Под тенью заражённых

«Ария»

— Я... я одна здесь, — хрипло, сквозь подступающие слёзы выдавила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно.

Я лгала. Бессовестно, отчаянно лгала прямо в эти жестокие, мёртвые глаза. Внутри всё кричало от ужаса, но я упорно молчала про парней и Дженни. Единственное, на что я надеялась в этот кошмарный миг, — что они уже поднялись по тревоге. Что они близко. Что они услышат меня сквозь предутренний туман.

Собрав последние силы, я резко дёрнулась в руках державших меня амбалов и закричала во всё горло, срывая связки:

— ПОМОГИТЕ! Я ЗДЕСЬ!! ЗЕЙН!..

ХЛЁСТКИЙ УДАР.

Тяжёлая мужская ладонь снова врезалась мне в щеку, заставив подавиться собственным криком. В глазах взорвались тысячи белых искр, а к горлу подступила тошнота.

— Заткнись, тварь, — прошипел вожак, брезгливо вытирая руку о камуфляж.

Он грубо рванул меня за подбородок вверх, а второй мародёр уже совал мне в рот кусок какой-то грязной, пахнущей машинным маслом тряпки.

Я попыталась завыть, укусить его за пальцы, брыкалась и отчаянно извивалась всем телом, но мужчины были крупнее, тяжелее и в сто крат сильнее меня. На мою голову с силой натянули плотный холщовый мешок.

Мир исчез. Плотная, удушливая тьма накрыла меня с головой. Меня грубо оторвали от земли, куда-то понесли, а в голове, как заклинившая пластинка, билась одна-единственная, безумная молитва:

«Пожалуйста... Зейн... умоляю, успейте...»

«Зейн»

Мы ещё продолжали вполголоса обсуждать завтрашний план, сидя на ящиках в полумраке нашей комнаты, когда тяжёлая железная дверь резко, с оглушительным стуком распахнулась настежь.

В проём буквально влетела Дженни. На ней не было лица: бледная как мелководный лёд, с дикими, широко раскрытыми от ужаса глазами. Она судорожно хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.

— Зейн... — наконец со свистом выдохнула она, цепляясь пальцами за косяк. — Амир... там... там на верхних уровнях люди. Живые. И заражённые... Ария услышала крик и побежала посмотреть. Одна.

Я подлетел на ноги так резко, что перевернул деревянный ящик, на котором сидел. В груди всё мгновенно сжалось в ледяной, болезненный кусок.

— В смысле — побежала посмотреть?! — мой голос сорвался на глухой рык. — Она что, совсем из ума выжила?! Пошла туда одна с детским пистолетом?!

Дженни в ужасе, молча закивала, едва не плача.

— Чёрт... ЧЁРТ! — сквозь зубы выплюнул я, снимая автомат с предохранителя и на ходу проверяя затвор. — Оружие к бою! Быстро, за мной!

Мы лавиной вылетели из жилого блока, ломая тишину подвала грохотом тяжёлых армейских ботинок.

Моё сердце колотилось в рёбра с такой бешеной скоростью, будто собиралось пробить грудную клетку. Страх — чистый, первобытный страх за неё — ядовитой змеёй впился в мозг.

Выскочив в первый технический коридор, я сразу наткнулся взглядом на распластавшийся труп мертвеца.

Из аккуратного пробитого отверстия в его лбу на бетон всё ещё сочилась чёрная густая жижа.

— Она была здесь, — на секунду замер я, указывая стволом на тело. — Работала из своего пистолета. Идём дальше, шевелитесь!

Мы неслись по лабиринтам гостиничных катакомб, почти не глядя по сторонам.

— Куда она, чёрт возьми, могла двинуть?! — на ходу тяжело дыша, крикнул Рафаэль, прикрывая наш тыл.

— Не знаю! — честно швырнул я в ответ. — Но зная её характер — она шла строго на детский крик.

Мы на полной скорости завернули за угол, вылетая к центральному банкетному залу, и я резко вскинул руку, заставляя парней затормозить.

Впереди, прямо посреди разрухи, бродила целая свора заражённых. Не меньше десятка трупов хаотично слонялись между обломками мебели, утробно рычали и сталкивались друг с другом. Они искали источник недавнего шума.

— Здесь не прорваться, — процедил я, чувствуя, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы. — Если завяжем бой — потеряем кучу времени и привлечём сюда всю округу.

— Тогда ищем обходной путь! — рявкнул Амир, чьё лицо исказилось от напряжения.

— Туда! Там служебный коридор к пожарному выходу! — Дженни махнула рукой в сторону неприметной крашеной двери.

Мы рванули по узкому проходу, с разбегу выбили плечом хлипкую деревянную створку аварийного выхода и буквально вывалились на затуманенную, серую улицу.

И именно в этот момент предрассветную тишину Праги разорвал далёкий, надрывный крик:

— ПОМОГИТЕ! Я ЗДЕСЬ!!

Этот голос я узнал бы из миллиона. Голос Арии. Живой. Настоящий. Но полный такого дикого отчаяния, что у меня дыбом встали волосы на затылке.

— АРИЯ!!! — взревел я так, что заболело горло. — СЮДА!!! ДЕРЖИСЬ!

Мы сорвались на спринт, огибая угол отеля, но стоило мне вылететь на небольшую площадь, как дурное предчувствие тяжёлым обухом ударило по голове.

Прямо перед нами, посреди разбитого сквера, стоял старый тёмный внедорожник.

Двигатель утробно и мощно ревел. Внезапно его фары ослепительно вспыхнули, полоснув по нам дальним светом и выхватывая наши силуэты из утренней темноты.

Сквозь лобовое стекло я успел заметить силуэты мужчин и краем глаза поймал, как на заднее сиденье грубо заталкивают хрупкую фигуру с мешком на голове.

— Нет... нет, нет, нет! — выдохнул я, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. — АРИЯ!

Машина с диким визгом покрышек рванула с места, сдавая назад, а затем развернулась, поднимая тучи пыли и гравия.

— СТОЙ!!! — заорал я, теряя контроль над собой и бросаясь наперерез уезжающему автомобилю.

Я вскинул автомат, ловя в прицел заднее стекло и колёса.

ГРЕМЯЩИЙ ВЫСТРЕЛ!
ЕЩЁ ОДИН!
И ЕЩЁ!

Тяжёлые пули с оглушительным металлическим звоном впивались в кузов внедорожника. Машину ощутимо дёрнуло в сторону, левая фара на мгновение мигнула и с треском погасла, но водитель лишь сильнее нажал на газ. Мотор взревел сильнее, и внедорожник начал стремительно набирать скорость.

— СУКА, СТОЙ!!! — в безумии кричал я, продолжая жать на спусковой крючок и бежать вслед за ускоряющейся машиной, пока оружие не отозвалось сухим, глухим щелчком.

Патроны кончились. Автомат встал на затворную задержку.

Внедорожник на бешеной скорости скрылся за поворотом полуразрушенной пражской улицы, оставив после себя лишь едкий запах палёной резины, бензина и гнетущую, звенящую тишину.

Я замер посреди пустой дороги, согнувшись и тяжело, хрипло дыша. Мои руки крупно дрожали — от жгучей, удушающей злости, от леденящего страха за её жизнь и от дикого, ядовитого бессилия, которое выжигало меня изнутри. Я упустил её. Я позволил им забрать мою Арию.

— Я попал, — глухо, мертвенным голосом произнёс я, медленно оборачиваясь к подбежавшим парням и бледной Дженни.
— По кузову и по колесу... я точно попал. Машина повреждена, течёт радиатор. Это значит, что далеко эти ублюдки уйти не смогут. Они бросят тачку в пределах этого или соседнего квартала.

Я сжал рукоять пустого автомата с такой нечеловеческой силой, что побелели костяшки пальцев, а суставы отозвались острой болью. Я поднял взгляд на Рафаэля и Амира — в моих глазах сейчас горело чистое, первобытное безумие.

— Мы найдём её, — сказал я. Уже тише, но с такой леденящей, стальной жёсткостью, что Дженни невольно сделала шаг назад.
— Слышите меня? Мы перевернём эту чёртову Прагу вверх дном, но мы её найдём. Я её там не брошу. Живыми эти твари от меня не уйдут.

Я резко передернул затвор, загоняя новый магазин в патронник.

В этот момент я чётко понимал одно: эта проклятая ночь ещё далеко не закончена. И для тех, кто посмел прикоснуться к Арии, она станет последней.