9. Искра
«Ария»
Я проснулась рывком, будто кто-то резко дёрнул меня за невидимую нить из самого центра груди. Сердце испуганно колотилось в рёбра, дыхание было рваным и тяжёлым. Мне снился Стив... Бесконечные серые коридоры, где он плачет, зовёт меня по имени и никак не может найти дорогу назад, в темноте.
Я медленно поднялась на локтях, тяжело дыша, и протёрла глаза ладонями. В подвале царила сонная тишина — лишь кто-то мерно и тихо похрапывал в дальнем углу лагеря, да старые люминесцентные лампы едва заметно потрескивали, создавая полутёмный, гнетущий, но по-своему уютный свет.
Я уже собиралась бесшумно подняться, чтобы проверить, как там брат, но... замерла. Взгляд наткнулся на него.
Зейн.
Он сидел прямо на голом полу, у самого края моего матраса, устало прислонившись широкой спиной к бетонной стене. Руки были намертво скрещены на груди, а голова чуть наклонена вперёд. Он спал. Глубоко, по-настоящему, беззащитно.
Что он здесь делает?.. Почему не ушёл спать к парням на их половину?
Я отчаянно пыталась сохранить строгое лицо, но глупая, тёплая улыбка сама собой расплылась на моих губах.
Его обычно безупречно уложенные тёмные волосы сейчас непослушно упали на лоб, а щека чуть касалась плеча. В эту секунду он выглядел... совсем не так, как тот холодный, расчётливый и пугающе уверенный мужчина, которого я привыкла видеть. Он казался мягче. Уязвимее. Живее.
Из подвальных щелей нещадно тянуло сквозняком, и я, стараясь не издать ни звука, осторожно потянулась за своим вторым пледом, намереваясь накрыть его плечи.
Но стоило мне лишь едва-едва коснуться ткани его куртки, как Зейн резко вздрогнул, мгновенно перехватил мою руку у своего плеча и распахнул глаза. Звериная реакция.
На долю секунды его взгляд был растерянным — он явно не сразу сообразил, где находится после глубокого сна.
Но затем наши глаза встретились в полумраке — и у меня внутри всё перевернулось, сделав сумасшедший кульбит.
— Ты... ты почему не спал у себя? — тихо, почти шёпотом спросила я, чтобы не потревожить остальных, и попыталась аккуратно высвободить пальцы из его крепкой хватки.
Зейн отпустил мою руку, устало провёл ладонью по лицу и сел ровнее, расправляя затёкшие плечи:
— Хотел убедиться, что ты в безопасности. Вчера... ты отключилась прямо на ходу.
Я поспешно отвела взгляд в сторону, чувствуя, как щёки начинает обжигать густой, преданный румянец:
— Я в порядке. Всё хорошо. Можешь... можешь идти к себе и нормально лечь.
— Нет, — отрезал он сразу, без секундной паузы. — Уже не пойду. Скоро рассвет, пора подниматься.
И почему-то я чётко знала, что он не сдвинется с места.
Я сидела на матрасе, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. Зейн сидел напротив — всё ещё немного взъерошенный после сна, но уже стремительно собирающий свою привычную стальную волю в кулак.
Между нами лежал синий сложенный плед, и мягкий, желтоватый свет лампы падал на его лицо профилем, сглаживая резкие, суровые черты.
Некоторое время мы просто молчали. Это не было неловким, давящим молчанием — скорее, удивительно уютным и тихим.
Подвал мерно дышал сыростью, где-то в темноте тихо капала вода из старой трубы, а люди досматривали последние мирные сны.
И вдруг Зейн заговорил первым, нарушая тишину:
— Ты всегда такая... сильная? — его голос звучал вкрадчиво, почти интимно.
Я удивлённо моргнула, никак не ожидая от него таких вопросов.
— Я? Сильная? — я горько усмехнулась, качнув головой. — Если бы ты только знал, Зейн, как часто мне бывает до ужаса, до дрожи страшно... Просто рядом никогда не было никого, кому я могла бы это показать. Приходилось маску носить.
Он слегка наклонил голову набок, пронзительно всматриваясь в мои глаза, будто пытаясь заглянуть в самую душу:
— Ты вытащила из того ада больше людей, чем мы втроём, вместе взятые. И в этой мясорубке ни на секунду не забывала о брате. Это... — он внезапно запнулся, словно подбирая правильное, весомое слово. — Это по-настоящему впечатляет, Ария.
Я снова отвернулась, чувствуя, как в груди разливается приятное, щемящее тепло:
— Если не я, то кто? Стив — это всё, что у меня осталось. Моя семья. Я просто... обязана быть сильной ради него.
Зейн тихо, тяжело выдохнул, сокращая расстояние между нами:
— Ты больше не обязана быть сильной в одиночку.
Он произнёс это настолько серьёзно, с такой обезоруживающей, кристальной искренностью, что у меня перехватило дыхание. Слова застряли в горле, и я просто не нашлась, что ответить.
Мы снова погрузились в молчание. Мне вдруг стало отчаянно неловко — его взгляд был слишком пристальным, слишком горячим, он видел меня насквозь, разрушая все мои выстроенные барьеры.
Захотелось срочно разрядить эту искрящуюся обстановку, и я хмыкнула, переводя стрелки:
— А ты всегда такой... безупречно правильный?
Зейн удивлённо вскинул брови:
— Правильный? Это ещё почему?
— Ну да, — я пожала плечами, пряча руки в рукава кофты. — Вечно спокойный, собранный. Такой «мистер Железный Человек», у которого никогда в жизни не дрожали руки и который всегда, в любой ситуации знает, куда идти и что делать.
Его губы на мгновение дрогнули, и по лицу скользнула редкая, удивительно тёплая улыбка.
— Ария... — Зейн тихо, бархатно рассмеялся, подаваясь ещё ближе. — У меня прямо сейчас чертовски дрожат руки.
Я окончательно растерялась, глупо захлопав глазами:
— Это ещё почему? Из-за чего?
Он посмотрел мне прямо в глаза — так, что по спине пробежал разряд тока:
— Потому что ты сидишь напротив меня.
Моё сердце пропустило мощный удар, а затем забарабанило с утроенной силой. Я тут же резко отвернулась, лихорадочно делая вид, что усердно расправляю складки на пледе.
— Глупости какие-то говоришь... — пробормотала я, чувствуя, как уши и шея просто полыхают от смущения.
— Это не глупости, — его голос стал ещё тише, ниже. — Это чистая правда.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
В эту самую секунду из темноты справа раздалось вальяжное, донельзя довольное:
— О-о-о-о... Какую эпичную картину я наблюдаю с утра пораньше!
Мы с Зейном синхронно вздрогнули и мгновенно, как по команде, отпрянули друг от друга на метр.
Я резко повернула голову — у колонны стоял заспанный Рафаэль. Он сладко потягивался, его волосы были картинно растрёпаны, а глаза хитро щурились.
— Вы вдвоём тут... государственные тайны шёпотом обсуждаете, да? — он так откровенно ухмыльнулся, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
Сзади на матрасе завозился и поднял лохматую голову Амир, заспанный и сонный как мартовский кот:
— Что? Где? Заражённые прорвались? Что происходит?
А ещё через секунду рядом со мной под пледом села Дженни. Она сладко зевнула, протирая кулаками глаза:
— Парни, чего вы так громко... О боже! — её глаза мгновенно стали круглыми и кристально чистыми от сна. — Вы... вы чего сидите так близко друг к другу?!
Я почувствовала, что моё лицо сейчас просто взорвётся от прилива крови. Пылало абсолютно всё.
Зейн, вернув себе маску абсолютного хладнокровия, стремительно поднялся на ноги и бросил ледяным, командирским тоном:
— Хватит трепаться. До подъёма ещё есть время, спите.
С этими словами он резко развернулся и быстрым, широким шагом направился к выходу. А я... я осталась сидеть на матрасе, всё ещё отчётливо ощущая его фантомное тепло рядом.
И, несмотря на жуткое смущение и улюлюканье друзей, почему-то никак не могла перестать глупо улыбаться.
Когда все наконец прекратили хихикать, я продолжала стоять посреди подсобки, отчаянно пытаясь вернуть мыслям рабочий лад. Горло пересохло, а сердце продолжало выстукивать бешеный ритм.
Чёрт... Да что со мной такое? Почему я вообще так по-девичьи реагирую на него?!
— Так, подруга, я не поняла, что это сейчас за романтическая сцена из кинофильма была? — вкрадчиво спросила Дженни, заговорщицки толкая меня локтем в бок.
— Ничего не было! — шумно выдохнула я, убирая волосы назад. — Я просто проснулась от кошмара, а он... он сидел рядом на полу. Караулил. Вот и всё.
«Зейн»
Я пулей вылетел из жилой зоны подвала, молясь, чтобы никто не заметил, как горят мои собственные щёки. В узком техническом коридоре было намного темнее и прохладнее.
Я быстрым шагом дошёл до запертой оружейной комнаты, толкнул дверь и вошёл внутрь, плотно прикрыв её за собой.
Слава богу. Холодный, пахнущий маслом металл винтовок на столе был намного проще, понятнее и безопаснее, чем весь этот неконтролируемый ураган эмоций, который устроила во мне одна синеглазая девчонка.
Мне жизненно необходимо было побыть одному и остудить голову.
Но не успел я сделать и пары шагов к столу, как за моей спиной с характерным щелчком снова захлопнулась дверь.
— Зейн! — раздался вкрадчивый голос Рафаэля. И, разумеется, широкая фигура Амира тут же втиснулась следом, перекрывая выход.
Я мысленно выругался самыми грязными итальянскими ругательствами.
— Так, шеф, я ничего не понимаю, — Рафаэль подошёл ближе, скрестив руки на груди и глядя на меня в упор. — Что это за милая мизансцена была у матраса? Что это вообще за дела?
— Ничего, — буркнул я сквозь зубы, делая максимально занятой вид и хватаясь за чистку автомата.
Амир хитро прищурился, облокотившись на стеллаж с патронами:
— «Ничего», ага, как же. Ты покраснел, как спелый сицилийский помидор, и сбежал от девчонки со скоростью света. Для нашего сурового Босса это как-то чересчур «ничего».
Я со стоном зажмурился и с силой вдавил пальцы в переносицу:
— Я просто чертовски устал, парни. Всё. Закрыли тему.
Рафаэль сделал ещё шаг, и его голос потерял шутливые нотки:
— Зейн... Мы знаем тебя слишком много лет. Ты от усталости становишься злым и занудным, но ты никогда так не реагируешь на женщин. Ты буквально поплыл.
Я открыл было рот, чтобы выдать им порцию жёсткого командирского отлупа, но Амир бесцеремонно перебил меня, наклоняясь ближе:
— Она ведь ночью сказала тебе: «Не уходи». Ты слышал это? И ты просто... завис, брат. Стоял над ней как каменная статуя, дышать боялся. А потом всю ночь на полу караулил.
— Да НЕ завис я! — рявкнул я, теряя хвалёный самоконтроль. Мой голос прозвучал слишком резко в замкнутом пространстве оружейной. Я сделал глубокий вдох, пытаясь сбавить обороты. — Просто... это было неожиданно. Она была беззащитной.
Рафаэль понимающе улыбнулся, его взгляд смягчился:
— Ты за неё волнуешься, Зейн. Сильно волнуешься. И это нормально. В этом нет ничего постыдного.
Я отвернулся к стене, до хруста стиснув кулаки.
Да, чёрт возьми! Волнуюсь так, что сердце из груди выпрыгивает! И что? Взять и признаться им прямо сейчас? Ну уж нет, обойдётесь.
— Я просто не хочу, чтобы с ней что-то случилось, — тихо, но твёрдо произнёс я, глядя на разложенные стволы. — И с ней, и с её братом... и с вами, придурками, тоже. Мы одна команда, и моя задача — вытащить всех живыми.
Амир довольно ухмыльнулся, переглянувшись с Рафом:
— Ну да, ну да, команда. Спасательная операция. Только вот за безопасность Арии ты переживаешь... скажем так, заметно сильнее, чем за наши шкуры.
Я бросил на него такой испепеляющий, леденящий кровь взгляд, которым обычно затыкал рты конкурентам на переговорах. Амир тут же примирительно поднял ладони вверх:
— Всё-всё-всё, командир, понял! Молчу-молчу, ухожу в туман!
Рафаэль подошёл к выходу, небрежно облокотился плечом о косяк и сказал уже совершенно серьёзно:
— Зейн... Мы не издеваемся и не смеёмся над тобой. Правда. Просто помни: если у тебя к ней появились реальные чувства — это не делает тебя слабым. Это делает тебя человеком. Тем более сейчас, когда вокруг один сплошной ад.
Я пренебрежительно фыркнул, возвращая на лицо маску безразличия:
— У меня нет к ней никаких чувств. Это просто голый расчёт и забота о ценном кадре.
В комнате повисла короткая тишина.
Амир демонстративно громко прошептал Рафаэлю, так, чтобы я точно услышал:
— Ага. Пока нет. Но ключевое слово — «пока».
Я в ярости перехватил увесистый стальной магазин от автомата, готовый запустить им прямо в эту ухмыляющуюся физиономию:
— ВЫЙДИТЕ ОТСЮДА! Оба! Немедленно, пока я вас здесь не запер! — прошипел я.
Парни громко, дружно расхохотались, но искушать судьбу не стали — быстро выскочили в коридор, захлопнув за собой дверь.
Когда щелчок замка отрезал меня от их смеха, я обессиленно опустил голову на руки, упираясь лбом в холодный оружейный стол, и тихо, хрипло прошептал в пустоту:
— Идиот. Какой же ты идиот, Зейн... Во что ты ввязался?