24. Нужно двигаться дальше
«Зейн»
В подвале стояла кромешная, тяжёлая темнота.
Я сидел на полу, до боли в лопатках прислонившись к ледяной кирпичной стене, и в моей голове снова и снова, с садистской точностью вспыхивал образ Арии.
От него невозможно было избавиться, как от навязчивого бреда при лихорадке. Я отчаянно пытался переключить мозг, думать о чём угодно другом — о монотонном, давящем шуме вентиляции, о затхлой сырости подвала, о тупой боли в отбитой спине, — но любые мысли неизбежно делали петлю и возвращались к ней.
К её бледному лицу. К её чистому, звонкому голосу. К тому, как именно она посмотрела на меня в самый последний раз, уходя на дежурство.
Я просто физически не мог перестать думать о ней. Она заполнила собой всю мою черепную коробку.
Спустя какое-то время — минуты или часы, я уже не различал — старая металлическая дверь в дальнем конце коридора тихо, жалобно скрипнула. Кто-то вошёл.
Я медленно, с трудом поднял отяжелевшую голову и в тусклом, зыбком отсвете дежурной лампы узнал плотный силуэт Рафаэля.
— Эй, — тихо сказал он, усаживаясь рядом со мной прямо на корточки. — Зейн, тебе нужно хоть что-нибудь поесть. Ты давно ничего не брал в рот. Так нельзя.
— Я не хочу, — ответил я глухо, почти автоматически, даже не повернув головы.
— Тогда хотя бы чай. Горячий. Просто выпей, согрейся.
Я слегка, едва заметно кивнул и деревянными пальцами протянул руку вперед. Рафаэль бережно вложил в мою ладонь старую походную кружку — и в эту самую секунду мне показалось, будто время вокруг нас с оглушительным треском остановилось.
Кружка.
Это была эмалированная кружка Арии. С небольшим сколом у самого ободка.
Она всегда пила чай только из неё. Постоянно держала её обеими руками, обхватив ладонями, будто искренне верила, что так напиток внутри станет немного теплее.
В глубине моей грудной клетки что-то болезненно, до судороги сжалось. Кажется, я забыл, как дышать.
Металл кружки был тёплым. И на долю секунды в моём воспалённом сознании вспыхнула безумная, дикая надежда, что это её личное тепло.
Будто Ария только что, буквально секунду назад держала её в руках, ушла куда-то в темноту, а это тепло оставила здесь — специально для меня. Чтобы я выжил.
Но нет. Чудес не бывает.
Кружка была тёплой исключительно от налитой внутрь горячей воды. Только этот простой, логичный вариант я отчаянно, всеми фибрами души не хотел принимать прямо сейчас.
— Нам нужно двигаться дальше,Зейн , — негромко сказал Рафаэль после долгой, гнетущей паузы.
Я медленно повернул голову в его сторону, глядя на его размытое в полумраке лицо. Все нужные слова намертво застряли где-то внутри, превратившись в сухой комок.
Как можно двигаться дальше? Как можно просто продолжать жить, дышать, отдавать какие-то приказы, будто её больше вообще не существовало в этом мире?
Я отчётливо понимал: так долго я не протяну. Если я останусь здесь, в этой сырой подвальной темноте наедине со своими мыслями, я просто сломаюсь окончательно.
Сойду с ума. Но взять и так легко оставить её в прошлом, перешагнуть через её смерть...
Нет. Никогда.
Она навсегда останется для меня самым светлым, самым чистым воспоминанием.
Даже в этом проклятом, разрушенном кошмаре. Даже сейчас, когда её больше нет.
— Пойдём к остальным, — снова заговорил Рафаэль, осторожно коснувшись моего плеча. — Они там места себе не находят.
Переживают за тебя.
Я сжал зубы и собрал все оставшиеся силы, чтобы просто подняться с грязного пола. Израненные ноги слушались из рук вон плохо, они казались чужими, налитыми свинцом. Мы медленно пошли по коридору в общую комнату.
Рафаэль шёл чуть впереди, я — послушно за ним. У меня внутри было такое странное, жуткое чувство, будто меня под конвоем ведут на мою собственную смертную казнь.
В комнате лагеря горел слабый, мерцающий свет светодиодных ламп, но после нескольких часов, проведённых в абсолютной темноте, он безжалостно полоснул по глазам. Я больно прищурился, судорожно моргнул несколько раз. Когда зрение наконец хоть немного адаптировалось, я заметил, что вся группа в сборе.
Они все до единого смотрели прямо на меня. С тревогой, со страхом, с немым ожиданием. Ждали, что я — их лидер — сейчас что-то скажу им. Хоть что-то.
Но что я должен был из себя выдавить? «Привет, парни, я вернулся. Мне стало легче»?
Ложь. Наглая, мерзкая ложь. Ни черта мне не стало легче. И никогда уже не станет.
Я просто коротко, формально кивнул им в знак приветствия, прошёл через всю комнату и молча сел на самый дальний, ободранный матрас в углу, подальше от света.
— Зейн... — тихо, ломая тишину, произнёс Эрик. Парень выглядел бледным. — Мы все с тобой. Слышишь? Если тебе нужно
выговориться, покричать, скинуть это... ты можешь нам довериться. Мы же команда.
— Мне нечего вам сказать, Эрик, — ледяным, чужим голосом отрезал я, даже не посмотрев на него.
И комнату снова поглотила мёртвая, вязкая тишина. Было слышно только, как Дженни тихо шмыгает носом в углу.
Спустя некоторое время, прокашлявшись, заговорил Амир. Он разложил на коленях старую карту Праги.
— Вокруг промзоны и в нашем секторе стало слишком много заражённых. Наш подвал с каждым часом становится всё менее безопасным местом. Когда мы... когда мы искали Арию... — он на мгновение запнулся, подбирая слова. Я физически почувствовал его тяжёлый, виноватый взгляд на себе.
— Дальше, — грубо, сквозь зубы поторопил я его, не желая слушать эти запинки.
— В общем, на обратном пути мы проезжали мимо старых складов у шоссе. Это что-то похожее на заброшенную военную базу. Там по периметру идёт серьёзная ограждённая территория, колючка, вышки. Я подумал... может, нам стоит поехать туда всем вместе и проверить? Возможно, за этими стенами нам будет гораздо безопаснее, чем в городском подвале.
Мой тактический мозг, работавший теперь отдельно от эмоций, холодно зафиксировал информацию.
Я понимал: ради элементарной безопасности оставшихся в живых людей нам действительно нужно двигаться. Нужно хотя бы поехать и осмотреть это место.
Но какая-то часть меня отчаянно, до крика не хотела уходить отсюда. Из этого сырого подвала, в котором всё ещё явственно пахло её волосами, её курткой.
Где буквально каждая мелкая штриховка на стене напоминала о ней. Уехать отсюда — значило бросить её во второй раз.
— Какие реальные шансы, что территория пуста и там никого нет? — глухо спросил Рафаэль, переводя взгляд с Амира на меня.
— Я не знаю, — честно признался Амир, качнув головой. — На подъезде мы видели нескольких заражённых в полусгнившей военной форме. Думаю, это бывшие часовые, те, кто охранял периметр в самом начале конца. Если бы внутри до сих пор оставались живые люди — их бы уже давно оттуда выбили или убили.
— Логично, — выдохнул я после короткой, взвешенной паузы.
Я тяжело, со свистом вздохнул, ставя пустую кружку Арии на пол рядом с матрасом.
— Собираем вещи. Загружаем машины. Мы поедем туда и проверим эти склады. А там, на месте, уже решим, что делать дальше. Живее.