Глава 15
Кокон
Низкий звук прошёл по земле и отозвался в ступнях. Ян и Герда стояли так близко, что тепло их тел смешивалось, но ни один не смел пошевелиться. Изо ртов вырывались белые облака пара, воздух вокруг стал плотным, запахло сыростью.
Ян первым перевёл дыхание, к лицу прилила горячая кровь, а щёки загорелись румянцем. Он быстро повернул голову к Герде, ожидая увидеть её обычный колючий и жёсткий взгляд. Но вместо этого увидел то, что заставило его сердце дрогнуть. Ведьма сидела, опустив плечи, взглядом прожигая одну точку — ту, где скрывались спящие сёстры, а в алых глазах сейчас плескалась такая растерянность, что Яну захотелось просто закрыть её собой от всего, что могло выйти из этой тьмы.
Герда резко подалась вперёд, попыталась встать, но правая нога глубоко увязала в сугробе. Она качнулась, взмахнула руками, едва не заваливаясь набок. Дыхание вырывалось из её приоткрытого рта, челюсть дрожала.
— Стой.
Пальцы Яна обхватили левую руку над локтем — там, где рукав платья задрался, открывая неровную кожу, покрытую толстым белым шрамом — прижимая к себе. Шрам Ян заметил давно, но никак не мог спросить откуда он, боясь, какие глубокие раны могли скрываться за ним. Под пальцами кожа оказалась ледяной, и холод сразу передался на горячую ладонь, заставив его вздрогнуть.
Он выдохнул, стараясь дышать ровнее. Казалось, Герда может почувствовать, как у него вспотели ладони и как сильно стучит пульс на шее.
— Пойдём вместе, — сказал он тихо, едва слышно, прямо в ухо.
Герда вздрогнула, моргнула и наконец посмотрела на него. Не сказав ни слова, пошла за ним, держа его влажную руку.
До каменного поля добирались долго, выматываясь с каждым шагом. Продвигаться Яну приходилось первым, наваливаясь весом тела на снег, пробивая ногами сугробы. Сзади постоянно доносился треск — Герда то и дело спотыкалась о спрятанные под снегом корни. Каждый раз, чувствуя рывок, Ян оглядывался, перехватывал её за локоть и силой выдергивать вверх, боясь разжать пальцы и упустить её.
Когда подошвы наконец заскользили по плоским серым камням, пришлось резко затормозить.
Звук раздался снова, но теперь он был гораздо ближе. Громкое, мокрое и чавкающее хлюпанье, словно сырую тряпку с размаху бросили на камень, или кто-то ступал голыми ногами по густой грязи.
Короткий шаг вперёд — и Герда оказалась полностью задвинута за плечо. Правая рука привычно дёрнулась к поясу, туда, где раньше висел нож, и замерла в воздухе. Внутри все оборвалось: ножа-то больше нет.
А из чёрной пещеры кто-то шёл.
Сначала это было просто темное движущееся пятно, но затем из темноты на свет высунулась рука с длинными тонкими пальцами. Ногти вцепились в каменный выступ.
На серые плиты выбралась женщина.
Смотреть на неё без содрогания было невозможно. Высокая, но сильно сутулая, со сгорбленной спиной — скорее подобие человека, чем живая женщина. Старое платье сгнило и превратилось в рваную паутину, вся кожа была покрыта толстым слоем мутной, колыхающейся слизи. Жижа тянулась за ней плетями, каплями падала на камни и мокро блестела на посиневшей коже. В нос ударил резкий запах гнилой стоячей воды и тины, что перехватило дыхание.
Волосы ее слиплись от этой грязи и свисали на лицо, полностью закрывая его. Длинные пальцы то сжимались, то разжимались в кулаки, пока она стояла на дрожащих, подгибающихся ногах и жмурилась от яркого солнца.
Ян сглотнул сухой ком в горле и медленно повернул голову к Герде.
Герда смотрела на нее, не моргая, с раскрытыми глазами и трясущимися губами.
— Дарена!
Герда дёрнулась с такой силой, что Ян не смог удержать её руку. Она громко всхлипнула и побежала вперёд, бежала по скользким камням, споткнулась, упала на колени, содрав кожу в кровь, но сразу же вскочила и побежала дальше, с разбегу врезаясь в сестру. Обхватила её мокрое, скользкое тело руками и уткнулась лицом в холодную грудь, не обращая внимания на тошнотворный запах гнили, не видя, как густая серая слизь мажет её лицо и одежду.
— Ты вернулась... — захлёбываясь слезами, Герда вжималась в сестру так крепко, будто хотела вмять её в себя. — Правда вернулась... Слышишь? Я тут! Я рядышком, слышишь?!
Пальцы цеплялись за грязные волосы и плечи Дарены.
— Пожалуйста... только не будь сном... Я не выдержу, если ты сейчас исчезнешь... Слышишь? Ну не выдержу я...
Дарена пошатнулась от толчка, откинула мокрые волосы с лица и часто заморгала, озираясь по сторонам. Затем тяжело подняла голову. Тусклые, покрытые белой пеленой глаза посмотрели поверх головы Герды прямо на Яна.
Потом взгляд Дарены медленно опустился вниз. На трясущиеся плечи Герды. Суставы хрустнули, когда она начала медленно поднимать руки. Дарена положила ладони на спину Герды. Пальцы оставили мокрые грязные следы на платье. Она слабо сжала руки.
Как они дошли обратно, Ян почти не запомнил. Дарена рухнула, напугав до смерти Герду. Теперь же тело ее скользило в его руках, отдавая тяжестью в каждой мышце. Голова безвольно моталась из стороны в сторону при каждом его шаге.
Герда постоянно суетилась рядом. То забегала вперёд, ломая ветки на пути, то прижималась сбоку, поддерживая свисающую холодную руку сестры. То хватала Яна за рукав, дёргая его. Глаза её блестели, дыхание было быстрым и прерывистым.
— Осторожнее, говорю! Ян, пожалуйста, придержи ей голову... Не оступись, здесь корни... Тише, тише... Вот так, да. Ян, придержи голову-то, кому говорят!
Ян молча поднимал Дарену выше. Липкая грязь пропитала его рубашку, холодная влага коснулась кожи живота, но он шёл дальше. Взглядом пытался поймать Герду, которая прыгала, точно кролик. Раньше лицо ее было равнодушным и бледным, сейчас же она едва дышала, щёки покрылись красными пятнами, а губы были искусаны до крови.
— Да держу я, держу, — выдохнул он, когда они наконец вышли к лесу. — Не уроню, клянусь. И ты не дёргайся, а то втроём мордой в снег ухнем.
Они подошли к дому. Ян ударил ногой в дверь, створка с грохотом распахнулась. В лицо ударил тёплый, сухой воздух, который сразу смешался с резким запахом болотной тины от Дарены.
— Туда, туда клади! — Герда бросилась к кровати, быстро скидывая на пол старые шкуры. — К огню ближе, давай. Ей тепла надо.
У печи мышцы горели от напряжения. Он медленно опустил Дарену на пол. Та молчала, только грудь под слоем грязи с хрипом поднималась и опускалась. Герда сразу же упала на колени перед огнём. Руки её сильно тряслись, когда она хватала сухие дрова и кидала их в очаг, раздувая угли, пока пламя не загудело и не стало ярко-жёлтым.
— Я сейчас... я сейчас растоплю... Потерпи сестрица, сейчас я... — бормотала Герда, пачкая свои щёки серой слизью с рук.
Ян стоял рядом, дыша ртом и вытирая липкие ладони о штаны. Зубы начали стучать от холода, исходящего от мокрой рубашки. Он смотрел, как Герда трогает ледяной лоб сестры и пытается вытереть грязь с волос своим рукавом.
Вдруг она замерла. Спина выпрямилась. Герда медленно встала с колен и повернулась к нему. В красных глазах стояли слёзы.
— Спасибо тебе, — прошептала она так горячо и близко, что Ян почувствовал её дыхание на своей коже. — Спасибо огромное... Я... Я сделаю всё, Ян. Помогу тебе. Я землю грызть буду, но помогу...
Ян не знал, куда деть руки. Он медленно поднял ладонь и два раза неловко похлопал Герду по плечу.
— Хорошо, — неловко пробормотал Ян.
Резко отступив на шаг, она отвернулась, стараясь скрыть пунцовое лицо, и принялась нервно дёргать край грязного платья. В комнате повисла тишина.
— Что теперь? — спросил он. — Что нам делать дальше? Как её... оживить?
Герда, опустив глаза на свои грязные руки, перевела взгляд на сестру, затем снова на Яна и медленно покачала головой.
— Нужно... нужно согреть её.
У стола зашуршали сухие корешки — добравшись до глиняных мисок, она начала перебирать запасы трав.
— Воды, — бросила она, не оборачиваясь. — Чистой воды. И дров... только самых сухих, чтобы не чадили. Нужна чистая миска. Тряпки. Всё, что найдёшь тёплого, то и нужно.
Кивнув, Ян направился к выходу. Но стоило пальцам лечь на засов, как из глубины комнаты раздался звук, от которого по спине пробежал холодок. Громкий, сухой треск.
Сухая трава вывалилась из пальцев Герды прямо на земляной пол. Оба они застыли и одновременно обернулись к печи.
Дарена больше не лежала спокойно. Её пальцы скрючились, ногти с силой впились в брошенные на полу шкуры. С треском грязные ногти рвали плотную кожу и мех, выдирая ворс клочьями. Веки женщины задрожали и резко распахнулись. Зрачки сначала метались из стороны в сторону, ловя блики огня, но затем остановились на Яне. Он замер у двери, прижавшись спиной к косяку.
Белесая пелена с её глаз ушла. Зрачки расширились так сильно, что поглотили радужку, сделав глаза полностью черными. Живот Яна скрутило.
Дарена, шатаясь, встала. Едва её босые ноги коснулись пола, как глаза ослепило от яркой вспышки — вокруг неё сразу загорелся золотой свет. Тысячи мелких искр закружились в воздухе. Вместо ожидаемого тепла по ногам мгновенно потянуло ледяным сквозняком. До ушей донесся громкий треск искр, напоминающий гул рассерженного роя ос.
Обе руки быстро взлетели на уровень лица, защищая глаза от летящего света. Попытка крикнуть Герде сорвалась — в горле полностью пересохло.
Сквозь щели между пальцами было видно, как Дарена замерла, готовая в любую секунду нанести удар.