взяли с собой в эту поездку.
— Я на этот лаз подготовил много напитков, мы тосьно будем осень хотеть пить. — Сюй Маомао подготовился заранее, в первый же день по возвращении домой он перерыл свой склад закусок и взял с собой в общей сложности десятки видов напитков.
В этот раз отец-самец на редкость не стал его останавливать, Сюй Маомао получил специальное разрешение, все напитки прошли законным путем, поэтому он и говорил с необычайной уверенностью.
— Когда будем кусять, я дам вам каздому по несколько бутылок.
Цзян Цяньло кивнул:
— Тогда я хочу 4 бутылки. — Они смогут разделить их с отцом-самцом, поровну на каждого жука, как раз идеально.
Как раз в этот момент Ань Синцяо, долго молчавший на другой стороне, одновременно открыл рот:
— Спасибо.
Услышав это, Цзян Цяньло тут же громко поблагодарил:
— Спасибо, Мао-Мао!
Однако Ань Синцяо также немедленно выдвинул просьбу, сказав:
— Я хочу 6 бутылок.
Что? Он неожиданно хочет шесть бутылок?
Цзян Цяньло потянул Сюй Маомао:
— Мао-Мао, я хочу 10 бутылок!
Ань Синцяо повернул голову и спокойно сказал в правое ухо Сюй Маомао:
— Я хочу двадцать бутылок.
В голове у Цзян Цяньло заело, он хочет 20 бутылок? 20 бутылок? Что идет после двадцати бутылок?
Вдруг на него снизошло озарение, в голове внезапно промелькнула цифра:
— Я хочу 100 бутылок!
Подождав немного и больше не услышав ни звука от соседа, Цзян Цяньло гордо вскинул голову: ага, вот ты и сдался!
Ань Синцяо же был в глубокой задумчивости, прикидывая размеры чемодана за спиной Сюй Иньху.
Наверное, Мао-Мао не привез с собой так много, целых 100 бутылок?
【Эти два жучка такие наивные~】
【В три года все такие, пожалуйста, простите их, я немедленно забираю детеныша.】
【Эй, тот, что впереди, быстро поставь его на место!】
【Ха-ха-ха-ха! Разве Ло-Ло не знал, сколько это 100? Он довольно неплохо его использует, мозги и правда гибкие, эй.】
【Если бы вы не сказали, я бы и забыл, детеныш Ло уже вырос, он больше не тот жук, который знает только до десяти.】
Но тех, кто знает только до десяти, тут тоже было полно.
Слева от Сюй Маомао одна цифра, справа другая цифра, он совсем запутался, слушая их.
Двасать? Сьто? Сё ето такое!