Под тенью заражённых

«Ария»

Утро встретило нас сыростью и гнетущим запахом, который, казалось, намертво въелся в бетонные стены подвала после вчерашнего.

Я проснулась первой от холода, сковавшего тело. Ноа спал рядом, по-прежнему держа руку на рукояти пистолета, даже во сне не теряя бдительности.

Я аккуратно поднялась, стараясь не шуметь. В животе призывно и болезненно заурчало. Я подошла к нашему импровизированному складу у стены и осмотрела коробки. Пусто. Одна помятая банка консервированной фасоли и полбутылки мутной воды на четверых.

Нам катастрофически, просто до зарез не хватало продуктов. Если мы не найдём еду сегодня, завтра у нас просто не останется сил, чтобы защищаться или идти дальше.

Я начала молча затягивать шнурки на берцах. Сзади послышался шорох — Ноа открыл глаза и мгновенно оценил обстановку. Ему не нужно было ничего объяснять, он всё понял по моему взгляду на пустые коробки.

— Выдвигаемся? — тихо спросил он, поднимаясь и разминая затекшую шею.

— Да, — так же тихо ответила я, проверяя обойму пистолета. — Идём вдвоём. Карел и Итан останутся охранять Марту с малышкой.

В городе небезопасно, но сидеть тут и пухнуть от голода — ещё больший риск.

Ноа молча кивнул, накинул куртку и перевесил автомат через плечо. В его глазах я видела ту же решимость, что была и у меня.

Мы подошли к Итану, который уже проснулся и сидел у входа, чутко прислушиваясь к звукам снаружи.

— Мы на вылазку, за едой, — коротко бросила я ему. — Дверь заприте изнутри. На стук не открывать, пока не услышите наш сигнал. Если через три часа не вернёмся...

— Вернётесь, — перебил меня Итан, твёрдо посмотрев мне в глаза. — Даже не думай о другом. Мы будем ждать.

Ноа аккуратно приоткрыл тяжёлую железную дверь. В лицо ударил прохладный утренний воздух Праги, смешанный с запахом гари.

Город казался вымершим, окутанным серым туманом, но мы оба знали, какая опасность прячется в этих безмолвных лабиринтах улиц.

Я крепче сжала рукоять оружия, сделала глубокий вдох и шагнула из подвала наружу, навстречу неизвестности. Ноа шёл следом, прикрывая мою спину.

Мы шли по мёртвым улицам Праги. Я двигалась впереди, крепко сжимая рукоять пистолета, Ноа следовал за мной шаг в шаг, непрерывно контролируя тыл.

Наша цель — старый продовольственный склад на окраине квартала. Точнее, то, что от него осталось после погромов и мародёров.

Внутри меня билась только одна глухая надежда: хоть бы там завалялось хоть что-то съедобное.

На самом складе царила звенящая, пугающая тишина. Слишком тихо. Так тихо, что каждый шаг по разбитому стеклу казался грохотом взрыва. Но фортуна впервые за долгое время улыбнулась нам: в глубине сырого ангара, под завалом из деревянных поддонов, мы обнаружили нетронутые коробки с армейскими сухпайками и консервами.

Мы начали судорожно, в четыре руки паковать припасы в рюкзаки. Запихивали банки, коробки, галеты, стараясь унести как можно больше.

— Всё, — тяжело выдохнул Ноа, застёгивая молнию, которая уже трещала по швам. — Мне больше физически не влезает. С места не сдвинусь.

— У меня тоже, — ответила я, вытирая пот со лба. — Рюкзак забит под завязку. На пару недель ребятам точно хватит.

Ноа посмотрел на меня, затем перевёл настороженный взгляд на массивные разбитые двери склада, за которыми раскинулся серый туман Праги.

— Тогда... уходим, — скомандовал он.

— Давай.

Мы скользнули к выходу. Как только наши ботинки коснулись асфальта, Ноа наклонился к самому моему уху и едва слышно прошептал:

— Смотри в оба, искорка. Тяжело идти, мы неуклюжие с этими рюкзаками. Мы должны дойти до подвала целыми. Поняла?

Я коротко кивнула, перехватывая пистолет. Мы двигались тесно, стараясь ступать как можно тише и быстрее, лавируя между брошенными автомобилями.

— Ты слышала? — резко остановившись, спросил Ноа. Его голос упал до едва различимого шелеста.

Я на секунду замерла, не понимая, о чём он говорит. Вокруг был только туман и...

И вдруг этот туман разорвал оглушительный, яростный, леденящий душу собачий лай.
Я даже не успела развернуться на звук.

Из серой мглы на огромной скорости вылетела огромная, покрытая шрамами овчарка. Живой снаряд. Она сбила меня с ног всем своим весом.

Я с грохотом повалилась на асфальт, рюкзак больно придавил спину, а в следующую секунду острая, неописуемая боль прошила моё предплечье. Собака с хрустом вонзила клыки в мою руку.

От невыносимой, жгучей боли у меня потемнело в глазах, и я закричала так, что сорвала горло:

— Ноа-а-а-а!

Сквозь пелену слёз и шока я увидела, как из тумана навстречу нам на полной скорости бегут три мужские фигуры в тёмной тактической экипировке. Оружие наготове.

Лиц не разглядеть. В голове мелькнула страшная мысль: мародёры, нам конец.

И в этот момент один из нападавших рявкнул металлическим, до боли, до дрожи знакомым голосом:

— Тень, фу! Назад! Отставить!

Этот голос... Боже, этот голос ударил меня сильнее, чем зубы собаки.

Овчарка мгновенно разжала челюсти, глухо зарычала и послушно отступила, отбежав к хозяину. Моя кровь капала с её морды на асфальт.

— Вы кто такие, блять?! Стоять! — в ярости закричал Ноа. Он уже стоял на ногах, загораживая меня собой, и его пистолет был наведён прямо в грудь высокому мужчине, шедшему впереди.

— Это нам, вообще-то, интересно, кто вы такие и что забыли на нашем складе, — ледяным тоном отозвался Амир, выходя чуть вперёд. И он, и Рафаэль мгновенно вскинули свои автоматы, беря Ноа на мушку.

Напряжение взлетело до предела — один лишний вздох, и начнётся бойня.

Капюшон моей куртки полностью скрывал моё лицо, а Зейн... Зейн тоже был в глубоком капюшоне, его лица не было видно. Он держал пистолет, готовый убить Ноа в любую секунду. Он не узнавал меня. Он думал, что перед ним просто случайные чужаки.

— Стойте! Прекратите! Не стреляйте! — из последних сил закричала я, превозмогая адскую боль в прокушенной руке.

От моего крика все трое — Зейн, Рафаэль и Амир — резко замерли. Их автоматы чуть дрогнули. Они повернули головы в мою сторону.

Дрожащими, окровавленными пальцами я ухватилась за край своего капюшона и сдернула его назад. Длинные волосы рассыпались по плечам. Я подняла лицо, глядя прямо на фигуру в центре.

Кровь хлестала из моей руки, окрашивая рукав в багровый цвет, но мне было плевать. Я смотрела только на него.

Зейн застыл, словно громом поражённый. Его пистолет с глухим стуком вывалился из ослабевших пальцев прямо в грязь. Он медленно, словно не веря собственным глазам, потянулся к своей голове и скинул капюшон.

Лицо Зейна было бледным, как у мертвеца. Его глаза — те самые холодные, стеклянные глаза, которые ещё секунду назад дышали смертью, — сейчас расширились от дикого, нечеловеческого шока. В них застыло столько боли, столько безумного, оглушительного неверия, словно он увидел перед собой призрака. Его губы задрожали.

— Ария... — этот шёпот сорвался с его губ, едва слышный, хриплый, ломающийся. — Ария... это ты? Пресвятая Богородица... это ты?

Он сорвался с места. Споткнулся, чуть не упал, но побежал ко мне, падая на колени прямо в дорожную пыль.

Зейн судорожно схватил меня за плечи, поднял моё лицо за подбородок, всматриваясь в каждую черточку, будто безумец, который пытается доказать самому себе, что он не сошёл с ума.

По его суровым, ожесточённым щекам, которые не знали слёз три дня, хлынули потоки слёз. Настоящие, горькие, безумные слёзы облегчения. У меня в горле встал такой огромный, удушающий комок, что я не могла вымолвить ни звука.

Я просто смотрела на него через пелену собственных слёз и отчаянно, быстро кивала. Да, Зейн. Это я. Я жива.

— Ария... что здесь происходит? Кто эти люди? — раздался сзади испуганный, дрожащий голос Ноа. Он переводил взгляд с меня на плачущего навзрыд Зейна, совершенно дезориентированный.

— Ария, чёрт возьми, это правда ты?! Ты выжила?! — закричал Рафаэль, хватаясь за голову. Амир за его спиной просто замер с открытым ртом, опустив автомат.

Но я их не слышала. Весь мир вокруг перестал существовать. Не было Праги, не было апокалипсиса, не было Ноа, Итана, припасов.

Был только Зейн. Его бледное лицо, его руки, которые судорожно сжимали меня. В его глазах отражался весь тот ад, который он пережил за эти три дня, когда думал, что потерял меня навсегда. Каждая его морщинка кричала о боли.

Вдруг Зейн резко, рвано притянул меня к себе и просто впился в мои губы поцелуем.

Этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Он был отчаянным, диким, напряжённым, как струна, которая натянута до предела и вот-воз лопнет со звоном.

В этом поцелуе было всё: его недельный  траур, его выжженная душа, его страх, удушающая боль, безумная страсть и злость на весь этот мир. Он целовал меня так яростно, так крепко сжимал в объятиях, словно пытался вплавить моё тело в своё, безумно боясь, что если он отпустит меня хотя бы на долю секунды — я снова исчезну, растаю в этом проклятом тумане, окажусь лишь плодом его измученного воображения.

Я отвечала ему с той же силой, совершенно забыв про боль в руке.

Мы целовались, задыхаясь, пока между нами не вклинился Рафаэль. Он подошёл ближе, бесцеремонно разрывая наше лихорадочное объятие.

— Слушайте, голубки, — сказал Рафаэль. В его голосе сквозила привычная ирония, но руки заметно дрожали от пережитого шока, а в глазах стоял нервный блеск. — Я, конечно, безумно рад этому латиноамериканскому сериалу и тому, что ты восстала из мёртвых, Ария... Но у тебя, чёрт возьми, огромная дырка в руке от зубов нашей псины, и ты буквально стекаешь кровью на асфальт!

Он бесцеремонно ткнул пальцем в мою окровавленную куртку, а затем перевёл тяжёлый, подозрительный взгляд на стоящего рядом Ноа.

— И ещё... у меня есть просто тонна вопросов к этому парню. И к тебе тоже.

Зейн резко повернул голову, словно только сейчас очнулся и заметил мою рану. Его лицо снова посуровело, превращаясь в маску командира. Он аккуратно приподнял меня, заглядывая в глаза:

— Всё, разговоры потом. Едем домой, принцесса. Быстро в фургон, обработаем рану, там Стив, Дженни... Они с ума сойдут от счастья.

— Нет, — тихо, но твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Зейн удивлённо приподнял брови, его взгляд заледенел:

— Что значит «нет», Ария? Ты ранена. Город кишит тварями. Мы уезжаем из Праги.

— Я не могу поехать прямо сейчас, — я перевела взгляд на Ноа, который до сих пор стоял наготове, закрывая меня плечом от парней Зейна. — Меня ждёт группа в подвале отеля. Я не могу их оставить. Они голодают. Они доверились мне.

— Какая ещё, к чёрту, группа? — нахмурившись, спросил Амир, переводя взгляд с меня на Ноа. — О чём она говорит?

Я посмотрела на Амира, на Рафаэля, а затем снова перевела взгляд на Зейна. В этот момент во мне снова проснулся тот самый холодный, решительный лидер, который вчера застрелил Эвана и отпустил Томаса. Я не собиралась отступать.

— Эти люди... Ноа и остальные. Они нашли меня, когда я была на волосок от смерти, — ровно, не отводя взгляда от Зейна, произнесла я. — Я их не брошу.

Ноа сделал шаг вперёд, его голос звучал твёрдо, и он посмотрел прямо на Зейна и его парней:

— Ария нас спасла. Она наш лидер.

— Что? Какой, к чёрту, лидер?! — громко выругался Рафаэль, округлив глаза и переводя ошарашенный взгляд с меня на Ноа. — Вы там в своём подвале совсем посходили с ума от голода? Эта девчонка...

— Что слышал! — жёстко перебил его Ноа, делая шаг вперёд и заставляя Рафаэля заткнуться. В его голосе не было ни капли сомнения, только слепая, железобетонная уверенность. — Ария нас спасла. И она привела нас сюда. Если бы не она, мы бы давно сгнили в тех развалинах.

Рафаэль и Амир переглянулись, их лица вытянулись от глубокого, искреннего шока. Они знали меня как ранимую девчонку, которую нужно опекать, а теперь перед ними стоял чужой парень и заявлял, что я управляю выжившими.

— Хватит! — резко вмешался Зейн, прерывая готовую вспыхнуть перепалку.

Его властный, ледяной голос мгновенно заставил всех замолчать. Тень у его ног глухо рыкнула, словно дублируя команду хозяина.

Зейн бережно, но крепко перехватил мою раненую руку, из которой всё ещё сочилась кровь, и окинул суровым взглядом Ноа, а затем своих парней.

— Быстро все в фургон, — скомандовал он, не терпящим возражений тоном. — Едем в этот чёртов подвал. Забираем твоих людей, Ария, и проваливаем отсюда. Время пошло.