13.Дежурство
«Зейн»
Мы повернулись и направились к своим матрасам. Тихие, мягкие голоса девчонок и их редкий, лёгкий смех ещё долго глухим эхом отдавались в пустом подвале, создавая какое-то совершенно безумное, странное ощущение домашнего уюта посреди догорающего хаоса вокруг.
Когда мы зашли в свою комнату, тишина мгновенно навалилась на плечи, став тяжёлой и давящей. Каждый из нас тут же погрузился в собственные невесёлые мысли. Амир сел на край матраса, запустил пальцы в волосы и тихо, измученно пробормотал:
— Я так переживаю за Дженни... Парни, у меня внутри всё так колом встало, кажется, я не смогу уснуть ни на секунду, пока она там, на посту.
Я понимающе кивнул ему, усаживаясь напротив:
— Она сильная девочка, Амир. Тем более, с ней Ария. Они держатся вместе, подстраховывают друг друга, так что всё будет нормально. Не накручивай себя.
Мы попытались поговорить о каких-то абстрактных вещах, обсудить маршруты и оружие, просто чтобы отвлечься от липкого страха, но мысли упрямо, раз за разом возвращались к дежурным.
Рафаэль уже вовсю дремал, тихонько посапывая, а мы с Амиром так и сидели в полумраке, оглушённые собственным молчанием.
Я смотрел в тёмный угол подсобки, и все мои мысли были сосредоточены только на одной синеглазой девчонке. Как она там? Держится? Всё ли в порядке с её раненой душой после вчерашнего?.. Я поймал себя на том, что просто физически не могу перестать думать об Арии, даже когда изо всех сил пытаюсь переключить мозг на тактику и выживание.
И в эту секунду я наконец признал очевидное: я переживаю за неё. Дико, сумасшедше переживаю. Гораздо сильнее, чем следовало бы суровому, расчётливому командиру.
Внезапно грохот и пронзительный, полный паники крик разорвал тишину из соседнего сектора коридора. Кто-то из девочек!
Мы мгновенно, как подброшенные пружиной, подпрыгнули со своих мест. Сердце с размаху ударило в рёбра, кровь хлынула в виски. Все разом насторожились, вскидывая стволы и готовые к любому, самому кровавому развитию событий.
«Ария»
Мы с Дженни сидели на скрипучих стульях у импровизированного поста. Разлитый по кружкам чай уже давно остыл, но нам было совершенно не до еды — просто хотелось побыть вместе, делясь мыслями обо всём том кошмаре, что произошёл за этот бесконечный день.
Дженни, устало облокотившись на локоть, тихо спросила, вглядываясь в темноту:
— Ари... как думаешь, мы не уснём во время дежурства? Глаза уже тяжёлые.
— Думаю... — я слабо улыбнулась, пытаясь её приободрить. — Нет... Ну, возможно, самую малость.
Мы негромко переговаривались о том, как важно нам сейчас держаться вместе, вспоминали какие-то глупые, довоенные смешные моменты и тихо хихикали, боясь разбудить отдыхающих парней. Дженни изливала мне душу, пытаясь переварить дневную стычку на складе, а я крепко держала её за руку, стараясь быть её опорой.
Но наш уединённый мир разбился вдребезги. Из дальнего технического коридора донёсся слабый, едва слышный, но отчётливый крик.
— Ты это слышала? — я мгновенно подобралась, резко приподнимаясь со стула.
— Слышала... — выдохнула Дженни, бледнея на глазах.
Мы быстро слезли с матрасов. Пульс забарабанил в ушах. Я покрепче перехватила пистолет, которому меня совсем недавно учил Зейн, и сделала шаг к двери, замерев и прислушиваясь.
И снова — протяжный, полный отчаяния и боли детский голос:
— А-а-а... помогите... умоляю...
— Дженни, ты слышала?! Это ребёнок! Там кто-то из выживших попал в ловушку! — взволнованно зашептала я, снимая оружие с предохранителя.
— Я слышала... Ария, боже, давай позовём ребят! Зейна, Амира!
— Нет! Пока они проснутся и добегут, его сожрут! — отрезала я, не отрывая взгляда от дверной щели. — Ты беги за ними, поднимай лагерь, а я пойду вперёд, проверю обстановку!
— Ария, ты с ума сошла?! — Дженни в панике схватила меня за локоть. — Ты не можешь идти туда одна, это самоубийство!
— Выхода нет! Я иду, а вы — сразу за мной. Быстро, Джен, беги!
Дженни колебалась всего секунду, а затем сорвалась с места и пулей помчалась вглубь подвала будить парней.
Я же медленно, почти не дыша, приоткрыла тяжёлую железную дверь наружу.
В полумраке коридора, пошатываясь, бродили двое заражённых. Они были в ужасном состоянии, почти полностью разложившиеся: серая кожа свисала с костей грязными клочьями, движения были дёргаными, неестественными, жуткими.
А дальше, из глубины тёмного зала, снова раздался истошный плач:
— Помогите!
Я выскочила из укрытия и, вскинув пистолет, нажала на курок. Выстрел! Один мертвец рухнул на месте — точное, хирургическое попадание в череп. Второй, глухо зарычав, завалился на стену. Не тратя времени, я на полной скорости побежала на голос.
Ворвавшись в просторный разрушенный зал, я на секунду замерла, и внутри у меня всё похолодело.
Заражённых было около десяти. Целая стая. Они хаотично метались по помещению, яростно рычали, щёлкали зубами и спотыкались друг о друга. А в самом углу, забившись под перевёрнутый стол, сидел испуганный подросток.
Мальчишка отчаянно и бесполезно отмахивался маленьким ножиком, его руки ходили ходуном, а движения были слабыми. Одному из монстров было плевать на нож — он уже почти навалился на парня.
— Эй! Твари! Сюда! — во всё горло закричала я, отвлекая внимание на себя.
Все уродливые, гниющие головы синхронно и резко повернулись в мою сторону. Из пастей вырвался дружный, голодный рёв.
— Чёрт...
Я твёрдо выставила руки вперёд и начала стрелять. Один за другим они начали падать на бетон. Пару раз от бешеного адреналина пальцы срывались, и пули с визгом уходили в стены, выбивая крошку, но большую часть ублюдков я всё же уложила.
Не останавливаясь ни на секунду, я подлетела к задыхающемуся мальчишке и мёртвой хваткой вцепилась в его худую руку.
— Побежали! Быстрее! Сейчас же!
Мы сломя голову помчались назад, к спасительному подвалу, но стоило нам добежать до развилки, как из-за угла внезапно вывалились ещё пятеро заражённых, преграждая путь.
Я вскинула пистолет, целясь в упор, и нажала на спуск.
Щелчок.
Сердце упало. Я лихорадочно нажала снова. Пусто. Патроны кончились.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — вырвалось у меня.
Понимая, что назад дороги нет, я резко дёрнула мальчика в противоположную сторону. Мы вылетели через разбитый пожарный выход прямо на серую, туманную улицу и завернули за угол здания.
Я остановилась, согнувшись пополам и судорожно хватая ртом ледяной воздух — лёгкие горели синим пламенем, а сердце готово было выскочить через горло.
— Ты... ты откуда здесь взялся? Ты один? — тяжело дыша, спросила я, осматривая дрожащего паренька.
— Н-нет... — заикаясь и размазывая слёзы по лицу, выдавил он. — Я... я с группой.
— С группой? — я нахмурилась, оглядывая пустынную улицу. — Тогда где они, чёрт возьми? Почему бросили тебя?
Мальчик промолчал, испуганно опустив глаза в землю.
И в этот самый момент из-за густых рассветных кустов донёсся пронзительный женский крик:
— Эван! Эван, сынок, ты где?!
Мальчишка резко вздрогнул, его глаза вспыхнули надеждой.
— Это они... — не успела я договорить и глазом моргнуть, как он с силой вырвал свою руку, сорвался с места и с криком «Мама!» побежал на голос.
— Стой! Куда ты?! Вернись, там может быть опасно! — закричала я и бросилась вдогонку.
Эван вылетел на небольшую площадь и подбежал к истошно плачущей женщине. Она упала перед ним на колени, судорожно схватила и прижала к себе:
— Боже... Эван... слава Богу, ты жив, мальчик мой... — шептала она, захлёбываясь слезами.
Но моё внимание привлекли не её слёзы. Чуть позади них стоял высокий, плотно сбитый мужчина в грязном камуфляже с автоматом наперевес. И смотрел он на меня не с благодарностью, а абсолютно мёртвым, леденящим, расчётливым взглядом.
— А ты ещё кто такая, нахрен, выискалась? — грубо и холодно спросил он, поигрывая стволом.
— Я... я услышала его крик о помощи в отеле, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила я, делая шаг назад. — Прибежала, отбила его от заражённых и вывела сюда.
Мужчина медленно, зловеще кивнул, и на его губах появилась кривая, хищная ухмылка.
— Понятно. Мужики, пакуйте её.
Что?! Внутри всё похолодело от страшной догадки.
— Что?! Какого чёрта?! Что вы делаете?! — выкрикнула я.
Но было поздно. Чьи-то массивные, пахнущие сырым по́том и порохом руки резко и грубо схватили меня сзади, намертво заламывая локти за спину. Меня прижали к чужой броне так крепко, что я не могла даже пошевелить пальцем.
— Отпустите! Отпустите меня, ублюдки! — отчаянно закричала я, брыкаясь и пытаясь вырваться из стального захвата.
Мужчина в камуфляже неторопливо подошёл ко мне вплотную. На его лице не было ни капли жалости.
Он резко, с отмаши замахнулся и нанёс мне хлесткий, тяжёлый удар ладонью по лицу.
Голову мотнуло, во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови, а в глазах на секунду потемнело.
— Закрой пасть, сука, — процедил он, хватая меня за волосы и заставляя смотреть на него. — И отвечай быстро и чётко, если жить хочешь: ты здесь одна ошиваешься, или с группой? Где ваше логово?
И в этот ужасающий, кошмарный миг до меня наконец дошло...
Я совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Я помогла не тем. Это были мародёры.