Под тенью заражённых

«Зейн»

Мы глухо бахнули кулаками по железной обшивке, давая условный знак, и через долгую, натянутую как струна секунду засов скрежетнул.

Дверь приоткрылась, и на нас воззрились знакомые, измученные, но — главное — живые лица наших парней.

Ария выросла из темноты первой. Её огромные голубые глаза лихорадочно блестели от пережитого напряжения, но стоило ей увидеть нас целыми, как в них яркой вспышкой затопило облегчение.

— Вы вернулись... — выдохнула она, и этот тихий звук выдал, как сильно она боялась обратного.

Я лишь молча, коротко кивнул ей, стараясь удержать лицо кирпичом, хотя внутри всё перевернулось от одного её голоса.

— Мы привезли всё, что нужно, — я занёс первый увесистый ящик в подсобку. — Теперь у нас есть реальный шанс. Мы зубастые.

«Ария»

Пока парни рисковали головами на загородной трассе, мы с Дженни сидели на полу в дальнем углу, согревая друг друга спинами и тихо переговариваясь.

Подруга буквально извелась: каждые две минуты её взгляд испуганной птицей стрелял в сторону гермодвери, за которой скрылись Зейн, Амир и Рафаэль.

— Ария... — Дженни неловко повела плечом, утыкаясь подбородком в колени. — Как ты думаешь... Что Амир ко мне чувствует? Ну, на самом деле? Наверное, я глупая, что спрашиваю об этом сейчас...

Я тепло улыбнулась, стараясь не выдавать парней и их дорожные разговоры:

— Дже, ты же сама всё видишь. Этот грозный громила краснеет как мальчишка, стоит тебе просто оказаться рядом. Он буквально пытается закрыть тебя собой от любой тени.
Думаю, тебе вообще не стоит переживать.

Дженни густо покраснела и смущённо опустила глаза, разглядывая шнурки на кроссовках:

— Да... Просто я иногда до ужаса боюсь, что он слишком серьёзно ко всему этому относится, а я... Я так сильно переживаю. За него. За нас. За весь этот кошмар.

— Переживать в нашей ситуации — это нормально, — твёрдо отрезала я, накрывая её ладонь своей. — Главное, что вы оба искренние. Он готов костью лечь ради твоей безопасности, и это глупо отрицать.

Подруга шмыгнула носом, снова подняла на меня хитрый взгляд и вкрадчиво спросила:

— Ладно, проехали. А Зейн? Ты-то сама что думаешь про своего «мистера Босса»?

Я тут же отпрянула, поспешно отводя взгляд в тёмный угол подвала, чувствуя, как предательски вспыхнули уши:

— Зейн? Да брось ты, Дже! Он сейчас сосредоточен исключительно на выживании. Нам не до глупых чувств, когда нужно действовать и спасать людей.

— Хм... Ну-ну, ладно, сделаю вид, что поверила, — хмыкнула Дженни, но на её губах заиграла понимающая улыбка. — Но всё равно... Дико, правда? Как всё закрутилось.

— С чего всё началось? — тихо повторила я, улыбаясь собственным мыслям. — С полного хаоса. С того самого утра в ресторане, когда мир перевернулся, и началась паника.

Именно с того мгновения, когда мы посмотрели друг другу в глаза и поняли: чтобы выжить, нужно держаться вместе. Стать единым целым.

Мы замолчали. На несколько секунд в подвале повисла густая тишина. В памяти яркими вспышками прокручивались детали последних суток: наш первый сумасшедший побег по коридорам персонала, первые жёсткие решения Зейна, наши общие страхи и те неожиданные проявления отваги, на которые, казалось, никто из нас не был способен.

— Да... Тогда, у столиков, мы казались совершенно чужими людьми из разных миров, — нарушила молчание Дженни. — Но уже в тот момент, когда Зейн перехватил твою руку, я поняла — мы команда.

Я решительно кивнула:

— И мы выстоим. Вместе. Чего бы нам это ни стоило.

Вдруг сверху донёсся глухой, нарастающий рокот — во двор отеля въехал грузовик. Моё сердце сделало мощный кувырок и забилось где-то в районе горла.

— Они вернулись! — выдохнула я. Мы с Дженни синхронно подорвались с пола.

Тяжёлый засов поддался, и в подвал наконец вошли Зейн, Амир и Рафаэль. В руках они держали массивные деревянные ящики, от которых пахло заводом и оружейной смазкой.

— Вот всё, что смогли выгрести, — ровным, прокуренным голосом произнёс Зейн, с глухим стуком опуская ношу на бетонный пол. — Каждый ствол проверен лично. Всё заряжено и готово к бою.

Рафаэль устало привалился к косяку, но его взгляд оставался хищным:

— Арсенал на месте. Я пересчитал боезапас. Нам с лихвой хватит, чтобы превратить этот подвал в неприступную крепость.

Спустя час мы устроились в дальнем углу лагеря. Мы расставили по кругу старые стулья и пустые коробки, отгораживаясь от остального зала и пытаясь создать хотя бы иллюзию домашнего уюта.

Эрик проявил чудеса изобретательности: где-то раздобыл старенький электрический чайник, протянул к нему хлипкий удлинитель, и вскоре над нашей компанией начал подниматься густой, ароматный пар.

Запах липового чая странно смешивался с сыростью бетонного подземелья — жуткое сочетание, но сейчас этот горячий напиток казался нам божественным нектаром.

Зейн опустился на ящик рядом со мной, устало прислонившись спиной к прохладной стене. Амир устроился напротив, а Дженни умостилась между нами, по-турецки забрав ноги под себя и плотнее кутаясь в безразмерную вязаную кофту, найденную на складе забытых вещей.

Рафаэль и Эрик сначала дежурили у входа, проверяя прочность замков, но вскоре тоже сдались и примкнули к нашему тёплому кругу, забирая свои кружки.

Первые минуты все просто молчали. Слишком много сил ушло на вылазку и страх — слова рождались с трудом.

— Ну... — нарушила молчание Дженни, сделав осторожный глоток. — Завтра будет тот ещё денёк. Тяжёлый.

Зейн коротко кивнул, обхватив горячую кружку широкими ладонями, пытаясь согреть пальцы:

— Да. Но паниковать поздно. Нам нужен чёткий, холодный план. Без лишней суеты и самодеятельности.

— Я предлагаю жёстко распределить зоны ответственности, — подал голос Амир, чуть прищурив глаза, словно перед ним всё ещё лежала тактическая карта. — Мы с Дженни берём на себя пищевой блок. Нам нужно под завязку забить кладовую, пока консервы не растащили. Зейн и Ария идут на разведку и осматривают внешний периметр отеля.

Рафаэль и Эрик — остаются здесь, на мёртвой охране выживших. Стволы у вас будут.

— Я служебные выходы из кухни знаю как свои пять пальцев, — согласно кивнула Дженни. — Пойдём техническими коридорами. Там меньше шансов нарваться на этих... бешеных. По крайней мере, раньше было тихо.

Она старалась говорить уверенно, но я заметила, как дрогнул её голос на последнем слове. Я мягко коснулась её плеча, сжимая в знак поддержки:

— Мы справимся. Все вместе. Слышишь?

Рафаэль иронично хмыкнул, пригубив чай:

— Справимся. Если никто не будет творить глупостей.

Эрик тут же многозначительно покосился на меня, сощурив глаза:

— И если кто-то не решит поиграть в одинокого супергероя, наплевав на безопасность.

Я демонстративно закатила глаза, фыркнув в свою кружку:

— Между прочим, я людей спасала! Так что это не считается за глупость.

Зейн рядом со мной тихо, бархатно усмехнулся. Я резко повернула голову к нему, но он тут же спрятал улыбку, уткнувшись лицом в кружку — будто безумно не хотел, чтобы я поймала его на этой мимолётной нежности.

Ещё с полчаса мы шёпотом проговаривали маршруты, сверяли сигналы раций, обсуждали запасы воды и то, как действовать, если какая-то группа отстанет или попадёт в окружение. Но постепенно рабочие вопросы иссякли, уступая место глухой ночной тишине.

— Даже странно... — протянула Дженни, уставшим взглядом гипнотизируя пар над чаем. — Мы стали такими собранными, военными какими-то. Но, если честно, я безумно рада, что мы вместе. Наверное, это единственное, что спасает меня от желания просто сойти с ума.

— Да, — согласился Амир, открыто посмотрев на неё. — Каждый занят своим делом. Но вместе мы — отлаженный механизм. Мы команда.

Я откинулась на стену, чувствуя, как тепло чая разливается по телу:

— Ребят, а вы заметили, как хаос всё переиграл? Сначала этот жуткий вирус, безумие в холле... А потом раз — и мы в одном подвале, делим одну коробку конфет и действуем как родные.

Зейн криво улыбнулся, глядя на пляшущие тени от фонаря:

— Кризис всегда срывает маски, Ария. Хаос объединяет людей быстрее любых законов. Особенно когда понимаешь, что в одиночку ты просто труп.

Атмосфера окончательно потеплела, и Дженни, не выдержав любопытства, решила озвучить то, что мучило её с момента их признания:

— Слушайте, парни... Раз уж мы теперь в одной лодке. Как вы вообще оказались в этом... оружейном бизнесе? Вы ведь явно не простые фабриканты.

Зейн помолчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил — его голос в полумраке звучал гипнотически спокойно:

— Всё началось в Италии. На юге. Я с раннего детства уяснил одно правило: если у тебя проблемы, никто не придёт на помощь. Нужно решать их самому. Жёстко и быстро. Позже мы с Амиром и Рафом решили открыть своё дело. Начинали с крошечного арендованного склада, со временем переросли в крупный легальный холдинг. Лёгких дней у нас не было никогда. Нас пытались подставлять, отжимать бизнес, грабить... Но вся эта грязь просто сделала нас теми, кто мы есть сейчас.

Рафаэль, лицо которого оставалось непроницаемым, глухо обронил:

— Да. Пахали как проклятые. И до сих пор пашем. Смерть вокруг или нет — работа не меняется.

Амир, обычно собиравший слова по минуте, вдруг смущённо кашлянул и тихо добавил:

— Да... И знаете, среди всей этой беготни и контрактов я в какой-то момент понял... Мы ведь не просто партнёры. Мы семья. Пусть и чертовски странная, собранная по кускам, но настоящая.

У меня к горлу подступил ком. Я натянула рукава кофты на пальцы и тихо произнесла, чувствуя, как на глаза наворачиваются жгучие слёзы:

— А я... Я всю жизнь росла с братом. Когда родителей не стало... Нам никто не помогал. Мне пришлось повзрослеть в один день. Справляться самой, работать на двух сменах, зубами вырывать копейки. Я всегда, каждую секунду отвечала за Стива. И всё, что я делала, делаю и буду делать в этой жизни — только ради него. Чтобы он жил.

Амир понимающе посмотрел на мои подрагивающие плечи и, чтобы разрядить обстановку, перевёл взгляд на притихшую подругу, крепче сжимая свою кружку:

— А... Дженни? Расскажи о себе. Если хочешь, конечно.

Дженни смутилась от такого прямого внимания, её щёки порозовели, но она ответила с мягкой, открытой улыбкой:

— Да что я... Обычная девчонка из пригорода. Приехала в Прагу за красивой жизнью, устроилась в отель. Я просто... Просто стараюсь держаться зубами за реальность и помогать вам. И, если честно... Мне до безумия страшно. Но когда я смотрю на вас, этот страх отступает. Не совсем, но жить можно.

Напряжение окончательно растаяло. Разговор плавно ушёл в безопасное русло — мы начали вспоминать смешные истории из детства, нелепые привычки, подкалывать друг друга за кулинарные провалы.

Мы смеялись тихо, почти беззвучно, чтобы не потревожить спящих в глубине зала людей, но внутри этого бетонного склепа в эти минуты бурлила самая настоящая, чистая жизнь.

— Вот видите, — прошептала я, вытирая остатки слёз, но уже от лёгкого смеха. — Даже в этой сырости, темноте и хаосе можно найти кусочек тепла. Главное — быть вместе. Не замыкаться.

Зейн молча кивнул, продолжая греть ладони о кружку и не сводя с меня пристального взгляда. Амир, снова залившись краской от какого-то замечания Дженни, тихо улыбался.

Рафаэль и Эрик продолжали хмуриться для вида, но по их расслабленным плечам я точно знала — они тоже поймали это редкое, бесценное чувство. Чувство того, что мы больше не одиноки перед лицом конца света.

«Зейн»

Когда наши откровения наконец иссякли, на подвал опустилась глухая, звенящая ночная тишина. Часов ни у кого не было, но по ощущениям время близилось к трём часам ночи.

Я заметил, как Дженни, сидевшая на полу, начала откровенно клевать носом. Её глаза закрывались, а голова то и дело валилась на грудь.

Я выразительно посмотрел на Амира и коротко подмигнул ему, кивая на девчонку.

Мой невербальный приказ считывался однозначно: «Она отключается. Хватит мучить девчонку, отнеси её на матрас».

На моё удивление, этот суровый громила сообразил мгновенно. Он бесшумно поднялся, подошёл к Дженни и с невероятной, ювелирной осторожностью подхватил её на свои огромные руки.

Девчонка что-то бессвязно пробормотала сквозь сон, но на автомате доверчиво обвила его шею руками, утыкаясь носом в плечо.

Амир замер на секунду, густо покраснев даже в темноте, а затем бережно унёс её вглубь подсобки, укладывая на обустроенный матрас.

Краем глаза я перевёл взгляд на Арию. Она тоже была на пределе. Её хрупкое тело слегка покачивалось из стороны в сторону, веки тяжелели, но эта упрямая девчонка даже в полусне отчаянно пыталась сохранять контроль над ситуацией, цепляясь пальцами за пустую кружку.

Я тихо поднялся, сделал два бесшумных шага и остановился перед ней. Без лишних слов я аккуратно забрал из её ослабевших пальцев посуду, наклонился и уверенно взял её на руки.

Она оказалась удивительно лёгкой, почти невесомой — как пушинка. Я перенёс её через полутёмный зал к её личному спальному месту, где рядом на соседней подстилке уже мирно сопел Стив.

Бережно опустил её на матрас и потянул за край тёплого шерстяного пледа, укрывая до самого подбородка.

Я уже собирался выпрямиться и уйти на своё дежурство, как вдруг из темноты донёсся её тихий, сонный, почти хриплый голос:

— Не уходи... Пожалуйста.

Я застыл на месте, словно поражённый громом. Ноги намертво приросли к бетонному полу.

Я стоял, затаив дыхание, слушая, как этот тихий, умоляющий шёпот эхом отдаётся у меня в черепушке.

В голове вовсю закрутился вихрь сумасшедших мыслей: «Что мне делать? Какого чёрта я вообще медлю? Я должен уйти, дать ей отдохнуть, вернуться к парням и проверять затворы...»

Но сердце колотилось в грудной клетке как ненормальное от этой внезапной, интимной близости.

Я наклонился чуть ближе к её лицу, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить спящую неподалёку Дженни.

Внутренний голос командира яростно орал: «Зейн, соберись! Не вздумай проявлять слабость! Ты босс!»

Но как, чёрт возьми, можно оставаться каменным и равнодушным, когда эта девчонка, днём сокрушавшая любые преграды своей отвагой, сейчас лежала предо мной такой хрупкой, беззащитной и... одновременно решительной даже в своей просьбе?

Ария тихо шевельнулась под пледом, глубже зарываясь лицом в импровизированную подушку из куртки, пытаясь устроиться поудобнее.

Её дыхание постепенно выровнялось, становясь глубоким и размеренным. Но я видел, как даже в царстве Морфея она подсознательно держит этот чёртов контроль — её пальцы продолжали судорожно сжимать край одеяла.

Эта деталь вызывала во мне дикую смесь восхищения и щемящей тревоги.

Я осторожно, чтобы не издать скрипа, сделал шаг назад, но так и не смог заставить себя отвести от неё взгляд.

«Не уходи...» — её слова набатом продолжали бить мне в виски. Я отчётливо понимал: даже если я сейчас развернусь и уйду в другой конец подвала, это удушающее чувство личной ответственности и дикого страха за неё не отпустит меня ни на секунду.

Поборов внутреннюю борьбу, я бесшумно опустился прямо на холодный пол рядом с её матрасом. Сложив руки на коленях и едва дыша, я остался сидеть в темноте, просто наблюдая за тем, как её лицо разглаживается, уходя в глубокий сон.

За всю мою сознательную жизнь я никогда не сталкивался с такой зубодробительной смесью нежности и звериного напряжения.

Здесь, в этом вонючем, сыром подвале, посреди наступающего апокалипсиса и тотального ужаса, эта голубоглазая официантка казалась мне единственной по-настоящему живой, чистой и сильной ценностью.

И хотя рассудок твердил, что мне пора идти проверять посты, я остался сидеть рядом. Потому что уйти сейчас было выше моих сил.

В эти минуты, под тихий сап её меньшего брата, понимание одной простой истины впервые стало для меня кристально ясным: защищать Арию — это больше не вопрос долга или мужской чести. Это стало смыслом моей собственной жизни.

Неужели наш ледяной мужчина начал таять ??