Глава 17
Расплата
— Почему они не шевелятся? — дрожащий голос Герды отскочил от каменных стен и вернулся громким эхом. — Дарена, почему молчат?
Дарена не ответила. Подошла к ближайшему кокону. Шелк, который недавно светился, теперь висел грязными мокрыми кусками — просто старая черная паутина. Липкие нити покрылись скользкой зеленой плесенью, и в нос ударил запах гнили, от которого живот сразу скрутило.
— Что с ними? — голос Герды превратился в тихий сип.
Старшая сестра вытянула руку. Длинные пальцы, покрытые засохшей коркой бурой слизи, дотронулись до кокона. Паутина не прогнулась — рассыпалась с сухим громким хрустом. От этого звука у Яна заныли зубы. Оболочка треснула и осыпалась вниз пылью.
Герда выдохнула весь воздух из легких, быстро сделала шаг назад и крепко прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Ногти глубоко впились в кожу щек, оставляя красные следы. Это была Морана. Тело полностью высохло: желтая кожа натянулась так сильно, что потрескалась. Под ней четко выделялась каждая кость — ребра, острые края таза. Волосы сбились в твердый ком грязи, внутри которого копошились белые черви. Морана не спала. Она давно сгнила и высохла до костей. Кокон лишь прятал это, пока цветы светились.
— Они не проснутся, — голос Дарены прозвучал ровно. — Их здесь нет. Уже давно нет.
— Нет... — Герда быстро замотала головой. Пятилась назад, пока не ударилась спиной о холодную каменную стену пещеры. — Я же чувствовала... Она... Ты же... Коконы...
— Коконы хранили лишь тела, — Дарена медленно повернулась к сестре.
Ян стоял у входа, крепко сжав челюсти. Хотелось закрыть глаза и убежать наружу, но ноги свело — он не мог сдвинуться с места.
Герда не кричала и не плакала. Не побежала трясти высохшие тела. Просто опустила руки вдоль туловища. Плечи, всегда напряженные и поднятые к ушам, резко опустились вниз, ноги слабо подогнулись.
— Все это время, — почти беззвучно прошипела она. — Я просто рассказывала сказки трупам, а они...
Дарена промолчала. Подошла к трупу Мораны, грязные пальцы дотронулись до сухих век и потянули их вниз. Тонкая кожа хрустнула и закрыла пустые ямы, в которых ползали черви.
— Спи, сестра, — прошептала она. — Лес... принял твою боль.
Затем подошла к другому кокону. Внутри была Древа. Тело раздулось и стало черным, похожим на гнилой пень. Кожа лопнула в нескольких местах, оттуда капала густая темная жижа. Труп был полностью покрыт толстым слоем белой плесени. Дарена проткнула пальцами паутину и порвала её. Раздался чавкающий звук.
— Плесень... укрыла твой покой. Спи, сестра.
Герда смотрела на это не моргая. Пальцы тряслись. Дарена открывала коконы один за другим. Мясо Веляны срослось с липкой паутиной, превратившись в один большой ком. Кости Зарены были переломаны: ноги прижаты к подбородку, из груди торчали острые ребра, между которыми росли тонкие черные корни, протыкая гнилое мясо. Иванка лежала лицом вверх: челюсть открыта так широко, что порвались щеки, из носа и ушей падали на камни толстые белые личинки.
Ян видел, как тело Герды сильно затряслось.
— Хватит, — прошептала она, когда Дарена подошла к последнему телу. — Хватит, пожалуйста. Не надо больше...
Но Дарена не остановилась. Разорвала последнюю паутину, выпрямила спину и посмотрела на свои руки. На них осталась грязь.
— Теперь они свободны, — произнесла она, глядя вверх, на темный камень потолка. — И мы тоже будем.
Дышать в пещере стало тяжело. Запах старого гноя и мертвечины вырвался из открытых коконов и заполнил всё вокруг. Ян сделал вдох и почувствовал на языке мерзкий жирный вкус.
Герда потеряла равновесие, крепко зажала рот ладонью и побежала к выходу, спотыкаясь о неровные камни. Ян посмотрел на спину Дарены и быстро пошел за Гердой.
Снаружи ледяной воздух обжег щеки, но вкус гнили во рту так и остался. Герда стояла на снегу в нескольких шагах от пещеры. Согнулась пополам, упираясь ладонями в колени, и громко дышала ртом с хрипом. Её сильно рвало на снег. Желудок сжимался, выталкивая кислую воду.
Ян подошел, но остановился в шаге, опустив руки вдоль тела. Не решался дотронуться. Чувствовал вину за то, что это он уничтожил магию цветов, и теперь не знал, куда деть руки. Уйти не мог.
Когда живот перестал колоть, Герда медленно выпрямилась и вытерла губы грязной рукой. Повернулась к Яну. В темноте лицо было совсем белым, красные глаза широко открыты.
— Какая же дура. Н-ничего не могу. Даже не смогла понять, что мои сестры давно мертвы. Кормила их своей кровью, плакала над ними. Я даже... — она замолчала и уставилась на свои ладони. На шрам. — Зачем я теперь, Ян? Зачем я осталась? Кому я нужна, если не им?
Ян сделал шаг и обхватил её за плечи. Герда не оттолкнула. Наоборот — шагнула вперед и прижалась к его груди. Тело под тканью было ледяным и сильно тряслось.
— Ты здесь, потому что ты живая, — твердо сказал он, глядя прямо в её красные глаза. — Ты выжила, Герда. Это не вина. Это... это просто так есть.
— Живая... — повторила она и скривила губы. — Больно быть живой. Лучше бы я лежала там, с ними.
Белый пар изо ртов смешивался в воздухе. Ян стоял так близко, что видел мелкие трещины на её сухих губах и каплю слезы на ресницах.
Герда подняла подбородок. Зрачки расширились. Она прижалась плотнее, поднимаясь на носки. Ян наклонил голову, пальцы ведьмы крепко и больно вцепились в ткань его рукавов.
Треск.
Сердце Яна сильно ударилось о ребра, пульс застучал в шее. Они тут же подняли головы к небу. Черное ночное небо стало пустым. Звезды пропали. Над головами кружила огромная черная масса.
— Что это?.. — прошептала Герда. Зрачки заполнили всю радужку.
Громкое карканье слилось в один непрерывный шум — он лез в уши, давил на затылок, заставлял зубы сжиматься.
Вороны.
Птицы перестали махать крыльями, падая вниз. Первая мертвая птица шлепком упала в снег прямо перед ними — во все стороны полетели черные перья. Сразу за ней упала вторая, третья. Десятки птиц летели камнем вниз, с громким хрустом разбиваясь о камни и мерзлую землю вдали. Снег вокруг быстро покрывался дергающимися тушками и кровью. Птицы умирали прямо в воздухе.
Потом Ян услышал новый звук. Мокрый шипящий шелест шел прямо от земли. Опустил глаза и быстро попятился назад. Трава вокруг каменной поляны быстро чернела: стебли сворачивались в трубочку, из них текла желтая слизь. Черная гниль ползла по земле, как вода, касалась мха, кустов, стволов деревьев — и дерево сразу превращалось в вонючую кашу.
— Нет... — выдохнул Ян и схватился руками за голову. Виски сдавило острой болью.
Шепот, который он слышал, когда только пришел в Лес, зазвучал снова. Но теперь это был громкий крик. Чужие голоса орали прямо внутри головы, перебивая друг друга, смеялись и давили на барабанные перепонки.
ПЛАТА!
ПЛАТА!
ПЛАТА!
ДОЛГ УПЛАЧЕН СМЕРТЬЮ!
Воздух стал тяжелым. Резкий запах тухлых яиц, гнилого мяса и старой воды ударил в нос. Ян сделал вдох — горло обожгло так, что закашлялся, и к горлу подкатила рвота.
Стало совсем темно. Ничего не было видно дальше вытянутой руки, и он стоял, не в силах пошевелить ногами, смотрел, как черная гнилая жижа подтекает к сапогам. Она пузырилась и громко шипела.
— Что происходит?! — заорал он во весь голос, чтобы перекричать шум падающих тушек. — Герда!
Герда молчала, ошарашенная. Стояла недвижимо и смотрела на вход в пещеру.
Оттуда вышла Дарена.
Шла прямо, не шатаясь. Глаза стали полностью черными — белки исчезли, и черный густой туман полз по земле прямо у её ног, огибая босые ступни.
— Конец, — произнесла она. Рот едва открывался, но слова громко прозвучали прямо внутри головы Яна.
— Какой конец?! — закричал Ян. Сделал шаг к ней, но прямо под ноги упал мертвый ворон — черная кровь брызнула на сапог. — Мы же освободили их! Мы сделали то, что нужно! Ритуал! Мы спасли их души!
— Смерть платит за смерть, — Дарена смотрела в пустоту. — Ты хотел забрать жизнь для жизни своих? Ты её забрал. Навь... Лес не терпит пустоты. То, что копилось годами... Это расплата, человек.
Герда прыгнула к Яну и обеими руками схватила его за левую руку. Ногти больно впились в мясо через ткань рубашки, оставляя синяки.
— Ян, не слушай, мы можем исправить. М-мы должны что-то сделать, она просто не в себе...
Сильно трясла его за руку. Глаза бегали от паники — она сама не понимала, что делать.
— Останься, — кричала прямо в ухо, чтобы перекрыть хруст падающих тушек. — Помоги мне, я знаю, мы придумаем! Ярила знала Лес, и я его знаю. Ты сильный, ты нужен мне, Ян!
Пальцы крепко держали его. Ян смотрел на неё и чувствовал, как мышцы ног напрягаются, чтобы остаться на месте. Шагнуть к ней, ударить по этой черной гнили, пусть даже его убьет. Но страх сковал живот. В носу снова появился запах гнилой воды из его деревни. Перед глазами возникло ледяное прикосновение пальцев мертвой матери в Лесу, что потеряла сына. Сухой хруст паутины на высохших трупах.
Вокруг всё гнило. Если останется — его плоть тоже покроется черной слизью, и упадет он рядом с этими воронами. Ничем не поможет своей деревне. Матушке, отцу.
Дарена сделала шаг вперед. Черный туман у её ног вытянулся длинными полосами в сторону Яна.
— Беги, — тихо сказала она в голове Яна. — Если хочешь жить. Беги, пока корни не оплели твои ноги. Беги, пока еще помнишь свое имя.
Ян дернул плечом. Сильно и грубо вырвал свою руку из пальцев Герды. Она потеряла равновесие — босые ноги заскользили, и она чуть не упала лицом в черную жижу.
— Ян? — громко спросила она.
— П-прости... — часто дыша, выдохнул он. Смотрел вниз, на её плечо, избегая глаз. — Я не могу. Я не могу здесь умереть. Я должен... должен вернуться. Я не...
— Ты не дойдешь! — закричала Герда, вытягивая руки вперед. — Навь убьет тебя! Останься! Мы вместе...
Она смотрела прямо на него и ждала. Ждала, что Ян шагнет к ней, что поможет. Что точно ее не бросит.
— Герда... — выдохнул он тише, чем хотел. — Я...
Он попятился. Шаг, другой. Страх сожрал всё: совесть, долг, зарождающуюся любовь. Ян был зверем, загнанным в угол Гнилью.
Ян развернулся и побежал.
— Ян!
Как только нога ступила на землю, оставляя каменное поле позади, длинная ветка тут же ударила по лицу. Острые шипы прорвали кожу на щеке, горячая кровь сразу потекла по шее за воротник, но Ян не останавливался.
Снег под ногами растаял. Ботинки глубоко проваливались в густую черную гниль, громко чавкая и засасывая подошвы, мешая бежать. Толстые корни вылезали из земли прямо на ходу, переплетаясь в узлы.
Носок сапога зацепился за корень — Ян упал вперед, с силой ударившись коленом о пень. Крикнул от резкой боли, но сразу оттолкнулся от земли. Ладони по локоть провалились в вонючую холодную слизь. Жижа под пальцами была теплой и густой, пульсировала.
— Я-я-ян... — громко просвистело прямо над ухом.
Пробежал еще немного, поскользнулся и упал лицом вперед во что-то мягкое. Под щекой почувствовал влажный мох и запах сухих трав.
Вонь исчезла.
Ян оперся на локти, дыша ртом. В легких сильно кололо, он выплюнул густую слюну с кровью и медленно повернул голову назад. Темные деревья стояли ровной стеной, на их ветках светились знакомые голубые огни.
— Иди-и-и...
— Не-е-ет пути-и-и наза-а-ад...
Он пополз спиной назад, вдавливаясь одеждами в мокрую траву. Огоньки висели на месте, не двигаясь за ним. Голоса стали тише. До него долетели последние звуки:
— Ты-ы-ы... с-с-сде-е-елал вы-ыбор...