Под тенью заражённых

«Ноа»

Спор разгорелся ещё до того, как Ария окончательно пришла в себя. Усталость и страх — худшие советчики, особенно когда люди заперты в четырёх стенах, а за дверью вымерший город. Томас ходил из угла в угол, его шаги эхом отдавались от низкого потолка.

— Мы вообще не должны были идти за ней! — кричал он, и его голос заметно дрожал от смеси злости и затаённого страха. — Мы справились бы сами! Всё это было её решением, а мы застряли в этом кошмаре!

Я видел, как у Итана напружинились плечи. Он сидел на ящике, устало потирая переносицу.

— Томас, — попытался вставить он слово, качая головой. — Не стоит так говорить. Ария рисковала собой ради нас!

— Рисковала?! — тут же выкрикнула Марта, сильнее прижимая к себе дочку. Её глаза лихорадочно блестели в полумраке. — А если бы что-то случилось с ней?! Лили могла остаться одна в этих дворах!

Маленькая Лили тихо уткнулась лицом в колени Марты, едва слышно всхлипывая от этого крика.

— Я говорю, — Томас не успокаивался, его лицо покраснело, а пальцы судорожно сжимали монтировку. — Мы могли бы сами! Без неё! Не надо было доверять ей!

Внутри меня будто что-то коротнуло. Я резко поднялся на ноги, нависая над Томасом.

— Да вы сами, — перебил я его, и мой голос прозвучал на удивление жёстко. — Если вам не нравится, как всё прошло... можете выживать сами. Никто вас за руки не держит.

В подвале мгновенно повисла тишина. Все были ошеломлены — они не привыкли видеть меня таким. Томас замер, округлив глаза, будто его ударили наотмашь.

— Но... — начал он, запинаясь, и в его взгляде мелькнула растерянность. — Ты же мой друг...

— Не «но», и после этих слов ты мне больше не друг, — отрезал я, даже не сомневаясь в своей правоте. — Ария спасла нас. Она пошла вперёд, когда мы все боялись сделать шаг.
Она была нашей надеждой, а вы теперь обсуждаете, стоило ли её слушать? Сидя в тепле и безопасности?

Томас горько, зло усмехнулся, переводя взгляд с меня на спящую девушку.

— Вот так да, — протянул он, кривя губы. — Запал на неё, да? Забил на лучшего друга из-за девчонки.

— Да уймись ты, — бросил я ему, отворачиваясь. Спорить с ним дальше было противно.

И тут я заметил его. Эван сидел чуть поодаль, в самом тёмном углу. Его плечи мелко дрожали, лицо в свете фонаря казалось восковым, почти прозрачным.

Я сразу вспомнил ту проклятую рану на промзоне — заражённый зацепил его, когда Ария вытаскивала парня из лап тварей.

— Эван... — тихо сказал я, шагая к нему через ворох старых одеял. — Ты как себя чувствуешь?

Он медленно поднял голову. Глаза были мутными, воспалёнными. Он попытался улыбнуться, но вышла лишь бледная, вымученная гримаса.

— Всё... нормально, — выдавил он хрипло, едва ворочая языком. — Я справлюсь.

Но всё было не нормально. Далеко не нормально. Его дыхание было неровным, прерывистым, пальцы правой руки судорожно дёргались, а кожа на шее, прямо под грязным воротником куртки, слегка покраснела и потемнела. Напряжение в моей груди усилилось, перерастая в глухую тревогу.

— Эван, дай мне посмотреть на рану, — сказал я спокойно, но твёрдо, присаживаясь перед ним на корточки.

Он тут же отвёл взгляд в сторону, натянул рукав ниже. Я видел, как сильно напряглись его руки.

— Я... я могу сам... — тихо, почти шёпотом повторил он.

— Нет, — сказал я, аккуратно, но настойчиво перехватывая его запястье. — Сейчас ты не один. Мы все видели, что произошло. Ты не справишься один.

Голоса в группе окончательно стихли. Даже Томас замолчал, застыв у стены. До них наконец начало доходить, какая опасность сидит прямо с ними в одном помещении.

— Слушайте меня, — произнёс я снова, поднимаясь и возвращаясь взглядом к остальным. — Мы спорим о том, стоило ли идти за Арией, а Эван здесь... он ранен. И если кто-то сейчас будет спорить или обвинять — пусть попробует пережить это на его месте. Посмотрим, как вы запоёте.

Мои слова подействовали как холодный душ. Лили осторожно подошла к Эвану, протягивая ему свою маленькую ладошку.

Марта шумно выдохнула и положила руку парню на плечо. Томас молчал, низко опустив голову и до белизны сжимая кулаки. Итан только хмуро качал головой, а Карел, хоть и оставался настороженным, посмотрел на Эвана заметно мягче, чем прежде.

Я снова перевёл взгляд на Арию. Она всё ещё тяжело дышала, металась во сне, но этот тяжёлый, кошмарный сон хотя бы немного притуплял её страшную боль.

— Сегодня ночь здесь, — тихо подытожил я. — Завтра будем решать дальше. Но сейчас главное — дать им хоть немного передышки.

Тишина снова наполнила подвал, тяжёлая, вязкая. Было слышно только прерывистое дыхание Арии и лёгкий, едва заметный гул диодного фонаря на полу.

Я сел обратно на свой матрас, не сводя глаз с двери. Теперь я понимал одно: сейчас главное — удержать их всех рядом. Собрать в кулак. И не дать сломать ни одну из этих тонких нитей надежды, которые Ария связала ценой своей крови.

«Ария»

Я кричу.

Я бегу по какому-то бесконечному, ржавому коридору, но не могу никого достать.

Протягиваю руки — и пальцы хватают лишь холодный воздух. Дженни падает прямо передо мной, истекая кровью. Зейн падает, закрывая собой Амира. Рафаэль, Эрик... Стив... они все лежат на грязной земле, покрытые копотью, и я не могу им помочь.

Не успеваю. Я хватаюсь за их куртки, толкаю в плечи, пытаюсь поднять, кричу, чтобы они вставали, но они не двигаются. Я слышу их предсмертные крики, чувствую их дикую боль, а сама просто стою посреди этого ада и ничего, совсем ничего не могу сделать.

— Нет! Держитесь! — кричу я в пустоту, срывая голосовые связки. — Я не могу вас потерять! Только не снова!

Сердце колотится в груди как бешеное, выламывая рёбра. Горло горит от крика. Руки трясутся. И вдруг... сквозь грохот кошмара я слышу реальный звук. Чей-то быстрый шаг совсем рядом, и чьи-то крепкие пальцы резко хватают меня за плечи, выдёргивая из темноты.

— Ария! — кричит Ноа прямо мне в ухо, сильно встряхивая. — Эй! Просыпайся!

Я вскрикиваю снова, теперь уже наяву, и резко открываю глаза. Грудь ходит ходуном, сердце бьётся так, будто вот-вот разорвётся.

Холодный пот крупными каплями стекает по спине, а на грудь словно положили бетонную плиту — дышать тяжело, я судорожно заглатываю воздух ртом, не сразу понимая, где нахожусь и кто передо мной.

Ноа сидит прямо на краю моего матраса, по-прежнему держит меня за плечи. Его взгляд — строгий, собранный, но при этом удивительно тёплый и твёрдый. Он видит мой дикий шок и не отпускает, заземляет.

— Всё закончилось, — говорит он тихо, уверяюще. — Это был просто сон. Ты в безопасности. Слышишь меня? Всё реально — мы здесь, мы в подвале, мы живы.

Я дышу прерывисто, шумно всхлипывая. Руки ходили ходуном. Кое-как перевернувшись на матрасе, я подтянула ноги к груди и крепко обняла колени, пытаясь унять дрожь.

— Мне... мне было страшно... — шепчу я, утыкаясь лбом в джинсы. — Я видела их всех... я не могла им помочь... они погибли из-за меня...

— Я знаю, — так же тихо отзывается Ноа, присаживаясь ближе. На его лице читалось искреннее сочувствие. — Я слышал твой крик. Всё хорошо, ты не одна. Всё закончилось.

Я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, постепенно выравнивая дыхание. Тело ещё била мелкая дрожь, слёзы жгли глаза и медленно стекали по испачканным пылью щекам, но сознание наконец прояснилось.

Я жива. И прямо здесь, в паре сантиметров от меня, сидит Ноа, который уже второй раз за эту ночь просто не даёт мне упасть в эту бездну.

Я закрыла глаза, изгоняя остатки кошмара, и попыталась окончательно успокоиться. Села ровнее. Спать больше не хотелось — страх вымело, оставив после себя лишь звенящую, холодную пустоту.

И тут тишину подвала снова разорвал чужой, злой голос:

— Ты вообще думала, что делаешь?! — Томас кричал, срываясь на визг. Он стоял посреди комнаты, глядя на меня сверху вниз. — Мы доверились тебе, пошли за тобой как стадо, и чуть не погибли в тех переулках!

— Да! — тут же подхватила Марта, выступая вперёд из угла. Её лицо перекосило от обиды.

— Почему мы должны были идти за тобой? Мы могли бы сами! Всё это — твоя вина, Ария! Из-за тебя мы едва не остались в том магазине навсегда!

Я ощутила, как внутри привычно сжимается тугой ком, но теперь это уже не был страх. Страх сгорел в кошмаре. Я молча слушала, как они выливают на меня всё, что у них накопилось за эти безумные дни дороги.

— Ты кричала, Ария! — Томас почти визжал, брызжа слюной. — Ты перла вперёд и даже не думала о последствиях! О том, что у нас люди ранены!

— Мы могли бы справиться без тебя! — в тон ему добавила Марта, гневно разводя руками. — Нам не нужна твоя "помощь", от неё только хуже!

Я открыла рот, собираясь ответить им так же жёстко, но Итан резко перебил их, делая шаг вперёд и заслоняя меня собой:

— Хватит! — рявкнул он, и его голос прозвучал на удивление мощно, заставив Томаса осечься. — Ария рисковала собой ради нас всех. Она шла первой и приняла удар на себя. Она спасла нас. Вы бы сами и до первого перекрёстка не дошли, забились бы в какую-нибудь щель!

— И вообще, — подал голос Карел, хмуро звеня ножом, который он крутил в руках. — Она думала о каждом. Абсолютно о каждом из нас. И мы все должны быть благодарны, что она была с нами, а не бросила на промзоне.

— Слишком рискованно! — снова встрял Томас, упрямо набычившись и переводя яростный взгляд на Карела. — Мы из-за её "планов" могли потерять вообще всех! Она привела нас в пустой подвал!

— А мы не потеряли! — Ноа вмешался спокойно, но в его тоне сквозила такая ледяная уверенность, что Томас невольно сделал шаг назад. Ноа смотрел прямо на меня. — И всё благодаря Арии. Её действия спасли нас. Точка.

Я медленно встала с матраса. Дрожь ушла, уступив место какому-то странному, физически ощутимому холоду, побежавшему по позвоночнику. В глазах не осталось слёз — только звенящая пустота и абсолютная, железобетонная решимость. Я устала оправдываться за то, что сохранила им жизни.

— Слушайте меня, — сказала я ровно, твёрдо, и мой голос эхом разнёсся по подвалу. — Ваши обвинения, ваши "если бы мы сами"... Мне надоело это слушать. Я сделала всё, что могла, чтобы мы сидели здесь живыми. И если вам что-то не нравится... — я сделала выразительную паузу, чувствуя, как каждая мышца в теле натянулась до предела, — вы можете идти. Прямо сейчас. Дверь открыта.

В комнате снова наступила оглушительная тишина. Томас судорожно сжал кулаки, Марта смотрела на меня с дикой смесью гнева и внезапной растерянности — она явно не ожидала, что я предложу им уйти. Итан понимающе качал головой, Ноа оставался абсолютно спокоен, а Карел едва заметно, одобрительно кивнул.

— Решайте сами, — повторила я, не дождавшись ответа. — Я остаюсь здесь. И если кто-то из вас решит остаться — значит, вы тоже берёте на себя ответственность за то, что будет дальше. Больше никаких соплей и криков за моей спиной.

Я села обратно на матрас, выпрямив плечи. Мой взгляд стал абсолютно холодным. Я больше не была той девчонкой, которая только что ломалась, плакала и кричала на груди у Ноа. Я снова держала себя в руках. Заставила держать.

— Ты даже не думаешь! — Томас вдруг закричал снова, будто пытаясь пробить мою броню, его голос сорвался на визг. — Ты повела нас в эту ловушку, и что если бы мы не справились?! Мы могли потерять всех, ты понимаешь это своим девчоночьим мозгом?!

— Мы доверились тебе! — снова добавила Марта, её глаза были полны неподдельного гнева и паники. — И теперь ты сидишь здесь, как ни в чём не бывало, корчишь из себя командира, а мы едва не погибли на улицах!

— Я повторяю! — Томас со всей силы хлопнул кулаком по облупившейся бетонной стене, отчего сверху посыпалась мелкая штукатурка. — Всё это могло закончиться грёбаной катастрофой!

Я продолжала сидеть неподвижно. Плечи ровные, подбородок приподнят, взгляд ледяной. В груди было пусто, как будто страх выжгло полностью. Окончательно.

— Хватит! — тихо, но так ровно и весомо сказала я, что Томас застыл с поднятой рукой. — Хватит обвинять меня за то, что мы всё ещё живы.

— Но... — попытался было вставить Итан, оборачиваясь к бунтовщикам. — Они просто не понимают, через что ты прошла...

— Да что ты такое говоришь?! — Томас с яростью обернулся к Итану, едва не переходя на драку. — Ты теперь полностью на её стороне?! Ты тоже готов бездумно рисковать нашими жизнями ради её прихотей?!

— Я — на её стороне! — резко, без колебаний ответил Итан, делая шаг навстречу Томасу и заставляя того заткнуться. — И если вы, идиоты, думаете, что смогли бы сделать лучше — валите. Идите сами. Посмотрим, сколько минут вы протянете без оружия и карты.

— Да! — подхватил Ноа, его голос оставался ровным, но в нём звенел металл. Он встал чуть ближе к моему матрасу, давая понять, что готов защищать меня до конца. — Она думала о нас всех. Каждую секунду. Она рисковала собой, своей жизнью, чтобы мы сидели тут и спорили. Вы просто не понимаете этого, потому что трусливо прятались за её спиной.

— А она могла умереть! — воскликнула Марта, хотя в её голосе уже слышалась явная неуверенность. Она сделала шаг назад, ближе к испуганной Лили. — Что если бы она не справилась?! Кто бы нас вывел?!

— Мы все могли умереть! — жёстко перебил её Карел, до этого молчавший в тени. — И она — единственная, кто действовал решительно, пока вы сопли утирали. Так что завалите рты. Если вы думаете, что сделали бы лучше — пожалуйста. Дверь наверху. Идите.

Я перевела взгляд с Томаса на Марту, чувствуя, как холод внутри меня становится только крепче, превращаясь в надёжный панцирь.

— Вы слышите? — негромко спросила я, и от моего спокойного тона им явно стало не по себе. — Если вам что-то не нравится — уходите. Прямо сейчас. Вас никто не держит.

Томас стоял, тяжело дыша, его лицо было багровым от злости, но он больше не кричал. Он сжимал кулаки, переводя взгляд с Итана на Ноа, которые стояли как стена, с прямыми спинами и твёрдыми глазами.

Марта мелко дрожала, глядя на меня с какой-то затаённой обидой, смешанной со страхом. Карел молча наблюдал за ними, лениво поигрывая лезвием ножа, и каждая линия его лица говорила: «Я на стороне Арии».
Я повторила, чеканя каждое слово:

— Я остаюсь здесь. Я сделала выбор, который спас нас всех. И если кто-то из вас не согласен — вы можете идти на все четыре стороны. Теперь решайте. Быстро.

Тишина повисла над нами, тяжёлая, как грозовая туча. Прошло несколько секунд, казавшихся вечностью. Томас открыл было рот, чтобы вставить очередную колкость, но так и не нашёл слов — против него были все мужчины группы. Марта только сильнее задрожала, затравленно глядя на меня, и крепче прижала к себе Лили.

Подвал снова наполнился глухим, давящим молчанием. Было слышно только наше дыхание, слабый, подмигивающий свет фонаря на полу и моё собственное ровное сердцебиение.

Угроза раскола миновала, они сломались под моим напором. И теперь я точно знала: если кто-то из них всё же решит уйти, это будет только их выбор. И их смерть.