Под тенью заражённых

«Ария»

Мы бежим.

В этом беге нет ничего красивого, ничего отчаянно-героического, как в кино. Мы не бежим быстро — мы бежим так, как бегут существа, знающие единственную истину этого нового мира: если ты споткнёшься и упадёшь, второго шанса подняться тебе никто не даст. Земля просто сожрёт тебя.

Эван снова спотыкается на битом кирпиче.

Его влажные, дрожащие пальцы соскальзывают с моей ладони, инерция собственного тела тянет его вниз, к разбитому бетону.

Я мёртвой хваткой перехватываю его за предплечье, резким, болезненным рывком возвращаю в вертикальное положение и сжимаю его руку до побелевших костяшек.

— Не смей останавливаться! — выплёвываю я вместе со сбитым, обжигающим лёгкие дыханием. — Что бы ты ни услышал за спиной, как бы ни горели ноги — просто беги. Понял меня?!

Мальчишка не может ответить, у него нет сил на воздух. Он только судорожно, дико кивает, глотая утренний туман.

Сзади, разбивая тишину промзоны в дребезги, раздаётся утробный рёв. Глухой, с надрывом, переходящий в хриплый свист. Твари слишком близко.

Старый асфальт под подошвами моих кед крошится в труху, ноги подламываются от усталости, а в груди будто развели костёр — лёгкие горят от ледяного воздуха.

Запах свежей крови из раны Эвана тянется за нами невидимым хвостом, липкий, тяжёлый и сладковатый. Я знаю, что для обострившегося обоняния заражённых этот запах — как неоновый маяк посреди грозовой ночи.

— Ария... — Эван захлёбывается собственной слюной, его шаги становятся рваными. — Я... я больше не могу... сил нет...

Я резко, на ходу разворачиваюсь всем корпусом, блокируя его движение, и намертво хватаю обеими руками за плечи, встряхивая.

— Можешь! — жёстко, почти зло отрезаю я, глядя ему прямо в глаза. — Потому что если ты сейчас остановишься, Эван, ты умрёшь.
Тебя сожрут заживо за тридцать секунд. Ты хочешь умереть?! Хочешь?!

Он широко раскрывает свои затуманенные страхом глаза и в ужасе мотает головой.

— Тогда беги!

Мы на полной скорости влетаем в узкий, извилистый лабиринт между грузовыми контейнерами.

Настоящий коридор из ржавого, холодного металла. Я с силой толкаю Эвана вперёд, заставляя его двигаться дальше, а сама резко оборачиваюсь.

Ладонь на ходу натыкается на что-то твёрдое — я подхватываю с земли тяжёлый, полуметровый кусок строительной арматуры.

Первый заражённый вываливается из-за угла контейнера почти сразу же. Слишком быстро. Слишком близко — я вижу жёлтые белки его безумных глаз и капающую с подбородка слюну.

Я бью наотмашь. Не прицельно, не думая о технике — чисто на первобытных инстинктах. Мне не нужно его убивать, мне нужно просто выиграть одну грёбаную секунду.

ХРУСТ.

Тяжёлое железо врезается твари прямо в плечевой сустав. Кость лопается со звуком сухой ветки.

Но заражённый даже не падает. Он не чувствует боли. Мой удар лишь слегка разворачивает его тело, замедляя инерцию прыжка.

— БЕГИ, ЭВАН!!! — во всю глотку ору я.

Мальчишка срывается с места, как ошпаренный.

Я отбрасываю ставший бесполезным прут в сторону и бросаюсь следом за ним по узкому проходу.

Сзади моментально раздаются частые шаги, сухой скрежет когтей по рифлёному металлу контейнеров и чужое, сиплое, горячее дыхание прямо у самого моего затылка.

Я чувствую эту тварь кожей: её животный жар, её удушливую вонь, её близость. Скоро конец.

Впереди коридор наконец размыкается, открывая небольшую замусоренную площадку, посреди которой высится здание старого ремонтного ангара.

— Туда! К двери! — выдыхаю я, указывая рукой на узкий проём.

Мы буквально вваливаемся внутрь помещения, пропахшего машинным маслом и сыростью. Я с размаху захлопываю тяжёлую железную створку двери и всем телом, плечом и спиной, наваливаюсь на неё, упираясь ногами в бетонный пол.

В ту же секунду металл под моими лопатками вздрагивает от страшного удара снаружи.

Один.
Второй.
Третий. Тварь бьётся головой и телом, пытаясь проломить преграду.

— Ария... — Эван медленно, обессиленно сползает по стене ангара на пол, судорожно зажимая здоровой ладонью своё предплечье. — Мне... мне плохо... Голова кружится.

Тёмная, густая кровь упрямо течёт сквозь его грязные пальцы, капая на бетон.

— Тихо, — шепчу я, мгновенно опускаясь перед ним на колени. Я прижимаю его хрупкое, дрожащее тело к себе, гася его панику. — Дыши. Слышишь меня? Дыши вместе со мной. Медленно. Вдох. Выдох.

Удары в железную дверь продолжаются снаружи ещё несколько бесконечных, сводящих с ума секунд. Раздаётся разочарованный скрежет ногтей по металлу.

А потом — тишина. Резкая, звенящая.

Я не верю в это затишье сразу. Начинаю мысленно вести чёткий счёт, не шевелясь. Десять. Двадцать. Тридцать. На сороковой секунде шаги твари снаружи начинают медленно удаляться вглубь промзоны.

Только после этого я позволяю себе отпустить дверь и расслабить затекшие мышцы.

Мои колени крупно, неуправляемо дрожат. Я быстро, стараясь не терять времени, перехватываю раненую руку мальчика и осматриваю её в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна ангара.

Укус.

Рваный, глубокий, свежий. Чёткий след человеческих зубов, нарушивший целостность плоти.

Леденящий, парализующий холод мгновенно проваливается куда-то глубоко в мой живот. Я знаю, что это значит. В лагере Зейна все знали, что это значит.

— Посмотри на меня, Эван, — я беру его лицо в свои ладони, заставляя сфокусировать взгляд. — Ты меня слышишь? Ты в сознании?

Он слабо кивнет. Его губы уже начали заметно синеть — первый признак травматического шока.

— Больно... очень больно, Ария... — шепчет он, и его подбородок подрагивает.

— Знаю, маленький мой. Знаю.

Я без колебаний с треском рву плотную ткань с рукава его собственной куртки, скручиваю её в тугой жгут, накладываю чуть выше раны и затягиваю со всей силы — намного сильнее, чем нужно, чтобы максимально перекрыть кровоток.

Мальчишка вскрикивает от резкой вспышки боли, но я тут же, на взлёте, намертво зажимаю ему рот своей ладонью.

— Тише! Тише, Эван. Если ты сейчас закричишь — они услышат и вернутся. И тогда всё было зря. Молчи.

Он послушно замолкает, начиная беззвучно, горько плакать. Крупные слёзы прокладывают чистые дорожки по его испачканным в грязи и копоти щекам.

Я аккуратно заканчиваю тугую перевязку, закрепляя узел, и на одну секунду позволяю себе закрыть глаза, переводя дух.

Мы живы. Мы вырвались из лап мародёров, мы ушли от стаи, мы спрятались от погони. Мы живы прямо сейчас. Пока.

— Слушай меня очень внимательно, Эван, — я говорю тихо, почти шёпотом, но вкладываю в свои слова всю стальную, взрослую жёсткость, на которую способна. — С этой самой секунды ты делаешь абсолютно всё, что я тебе скажу.
Без лишних вопросов. Без глупых споров. Без нытья. Куда я шаг — туда и ты. Понял меня?

Он смотрит на меня снизу вверх, снизу доверху ловя мой голос, словно это была единственная соломинка, удерживающая его над пропастью, и покорно кивает. Он верит мне.

Я поднимаюсь на ноги первой, осторожно, спиной вперёд приближаюсь к выходу из ангара и внимательно сканирую взглядом серый периметр. Чисто. Стая ушла дальше.

— Пошли, — коротко командую я, протягивая ему руку. — Надо уходить, пока они не передумали и не вернулись назад.

Мы бесшумно выскальзываем из прохладного чрева ангара и буквально растворяемся среди серых бетонных развалин старой Праги.

Позади нас, в глубине контейнерного терминала, остаётся место, где мы по всем законам этого нового мира должны были умереть ещё полчаса назад.

Впереди нас ждёт абсолютная, пугающая неизвестность. Одиночество в мёртвом городе и укус, который может убить Эвана в любой момент.

Хочешь знать больше про Арию, Зейна и других героев?
В Telegram — спойлеры, фото персонажей и обсуждение сюжета.
Присоединяйся, будь в курсе всех событий! Мой тгк: Romelia_books📚