Под тенью заражённых

«Ария»

Я вышла в коридор, держа в руках пустой пластиковый кувшин, чтобы набрать чистой воды из уцелевшего резервуара. Но когда я проходила мимо оружейной комнаты, до моих ушей донеслись знакомые, приглушённые голоса.

Я резко замерла. Тяжёлая железная дверь была приоткрыта буквально на пару сантиметров.

«Не смей подслушивать, Ария, уходи...» — мысленно приказала я себе.

Но ноги словно намертво вросли в ледяной бетонный пол, наотрез отказываясь подчиняться разуму.

Изнутри донёсся раскатистый, весёлый голос Амира:

— Да он покраснел как школьник, Раф! Зейн и открытые эмоции — клянусь, за все годы нашей работы я такого зрелища ещё ни разу не видел.

У меня внутри всё перевернулось. Я едва сдержала судорожный вздох, прижав ладонь к губам.

Рафаэль добавил — спокойно, как всегда, но со своей фирменной ехидной усмешкой:

— Да ладно тебе, Амир, он за Арией трясётся так, что это из космоса видно. За километр сквозит.

У меня перехватило дыхание, а сердце заколотилось так сильно, что его глухие удары эхом отдавались в барабанных перепонках.

Я буквально вжалась спиной в прохладную стену коридора, боясь даже вздохнуть.

А затем раздался тихий, низкий и пугающе холодный голос Зейна:

— Я просто не хочу, чтобы с ней что-то случилось. И с вами тоже. Мы команда.

Команда.

Всего одно сухое, деловое слово, но от него в груди что-то болезненно, резко защемило. Глупая. На что я вообще надеялась?

Я уже развернулась, на цыпочках собираясь сбежать обратно в жилую зону, но напоследок услышала уверенный шёпот Амира:

— У него есть к ней чувства, Раф. Он сам этого ещё не понял, упрямится — но они есть.

И тут же жёсткий, как выстрел, ответ Зейна:

— Нет у меня никаких чувств!

У меня мгновенно подогнулись колени, став ватными и непослушными.

Нет никаких чувств? Боже, Ария, какая же ты дура... Какая круглая, наивная дура.

Обида и жгучий стыд застелили глаза. На автомате я сделала резкий шаг назад, совершенно позабыв об осторожности, и моя пятка со всего размаху опустилась на валявшуюся в темноте пустую жестянку из-под кока-колы.

ХРУСТ!

Громкий, отчётливый металлический скрежет разорвал тишину коридора.

— Чёрт... — одними губами прошептала я, цепенея от ужаса.

Дверь оружейной распахнулась мгновенно, с оглушительным стуком ударившись о стену.
На пороге тут же выросли Рафаэль и Амир. Оба скрестили руки на груди и уставились на меня в упор.

Рафаэль картинно приподнял одну бровь, хитро прищурившись:

— Эм... Ария? Ты... давно тут стоишь, а, гроза заражённых?

Я судорожно сглотнула, крепче вцепляясь пальцами в ручку кувшина:

— Я... я нигде не стояла. Просто шла к резервуару за водой.

Амир хмыкнул, переводя взгляд на раздавленную жестянку под моим кроссовком:

— Конечно. А эта банка, надо полагать, сама под твой ботинок с разбегу прыгнула, чтобы привлечь наше внимание?

Лицо обожгло огнём. Я вспыхнула до корней волос:

— Я правда шла за водой! Имею я право попить в этом подвале?!

Парни многозначительно переглянулись с выражением «ну да, ну да, рассказывай нам сказки».

Рафаэль миролюбиво усмехнулся, делая шаг ко мне:

— Ну... ладно. Раз уж ты всё равно всё слышала, скажу честно: ничего плохого мы о тебе не говорили. Исключительно комплименты.

Я раздражённо отвернулась, пытаясь скрыть смущение:

— Я не собиралась вас подслушивать. Это вышло случайно.

— Но ведь подслушала, — с довольной ухмылкой подытожил Амир, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я глубоко, гневно выдохнула через нос:

— Это... вообще не ваше дело! Понятно?!

Рафаэль тихо, бархатно рассмеялся:

— Так мы внутри, Ария, обсуждали вовсе не «дело». Далеко не дело.

Мои щёки готовы были воспламениться. Поняв, что проигрываю этот словесный поединок, я сердито наставила на них палец:

— Если вы... если хоть один из вас проговорится и скажет хоть слово Зейну

— То что? — Амир шутливо наклонился ко мне, сверкая белозубой улыбкой. — Ты нас без оружия, одним взглядом застрелишь? Или чаем липовым отравишь?

— Я... я что-нибудь придумаю! — яростно выдавила я, чувствуя, как дрожит голос.

Рафаэль тут же примирительно поднял открытые ладони вверх:

— Ладно, ладно, сдаёмся. Мы могила, Ария. Никому ничего не скажем. Правда ведь, Амир?

— Честное скаутское, — закивал тот, хотя в его тёмных глазах плясали слишком уж хитрые, заговорщицкие огоньки.

Я уже резко развернулась, собираясь буквально сбежать от них, когда Амир вдогонку тихо, но поразительно серьёзно произнёс:

— Только знаешь, Ария... Зейн — не тот человек, который стал бы сидеть на холодном бетоне у твоего матраса всю ночь напролёт, если бы ты была ему безразлична. Поверь мне. Мы знаем его слишком долго.

Я на секунду замерла спиной к ним, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Я... я его об этом не просила.

— Мы знаем, — мягко ответил Рафаэль. — Но иногда люди делают для нас гораздо больше, чем мы просим. И даже больше, чем готовы признать сами.

Я ничего не ответила. Просто сорвалась с места и быстрым, почти сумасшедшим шагом почти побежала по коридору, молясь об одном — чтобы они не успели заметить, как сильно горят мои щёки и как дрожат руки.

Когда я вернулась в нашу общую комнату, воздух там показался мне невыносимо густым, тяжёлым и неподвижным.

Вокруг стояла сонная идиллия: выжившие мирно спали на своих местах, Стив тихо посапывал, уткнувшись носом в скомканную куртку. Но я не могла сделать даже нормальный, полноценный вдох.

Слова парней набатом продолжали звенеть у меня в голове, сменяя друг друга:

«Он покраснел...»
«Трясётся за тебя...»
«Он бы не сидел рядом всю ночь...»

И следом — его ледяной, безжалостный отказ:

«Нет у меня никаких чувств».

Я обессиленно опустилась на свой матрас, сдёрнула с себя безразмерную кофту и отбросила её в сторону — внутри груди словно растопили гигантскую, ревущую печь. Меня швыряло то в ледяной холод, то в невыносимый жар.

Чёрт. Ну зачем, зачем я остановилась у этой проклятой двери?! Зачем слушала?!

Я обхватила колени руками, сжалась в комок и уткнулась лицом в джинсы. Сон ушёл окончательно, даже близко не стоял.

И вдруг в звенящей тишине подвала послышались тихие, размеренные шаги. Я вскинула голову.

В проёме двери стоял Зейн.

В полумраке его силуэт казался огромным. Он посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнуло удивление — он явно не ожидал увидеть меня бодрствующей в такой час.

— Ты... почему не спишь? — тихо спросил он, медленно приближаясь к моему месту.

— Не получается, — честно призналась я и тут же поспешно отвернулась к стене, отчаянно надеясь, что темнота подвала скроет мои пунцовые щёки.

Зейн молча опустился на пол рядом. Не слишком близко, соблюдая дистанцию, но этого расстояния вполне хватало, чтобы я кожей почувствовала сильное, надёжное тепло, исходящее от его плеча.

— Я могу... уйти на свой пост, если я тебе мешаю, — негромко произнёс он, собираясь приподняться.

— Нет! — вырвалось у меня слишком быстро, почти панически. Я испуганно сглотнула и добавила тише: — Не мешаешь. Останься.

Наступила тишина. Но теперь она не была уютной — она была густой, наэлектризованной, до краёв наполненной словами, которые мы оба отчаянно боялись произнести вслух.

— Завтра будет тяжёлый день, — наконец нарушил молчание Зейн, опустив взгляд на свои руки. — Вылазка, разведка... Нам всем нужен отдых. И тебе в первую очередь.

— Я знаю, Зейн. Просто... мысли крутятся, никак не могу успокоиться.

Он чуть наклонил голову, всматриваясь в мой профиль:

— Хочешь... я просто посижу здесь, рядом с тобой?

Моё сердце сделало такой мощный, оглушительный удар, что мне показалось, его стук разнёсся по всему подвалу. Я молча кивнула.

Зейн без лишних слов придвинулся чуть ближе, удобнее облокотился спиной о бетонную колонну и вытянул ноги. Я медленно легла на бок, лицом к нему, устроив голову на согнутой руке — делая вид, что мне просто так комфортно лежать, хотя на самом деле я просто хотела смотреть на него.

Мы пролежали так несколько минут. Только наше мерное дыхание, шорох одежды и глухая тишина убежища.

И вдруг он тихо, надломленно позвал:

— Ария...

Я подняла на него взгляд. Его глаза в темноте казались абсолютно чёрными, бездонными и пугающе серьёзными.

— То, что случилось ночью... когда ты засыпала и сказала мне «не уходи»... — он сделал паузу, словно каждая буква давалась ему с трудом, взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Я... я на самом деле очень не против был остаться рядом.

Я испуганно задержала дыхание, чувствуя, как внутри всё затрепетало от сладкого ужаса.

— Я... я почти не помню этого, — прошептала я, соврав ровно наполовину.

Зейн едва заметно, невероятно нежно улыбнулся самым уголком губ:

— А вот я помню. Каждую секунду.

Наши взгляды намертво скрестились — и в это мгновение время в подвале просто замерло, стёрлось, перестало существовать. Весь мир с его зомби, смертями и страхом сузился до этого крошечного пространства между нашими матрасами.

Но прежде чем кто-то из нас успел сделать движение навстречу или сказать хотя бы слово, из темноты коридора раздался зычный, бодрый и донельзя довольный голос Амира:

— Эй! Влюблённые голубки! Пять утра на дворе! Вы спать вообще собираетесь, или мне на вас дежурство у пулемётов переписывать?!

Мы с Зейном от этого крика отпрянули друг от друга так резко, словно нас ударило мощным разрядом тока.

Я лихорадочно нырнула под плед по самый нос, смущённо пробормотав в темноту:

— Завтра... завтра поговорим.

Зейн шумно выдохнул, поднимаясь на ноги, и мягко, едва слышно ответил:

— Завтра.

Так есть чувства в Зейна или нет ?