Глава 7
Велесова ночь
Жар от пылающего костра обжигал щеки, а спину обдавало колючим холодом, пробирающимся под тонкую ткань платья. Пламя пожирало сухие стебли трав, плюясь в ночное небо снопами искр, что оседали на хвое и тут же гасли.
— Ну чего нос повесила? — шершавый голос Иванки ударил по ушам, заставив Герду дернуть плечами от неожиданности.
Старшая сестра ткнула узловатым пальцем вверх, туда, где сквозь переплетение ветвей проглядывала бледнота луны. Жесткие, плохо выделанные шкуры и сухие корни, из которых был сплетен ее плащ, царапали друг друга при каждом движении.
— Смотри, какая ночь-то! — выдохнула Иванка, с силой втягивая ноздрями воздух.
Герда сидела на поваленном бревне, вжимаясь ногтями в древесину, смотрела на пляшущих сестер, на их сплетенные руки. Чувство собственной чужеродности зудело под кожей.
Дарена, укутанная в текучую белизну, двигалась плавно, ее подолы скользили по траве, собирая влагу.
Морана топала с силой вбивая пятки в мох, с волос ее, скрученных в жесткие колтуны и украшенных высохшими ягодами, сыпались комья земли.
Веляна извивалась, выгибая спину, ее мокрые волосы хлестали по лицу Зарены, чья кожа пылала, излучая жар, борясь с жаром кострища.
Лишь Древа стояла в стороне, вцепившись длинными пальцами в кору старой ивы, ее тело оставалось недвижимым, но мышцы на шее напрягались в такт ритму.
— Ночь как ночь, — угрюмо ответила Герда.
— Не просто ночь, дурная, а Велесова ночь! — Иванка уперла руки в бока. — Люди костры жгут, столы для предков накрывают. Для них это ворота из Яви в Навь, последний пир перед холодами. Сам Хозяин леса, Велес, по земле бродит, стережёт и...
— Да знаю я! — Герда подалась вперед, собственный прозвучал громче и резче, чем она ожидала. Она сглотнула, добавив уже мягче: — Всё знаю. Зачем из году в год одно и то же талдычить?
Иванка нахмурилась, готовясь выдать жесткую отповедь, но в этот момент из хоровода вырвалась Дарена, она тяжело дышала, ее грудь быстро вздымалась, влажная от пота кожа блестела в пламени. Дарена остановилась перед Гердой, наклонившись так низко, что пряди ее волос мазнули по лицу младшей сестры.
— Ну... что... пустоцвет? Готова? — в ее голосе, наравне с отдышкой, заклокотало нетерпение. — Поиграем? Как в прошлый раз. Спрячем по частичке себя, а ты попробуй сыщи. Проверим, чуешь ли ты нас.
Слово «пустоцвет» неприятно кольнуло живот, но желание доказать свою причастность к ним, заставить свою кровь отозваться на их зов, сводило скулы, понуждая ее каждый раз соглашаться на эти игры. Герда коротко кивнула.
Иванка раздраженно поправила сползающий с плеча край шкуры, царапнув ногтями ключицу:
— Только гляди, не расплачься как обычно, если не получится. И Яриле не жалуйся. Она и без того...
Она осеклась. Колючий взгляд задержался на лице Герды, мелькнув тревогой, прежде чем Иванка отвернулась.
Остальные прекратили танец у костра и присоединились к сестрам.
Горячие пальцы Зарены потянулись к щеке Герды, но та резко дернулась в сторону, отшатнувшись так быстро, что едва не упала с бревна. Она неловко вцепилась обеими руками в грубую ткань своего платьица, сминая ее в кулаках.
— Мы лишь поиграем, — плавно шагнув ближе, произнесла Веляна, ее подол заурчал по траве. — В прошлый раз ты двоих отыскала. Умница, Герда. Такая ты у нас разумница.
Морана криво ухмыльнулась, переминаясь с ноги на ногу, отчего под ее ступнями зачавкала грязь:
— Поглядим, как далеко на этот раз она зайдет. Почва под её ногами ещё зыбка. То и гляди, в сторону уведёт.
Древа, не отрывая рук от ивы, медленно повернула голову и прошелестела:
— Начинаем.
Герда сделала шаг прочь от огня.
Нужно было найти семь осколков, ощутить их и произнести имена сестер. Первый осколок нашелся быстро.
— Морана, — совсем тихо прошептала Герда.
Осколок в руке запульсировал, крошась и превращаясь во влажный ком земли, пачкающий кожу. В тот же миг горло сдавило — шершавая полоса жесткой кожи врезалась в шею. Перед глазами замелькали пятна, а из пелены вынырнуло искаженное звериным оскалом мужское лицо. Слюна брызнула с его губ, руки с силой стягивали ремень на шее. Видение длилось секунду, но когда морок спал, Герда рухнула на четвереньки, кашляя до рези в ребрах.
Она заставила себя подняться.
Второй след скрывался в глубокой щели старого дуба. Пальцы скользнули по древесине.
— Древа.
Едва имя сорвалось с ее языка, как кусок коры ожил, сплетаясь в крошечный корень. И тут же удар в грудь вышиб из нее дух. Герду отбросило назад, лопатки больно ударились о другое дерево. Она схватилась за живот, сгибаясь пополам — мимо пронесся другой юноша. Сапоги беззвучно сминали траву.
Третий осколок каплями блестел на липкой паутине.
— Веляна.
Герда коснулась его, и ее руки тотчас свело. Она почувствовала, как доверчиво протягивает ладони, сложенные лодочкой, как чужие жесткие губы касаются ее кожи, а затем — режущая боль поперек предплечья. Она быстро отдернула руки.
Осколки Зарены и Иванки обожгли ее кожу волдырями и ударили невидимым камнем в висок, отчего перед глазами поплыли пятна, а к горлу подкатила тошнота.
Последний след лежал в самых густых зарослях.
— Дарена.
Потное тело навалилось на нее сверху, вжимая позвонок в сырую землю. Грубые ладони рванули ворот платья. Герда забилась, кричала, пытаясь вырваться, ее пятки скребли по корням, пока чужие колени раздвигали ее ноги, а горячее дыхание обжигало лицо. Она раскрыла рот в крике, но кричать не было силы. Внезапно рот обожгла пыль волчьего корня.
Тяжесть исчезла.
Герда перевернулась на бок, содрогаясь, пальцы загребали землю.
Опираясь о стволы, скользя по влажному мху, она побежала обратно. Костер едва тлел, покрывшись слоем золы, а тела сестер вповалку лежали на траве, раскинув руки и ноги. Вокруг них, прорастая прямо из земли, распускались бутоны бледно-голубых цветов.
Герда рухнула на колени.
— Сестры? — ее голос сорвался на сиплый клекот. Она бросилась к ним, хватая за плечи, нащупывая руки. — Проснитесь, сестрички, нельзя же спать на холодной земле!
Сестры не шевелились. Пальцы Герды скользили по коконам, что росли на глазах, пеленая тела, запечатывая их внутри.
Лес пропустил убийц.
Удушенные, пронзенные, обманутые, сожженные, забитые и растерзанные — тела сестер медленно исчезали внутри шелка, сотканного последней силой Дарены.
Герда сжала кулаки и начала колотить по плотному кокону последней. Пальцы быстро сбились в кровь, оставляя на белом шелке красные мазки.
— Ненавижу! — кричала она. — Ненавижу! Ненавижу их всех!
— Пустоцвет, — голос Дарены ударил в затылок.
Герда резко развернулась, тяжело дыша.
— О чём ты плачешь? — опасливо прощебетала Иванка. — Ты же смогла. Нашла все осколки. Ты умница, наша маленькая Герда.
Следом выплыла Веляна. Ее полупрозрачная ладонь легла на лоб Герды, вытягивая жар.
— Отведите ее к Яриле. У неё снова горячка.
— Постойте! — Герда вскочила на ноги, отбрасывая руки. — Н-нельзя здесь оставаться! Надо бежать! Надо предупредить Ярилу, они скоро снова придут!
Сестры лишь непонимающе смотрели на нее, и тогда Герда резко развернулась, босыми ногами скользя по траве. Она побежала прочь от поляны, ветки хлестали ее по лицу, оставляя кровоточащие полосы.
Услышав шорох ветвей, она обернулась, надеясь, что одна из сестер, как раньше, прижмет ее и успокоит. Но прямо перед ней стоял юноша — в руке его блеснуло лезвие. Быстрый выпад, и холодная сталь вспорола живот Герды, подкосив ноги. Последнее, что она запомнила — бесконечное поле голубых цветов.
Резкий вдох разодрал пересохшее горло. Герда распахнула глаза. Над ней нависало изрезанное глубокими морщинами лицо Ярилы. Старшая сестра сидела на краю жесткой лавки, сгорбив спину. Руки, мозолистые и в ранках, покоились на коленях, а зеленые глаза ощупывали лицо Герды.
— Где... где сёстры? — Герда попыталась приподняться на локтях.
Ярила медленно подняла руку и провела ладонью по мокрому от пота лбу младшей.
— Умойся. Вода студёна. Выгонит дурное, — произнесла она ровно.
Стиснув зубы, Герда перевалилась через край лавки. Ступни коснулись дощатого пола. Она вывалилась из избы, опираясь рукой о дверной косяк. Там, где еще как будто вчера была утоптанная земля, теперь колыхалось сплошное озеро сияющих голубых цветов.
Ноги Герды подкосились, она рухнула на колени, придавив хрупкие стебли. Из глаз хлынула горячая влага, обжигая царапинки на скулах. Сзади послышался скрип двери — Ярила следом за ней грузно опустилась на землю рядом, обхватив сестру за плечи, притягивая ее к себе.
— Всё утрясётся, дитя, — прошептала она, ее губы коснулись макушки Герды. — Всяка рана заживает. И та, что не видна.
Герда резко выпрямилась, ее шея напряглась.
— Сёстры... — выдавила она, вперив взгляд в цветущее поле. — Я видела их. Они со мной говорили.
Ярила провела ладонью по спине Герды, разминая напряженные мышцы под лопатками.
— Они сделали то, чему быть должно. Чтобы защитить себя. И тебя. Их жертва не была напрасной.
— Мы должны быть готовы. — Герда вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Когда придет следующий... нам нужно... нужно убить его. Иначе умрём мы. И ты, и я. Дарена больше не может нас защитить.
Пальцы Ярилы резко остановились, она медленно отстранилась.
— Оставь эти мысли. Месть — это кривая тропа. Пройдешь по ней раз — и всю жизнь жалеть будешь. Не таков наш путь, Герда.
— Но почему?! — Герда вскочила на ноги. Она нависла над сидящей Ярилой, сжав кулаки. — Почему мы только терпим? Отчего они несут смерть, а мы должны нести лишь смирение? Где правда, Ярила? Где?
Ярила прокашлялась, прижала ладонь к груди, подавляя боль внутри.
— Правда в том, что мы — плоть от плоти. Если мы взрастим в себе ту же жестокость, что ведет их, мы станем лишь отражением их уродства. Потеряем суть свою, и тогда сам Лес от нас отвернется.
— Да если нас не станет, Лес и защищать будет некому! — топнула Герда по цветку, но он тут же встал обратно. — Какой тогда смысл? На кой мы здесь? Чтобы просто лечь под нож, когда придет очередной испуганный дурак?
Опустив взгляд на свои изрезанные морщинами руки, Ярила медленно, с явным усилием, поднялась на ноги, шагнула к Герде и снова обхватила ее руками, прижимая к себе.
— Не так ты всё видишь. — прошептала она прямо в ухо. — Но я чую гнев твой, он изнутри тебя выжигает. Просто... будь готова. Ко всему. Мы справимся. Всегда справлялись.
Герда уткнулась лицом в жесткое сукно плаща.
— А если...
Ярила легонько прошлась ногями по лопаткам Герды.
— Не будет никакого «если». Лес не даст нам погибнуть.
Герду скрутило от подавленного бешенства, она отвернулась, презрительно уставившись в гущу деревьев.
— Он скоро придет, — еле выдавила она. — Я чую это. Мне всегда снились дурные сны, но этот...
— Страх — он как глина, — Ярила осталась неподвижной. — К слабому липнет, мороки из прошлого рисует, чтоб ты в тревоге своей сидела.
— Не мороки это! — вспылила Герда. — Неужто не чуешь? Лес замер. Даже духи молчат. Опять беда на пороге!
Ярила тяжело втянула воздух, челюсти ее сжались, а слова вырывались с трудом, словно царапая горло:
— Все мы здесь из одной беды выросли. Из вины, что на моих плечах камнем лежит. Это моя ноша, моя плеть. Я надеялась уберечь вас потом, сотворить здесь убежище... Но поняла истину слишком поздно.
— Да почему ты вечно загадками говоришь?! — Герда закатила глаза. — Скажи прямо: за что я вину на себе таскаю? Чью вину, если я и дела-то не знаю?!
— Слова мои могут сломать то хрупкое, что у нас осталось, — Ярила встала, медленно сделала несколько шагов к краю поляны, остановившись перед цветами. — Есть знание, до которого ты должна дойти сама, иначе не станет оно твоей правдой, а останется лишь моей ошибкой. Я не могу этот путь за тебя пройти. Но тот, кто придет... он может помочь нам. Должен.
Герда шагнула следом, ступни смяли крайние бутоны, а возмущение сдавило горло.
— Зачем ему помогать? С чего нам ждать милости от того, кто убить нас шел? Почему мы сами не можем всё это закончить? Раз и навсегда!
— Посмотри на них не глазами жертвы, ищущей виноватых, а попробуй понять их, — Ярила выпрямилась и повернула голову. — Они так же запутаны, как и мы. Запутаны в паутине страха, сплетенной не их руками. Их ведет слепой ужас, он отравляет разум и заставляет видеть чудовище в тени дерева.
Она шагнула к Герде, положив морщинистую ладонь на плечо.
— Так же, как и твой собственный страх отравляет тебя сейчас, заставляя видеть в каждом из них лишь врага. Люди... Они не всегда протягивали к нам руки с ножами. Было время... давным-давно... когда всё было иначе.
— Как много ты на самом деле знаешь? — выдохнула она.
— Только ты. — Ярила коснулась губами лба младшей. — Только ты одна сможешь понять меня, когда придет время. Понять и... простить. В тебе течет нечто... иное. Не магия. Нечто большее. Сила чистого, неомраченного страхом выбора.
Герда опустила взгляд на свои пустые ладони. Она с горечью выплюнула слова, кривя губы:
— Пустоцвет я. Нет во мне силы. Я даже цветок заставить раскрыться не могу. Какая из меня надежда...
— Порой самая большая сила в тишине сердца живет. В сердце, что решилось выбрать иной путь. Тот, который я когда-то не нашла, — Старшая сестра протянула руку. — Пойдем. Проведаем сестер. Им нужны наши голоса. Наша память о них.