Под тенью заражённых

«Зейн»

Мы выдвинулись к так называемой военной базе на рассвете, когда город ещё был окутан плотным, призрачным туманом. Километры разбитых дорог, заваленных остовами сгоревших машин, тянулись бесконечно. В салоне старого фургона пахло бензином и сыростью.

Амир крутил руль, вглядываясь в серую мглу, Рафаэль привычно ворчал на заднем сиденье, предрекая нам встречу с ордой, а я... я просто молча смотрел в лобовое стекло, сжимая в кармане рукоять пистолета.

Внутри меня выжженная пустыня. Мне было плевать, что нас там ждет. Ловушка так ловушка.

Когда массивный железный забор базы наконец выплыл из тумана, Рафаэль быстро вскрыл замок на воротах, подтверждая свое звание «полезного придурка».

На территории мы почти сразу наткнулись на четверых зараженных в истлевшей армейской форме — бывших часовых.

Мы убрали их быстро, слаженно, без единого выстрела, используя только ножи. Глухие удары металла о черепа, тяжелое падение тел на бетон — и двор снова пуст.

Внутри самого бункера, за тяжелыми бронированными дверями, царил полумрак.

Фонари выхватывали бетонные стены, ящики с сухпайками и армейскими консервами.

Место было идеальным для обороны: толстые стены, стратегически выгодное расположение и два автономных выхода

— Мы остаемся здесь, — отрезал я, осматривая очередной пустой коридор. — Перевозим группу. Но жить будем по моим правилам: круглосуточные дежурства, укрепление периметра и никакой самодеятельности. Без порядка мы — трупы.

Когда мы вернулись в подвал отеля, чтобы забрать остальных, Эрик воспринял новость о переезде с мрачным облегчением. Но стоило нам начать сборы, как в комнату влетела Дженни.

На глазах у всех она с размаху бросилась на шею Амиру, судорожно прижимаясь к нему и шепча слова благодарности за то, что он вернулся живым.

Рафаэль демонстративно, громко закашлял, разрушая интимность момента, и Дженни, мгновенно покраснев до корней волос, отстранилась.

— Короче... мы теперь пара, — жестко, будто защищая её от наших взглядов, выкинул вперед Амир. И добавил, тише: — С того самого момента, как пропала Ария...

Дженни резко толкнула его локтем в бок, испуганно скосившись в мою сторону. Амир тут же осекся, замолкая на полуслове и понимая, какую глупость только что ляпнул.

А меня в эту секунду будто наотмашь полоснули током по оголенным нервам.
Ария...

Имя, которое никто в лагере не решался произносить вслух последние дни, взорвалось в моей голове оглушительным эхом. В груди повернулся ржавый нож. Как же мне её не хватало. До крика. До кровавых мальчиков в глазах.

— Всё нормально, — выдавил я ледяным, чужим голосом, хотя внутри всё рушилось и плавилось от невыносимой боли. — Рад за вас.

Я резко развернулся и ушел в её бывшую комнату, чтобы банально не сорваться. Свои немногочисленные вещи я сгреб в рюкзак за пару минут. А потом подошел к её матрасу. На полу лежали её аккуратно сложенная запасная куртка и та самая эмалированная кружка со сколом у ободка.

Я бережно, почти благоговейно поднял кружку, провел пальцем по холодному металлу. Теперь это всё, что у меня осталось. Мой личный алтарь скорби. Моя память.

Сборы были недолгими. Стив, всё ещё серый от горя и чувства вины за то, что не уберег Арию на той промзоне, молча ждал у выхода.

Мы загрузились в фургон плотно, как кильки в банке, спина к спине, рюкзак к рюкзаку. По дороге на новую базу на нас попытались напасть одинокие твари, выскочившие из-за завала, но Амир искусно выжал газ, пробивая путь и оставляя глухие удары по кузову позади.

Переезд был завершен. Новый военный объект встретил группу холодом и неприветливым эхом бетонных коридоров.

Я распределил комнаты, намеренно отдав Амиру с Дженни отдельный угол, а себе забрал самую дальнюю, изолированную бытовку в конце коридора. Мне нужен был этот вакуум.

Ночь опустилась на базу тяжелым, удушающим покрывалом. Я сидел на жестком стуле в центре общего зала, прямо под мигающей дежурной лампой.

В руках — её кружка. Пальцы до белизны сжимали металл. Из комнат доносились приглушенные звуки: тяжелые шаги Стива, тихий, счастливый смех Дженни, отвечающий ей баритон Амира...

И каждый этот звук чужого, выстраданного счастья заходил мне под ребра, как раскаленная игла. Почему они? Почему им позволено быть вместе и дышать, а она гниет где-то на заброшенных складах?

— Зейн, — из темноты коридора бесшумно соткался силуэт Рафаэля. — Ты как? Может, сменю тебя на дежурстве? Ты не спал толком трое суток. На тебе лица нет.

— Нет. Со мной всё нормально. Иди спать, Раф, — отрезал я, не поднимая глаз.

Но Рафаэль не был бы Рафаэлем, если бы просто ушел. Он шумно вздохнул, подошел ближе и без приглашения усаживался прямо на корточки рядом с моим стулом, прислонившись спиной к бетонной опоре
.
— Ты невозможен, — я раздраженно закатил глаза, чувствуя, как злость начинает закипать внутри. — Я ясно сказал: проваливай к себе.

— Я знаю, что я невозможен, командир, — тихо, на удивление серьезно ответил он, глядя куда-то в темноту потолка. — Но я все равно посижу здесь. Вдвоем как-то легче не сойти с ума от этого безмолвия.

Мы замолчали. Минуты капали, как тяжелая кровь из раны. Каждый шорох в бункере — скрип старой двери, завывание ветра в вентиляционной шахте, шорох крыс в углах — казался оглушительным взрывом.

— Ты ведь всё ещё думаешь о ней? Каждую секунду? — едва слышно, почти интимно спросил Раф.

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули.

— Да... Думаю. Но это абсолютно бесполезно. Её нет, Раф. И это знание убивает меня.

— Иногда такие мысли — это единственное, что вообще держит нас на плаву в этом дерьме, — мягко заметил он.

— Или окончательно ломает хребет, — жестко добавил я. — Ладно, хватит соплей. Завтра нужно будет навести здесь хоть какой-то порядок, убрать этот вековой слой пыли.

— Во-о-от! — Рафаэль резко оживился, вскакивая на ноги и довольно проводя ладонью по засаленной, грязной тумбе у стены. — Нам нужно устроить здесь уют! Посмотри на это убожество, тут кроме грязи и плесени ничего нет. Давай я завтра найду пару чистых матрасов и...

— Рафаэль, блядь! Какой, нахрен, уют?! — я окончательно вскипел, подскакивая со стула. Мои нервы были натянуты, как струны. — Ты в своем уме? Мы на военном объекте посреди вымершего города!

— Да ладно тебе, командир, не ори, — он шутливо выставил перед собой открытые ладони, едва не ткнув мне пальцами в нос. — Я просто предлагаю сделать из этой могилы что-то похожее на жилье...

— Убери руки от моего лица, придурок! — я злобно отмахнулся от его ладони, чувствуя, как закипающий гнев немного разгоняет застоявшуюся в жилах кровь.

— Всё, всё, убрал, ухожу, — примирительно пробормотал он.

И в этот самый момент, разрубая наше препирательство и ночную тишину базы, снаружи, со стороны внешнего периметра, раздался оглушительный, яростный собачий лай.

Я замер, мгновенно превращаясь в слух. Лай был отчаянным, захлебывающимся, полным дикой злобы и боли. А сразу за ним донеслись знакомые, отвратительные утробные звуки — шарканье, хрипы и щелканье челюстей зараженных.

— Слышал? — бросил я Рафу, уже на ходу срывая с плеча автомат и досылая патрон в патронник.

— Кто-то попал в оборот у ворот, — напрягся Рафаэль.

— Нет, — отрезал я, включая холодный тактический расчет. — Это просто собака. Мы туда не лезем. Мы не имеем права рисковать группой и тратить патроны ради бродячего пса. Сидим внутри.

Я договорил это, оборачиваясь к Рафу, но его места уже не было. Этот сумасшедший упрямец даже не дослушал мой приказ. Он просто сорвался с места и на полной скорости рванул по коридору к выходу из бункера

— Рафаэль, черт тебя дери через колено!.. — бешено выругался я сквозь зубы и, не раздумывая больше ни секунды, бросился следом за ним. Я мог сколько угодно злиться на него, но оставить своего лучшего бойца и друга одного на растерзание тварям я не мог физически.

Я выскочил наружу, на бетонный пандус, и ночной холод моментально ударил в лицо. Картина у внешнего забора прояснилась в ту же секунду.

Огромная, мощная немецкая овчарка была намертво зажата в угол между полуразрушенной кирпичной кладкой и секцией колючей проволоки. Пес яростно огрызался, его шерсть на загривке стояла дыбом, а из пасти летела кровавая пена.

Двое массивных зараженных уже практически вплотную подобрались к нему, протягивая свои гнилые, скрюченные лапы.

— Назад от забора! — рявкнул я Рафаэлю, вскидывая прицел.

Но Раф уже открыл огонь. Короткая, сухая пистолетная цепочка выстрелов — и один из монстров с пробитой головой тяжело рухнул навзничь на асфальт. Второго тварь это не остановило, она с утробным рыком резко переключилась на Рафаэля и в мощном прыжке бросилась прямо на него.

Я выстрелил на чистом, доведенном до автоматизма инстинкте. Две пули из автомата четко легли зараженному точно между лопаток. Монстр перекувырнулся в воздухе и мертвым грузом упал у самых ног Рафаэля.

Гробовая, звенящая тишина снова мгновенно накрыла предрассветную улицу, поглотив эхо выстрелов.

— Ты вообще своей башкой думаешь?! — процедил я сквозь зубы, подходя к Рафу и грубо хватая его за грудки. Мое сердце бешено колотилось от адреналина. — Ты какого хрена нарушаешь прямые приказы? Ты что, сознательно ищешь, обо что бы поэффектнее сдохнуть в этой Праге?!

Рафаэль ничего не ответил. Он даже не посмотрел на меня — его взгляд был намертво прикован к собаке.

Я медленно отпустил его куртку и тоже повернулся к псу, плавно опуская ствол автомата к земле.

Овчарка стояла на подкашивающихся лапах, тяжело, со свистом дыша. Её левый бок был глубоко поцарапан, но это были следы от колючей проволоки, а не от зубов тварей.

Самое странное было в её поведении. Она не скулила, не бросалась на нас, не пыталась сбежать через пролом. Она стояла ровно и смотрела прямо на меня — очень внимательно, умными, пугающе спокойными для дикого зверя глазами.

— Она... она не бешеная, — тихо, удивленно пробормотал я, делая полшага назад. — И точно не дикая.

Рафаэль медленно, плавно присел на корточки, убирая пистолет в кобуру и не сводя глаз с животного.

— Она дрессированная, Зейн. Причем профессионально. Смотри на посадку.
Овчарка, словно понимая его слова, вдруг медленно перевела взгляд на Рафаэля, а затем плавно села прямо на грязный бетон. Четко. Ровно. Без какой-либо устной команды.

В этот момент на шум стрельбы из дверей бункера тяжело выбежал запыхавшийся Амир с карабином наперевес.

— Что, мать вашу, здесь происходит?! — резко, на ходу спросил он, лихорадочно оглядывая расстрелянные тела зараженных и нас двоих

Он подошел ближе, его взгляд упал на сидящую собаку. Амир на секунду нахмурился, сделал ещё шаг, почти вплотную приближаясь к животному, наклонился и внимательно всмотрелся в её шею.

— Черт... парни, гляньте-ка сюда, — тихо, ошарашенно выдохнул он. — Она военная. Ошейник специальный, армейский.
Смотрите, тиснение и клеймо маркировки К-9 ещё целы. Это пес из кинологической службы этой самой базы.

Мне моментально стало как-то не по себе. Внутри заворочалось странное, тяжелое предчувствие. Военные, специально обученные псы просто так в одиночку посреди этого ада не выживают месяцами. Значит, в ней было что-то особенноеэ

— И что нам теперь с ней делать? — хмуро спросил я, переводя взгляд на Амира. — Мы не можем оставить её здесь под забором, её сожрут. Но и внутрь бункера тащить зверя опасно. Если она сорвется ночью от запаха крови или стресса — она перегрызет горло Дженни или Стиву.

Овчарка снова повернула свою крупную голову в мою сторону. Спокойно. Холодно. Взвешенно. Как будто она прекрасно понимала каждое мое слово и сейчас лично оценивала мои командирские качества.

Рафаэль медленно выпрямился во весь рост рядом со мной и тихо шепнул:

— Кажется, она против того, чтобы её оставляли под забором...

Я уже собирался жестко ответить ему, чтобы он прекратил паясничать, как вдруг почувствовал едва заметное движение.

Собака медленно, с достоинством поднялась со своего места. Её раненый бок слегка подрагивал, но спина оставалась идеально прямой. Она сделала несколько неторопливых шагов вперед по асфальту.

Она пошла не к добродушному Рафаэлю, который её защищал.

Она пошла не к наклонившемуся к ней Амиру.

Она шла целенаправленно, прямо ко мне.

Я весь мгновенно напрягся, пальцы на автомате снова мертвой хваткой перехватили рукоять автомата, готовые в любой момент вскинуть оружие, если животное проявит агрессию.

Но овчарка остановилась ровно в метре от моих берцев. Подняла голову и посмотрела снизу вверх — прямо мне в глаза.

Внимательно, глубоко, изучающе. Будто заглядывала в саму душу. Я замер, боясь сделать даже вдох.

— Зейн... — очень тихо, предупреждающе произнес Амир, плавно приподнимая свой карабин. — Будь осторожен. Она крупная, перекусит артерию в один присест.

Я не двигался, завороженный этим взглядом.
Пес сделал последний, короткий шаг, подошел ко мне вплотную и... вдруг снова послушно сел прямо у моих ног. Спина ровная, как струна. Взгляд устремлен строго вперед, в темноту промзоны.

Как на парадном армейском построении. Она заняла свое законное место у левой ноги командира.

У меня в зобу перехватило дыхание, а по спине пробежала волна колючего холода.

— Охренеть... — едва слышно выдохнул за спиной потрясенный Рафаэль. — Зейн, черт меня дери... она выбрала. Сама.

Я медленно, очень плавно опустил автомат на ремне. Мое сердце в груди билось слишком сильно, слишком шумно.

— Я ничего для этого не делал, — сказал я глухо, чужим голосом. — Я даже не хотел её спасать. Я приказал бросить её здесь.

Собака, словно услышав мой голос, плавно подняла свою умную морду вверх и слегка, едва ощутимо ткнулась мокрым, холодным носом в мою опущенную ладонь.

Не заискивая. Не прося еды или ласки. Она просто утверждала свершившийся факт. Свою новую верность.

Амир медленно опустил карабин и глубоко вздохнул, качнув головой.

— Старые военные псы, прошедшие жесткую муштру, никогда не выбирают себе в хозяева самых добрых или жалостливых, Зейн, — тихо, но весомо произнес он. — Они на уровне инстинктов выбирают тех, кто
гарантированно выживет сам и вытащит за собой остальных. Самого сильного хищника в округе. Она признала тебя.

Эти слова Амира ударили по мне сильнее и больнее, чем хотелось бы. Сильный хищник... Если бы я был сильным, Ария сейчас стояла бы здесь, рядом со мной.

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, опустился на корточки перед овчаркой, оказавшись с ней на одном уровне. Посмотрел в её карие, глубокие глаза.

— Если ты теперь со мной, — прошептал я ей в самое ухо, аккуратно касаясь пальцами её жесткой шерсти на загривке, — значит, выбора у нас обоих в этом проклятом мире больше не осталось. Будем выживать вместе.

Собака в ответ тихо, понимающе фыркнула, поудобнее переступила лапами и осталась сидеть рядом, живым барьером защищая мой левый фланг. туман вокруг нас начал медленно рассеиваться, уступая место холодному утреннему свету.

Глава вишла большая ребята переехали и теперь у Зейна появился или появилась собака 😉🫶.    Хочешь знать больше про Арию, Зейна и других героев?
В Telegram — спойлеры, фото персонажей и обсуждение сюжета.
Присоединяйся, будь в курсе всех событий! Мой тгк: Romelia_books📚