Глава 7
В землях мрака и теней духи плачут в ночи,
Райские чертоги подобны мимолётному сну, одно мгновение обращающему в пустоту.
Таким видели «Фумэнхуэй» простые смертные. Это место располагалась на юго-западе горного хребта Лофэн, всего в двадцати-тридцати ли от города Фэнду [1], с чьим процветанием и было неразрывно связано. Изначально оно носило имя «Фэнмэнгуй» — Призрак снов Фэнду — и не случайно: оно лежало у самых врат Преисподней, на горе Лофэн, где скапливалась смертельная ци миллионов душ, а местный рельеф был чудовищно искажён. Ходили слухи, что именно здесь сошлись в решающей битве Великий император Бэйинь и Владыка демонов, но подтвердить это уже не представлялось возможным.
[1] 10-15 километров
Опираясь на уникальный, дарованный самой природой рельеф, оно постепенно стало средоточием всяческих тёмных делишек, а со временем приобрело небывалую славу, превратившись в обитель порока — приют для живых, прожигающих жизнь в хмельном угаре и сладких грёзах. Имя «Фэнмэнгуй» несло в себе слишком много убийственной энергии, и из страха распугать богатых покровителей, его сменили на то, что известно ныне.
Один барьер — два разных мира. По одну сторону — мрачная Преисподняя, пропитанная ледяной энергией инь, по другую — райская обитель наслаждений. Роскошь и алчность, тьма, вожделение и порок — то был мир людей, и он же — царство духов.
«Фумэнхуэй» представлял собой впадину, окруженную горами. Выражение «причудливые нагромождения скал» едва ли могло передать его истинный облик. Сейчас это бесчисленные пещеры и каменные пики самых невероятных форм и размеров — они напоминали черепа, словно в горных породах были запечатаны мириады злобных духов. Всякий раз, когда налетал ветер, он кружил над низиной и глубокими лощинами, порождая многослойный, непрерывный, леденящий душу гул, напоминающий то ли рыдания духов, то ли горестные крики журавлей.
Пещеры по большей части соединялись под зёмлей, идеально подходя для укрытия и побега. Поэтому поначалу здесь было царство беззакония: убивали ради наживы, растили мертвецов, создавали ядовитых гу и вели чёрные дела [2]. Здесь же назначали награду за золотые ядра заклинателей и пускали их с молотка. Союз Бессмертных не раз устраивал зачистки, но зло, словно сорная трава, снова и снова пробивалось под весенним ветром. Позже тут стали открываться трактиры, закладные лавки, музыкальные залы и публичные дома, игорные заведения, арены для поединков и аукционы. Незаконные сделки ушли в тень, обнаружить их стало сложнее. К тому же многие простые люди зарабатывали здесь на жизнь, и Союзу Бессмертных пришлось закрыть на это глаза — так «Фумэнхуэй» негласно получил право на существование.
[2] 蛊 gǔ гу — досл. ядовитый паразит. Это живые магические насекомые (или сущности), которые служат основным инструментом колдовства, как «карманные заклинания»: каждый гу отвечает за конкретную способность (огонь, яд, полет, исцеление и т.д.). Владелец должен носить их в своем теле и тратить энергию, чтобы активировать их силу. Чем выше «ранг» Гу, тем он мощнее и ценнее.
Днём здесь царили сонная тишина и полумрак. Но стоило опуститься ночи — и в каждой пещере заживались красные свечи, заливая долину кровавым светом. Заведения распахивали двери, и гости, привлечённые громкой молвой об этом месте, стекались внутрь. Меж пещер сновали тени, а танцы и музыка не стихали до самого утра. Эта картина была настолько причудливой и пугающе прекрасной, что казалось, будто это место не из мира людей. Издали всё это напоминало Ночной парад сотни демонов [3].
[3] 百鬼夜行 bǎiguǐ yèxíng Шествие ста духов — в китайских и японских повериях, явление, когда в определённые ночи толпы демонов, призраков, оборотней и другой нечисти выходят на улицы и бродят по миру живых. Встретить такое шествие — к беде или смерти.
Фань Ушэ задумчиво смотрел на это дьявольское, призрачное зрелище, развернувшееся перед ним.
— Ты ведь здесь впервые? — спросил Се Биань. — Ну и как тебе «Фумэнхуэй», соответствует слухам?
Простому человеку сюда попасть нелегко. Во-первых, из-за слишком тяжёлой энергии инь и кишащей повсюду нечисти — не имеющий при себе ценных защитных артефактов, вернувшись назад, непременно сляжет с тяжёлой болезнью. Во-вторых, большинство приходящих сюда швырялись деньгами направо и налево, и если ты одет бедно — презрительных взглядов было не избежать [4].
[4] 遭白眼 zāo bái yǎn — досл. встретить белки глаз (когда смотрят, закатывая глаза)
— Сойдёт.
Эти места когда-то были последним пристанищем Цзун Цзысяо в мире людей. И вот, вновь очутившись в знакомых краях, Фань Ушэ, как ни странно, сохранял в душе удивительное спокойствие. За сотню лет улеглась даже самая жгучая, неистовая ненависть, сменившись медленным томлением на слабом огне — чувством куда более глубоким и тяжёлым. И лишь человек, стоявший перед ним, мог подбросить дров в это затаившееся пламя.
— Когда войдём внутрь, не отходи ни на шаг. Легко заблудиться, поэтому держись рядом с шисюном.
— Понял.
«Фумэнхуэй» представляла собой исполинскую пещеру. Используя естественный горный рельеф, строители пробивали в скалах проходы и перекидывали мосты через ущелья, создав сложную, уходящую во все стороны сеть троп и переходов. Если глянуть снизу вверх, эти пути усеивали пространство, точно звёзды на ночном небе.
Двое — один в чёрном, другой в белом — выделялись поистине невероятной красотой. В них безошибочно угадывались молодые господа из знатных заклинательских родов. К ним тут же устремились зазывалы в надежде заполучить богатых клиентов. Се Биань вежливо отказал одним, как тут же нашлись другие, не желающие отступать. Какой-то юнец, лишённый и капли проницательности, бесцеремонно шагнул вперёд и попытался силой уволочь Се Бианя в свой дом увеселений. Но едва его грязная лапа успела коснуться белоснежного края одеяний, как ножны меча с глухим ударом хлестнули по тыльной стороне кисти. Парень вскрикнул от боли и поспешно отдёрнул руку.
— Пошёл вон, — холодно бросил Фань Ушэ.
Острый клинок наполовину показался из ножен. Фань Ушэ заслонил собой Се Бианя, и больше никто из окружающих не смел к ним приблизиться.
— Ушэ, не привлекай внимания, — вполголоса произнёс Се Биань.
— Просто продолжай идти, — помрачнел Фань Ушэ.
Се Биань петлял по переходам, явно что-то выискивая, и вскоре заметил двоих посланников Преисподней. Эти места были в компетенции Подземной обители. Покровителя здесь не назначали, однако вестники смерти регулярно патрулировали территорию. Гибель пары-тройки человек в «Фумэнхуэй» считалась делом обыденным. Порой кто-то исчезал совершенно бесследно: никто из живых этого не замечал, лишь призраки провожали его душу в последний путь.
Се Биань подозвал обоих посланников в укромный угол.
— Господин Бай, — те почтительно поклонились.
Вспомнив, что Фань Ушэ их не видит, Се Биань призвал Уцюнби и велел ему взяться за древко. Стоило юноше коснуться прохладного гладкого зелёного нефрита, как он тотчас увидел то, что было скрыто от его глаз. Оба призрака тоже слегка удивились и растерянно взглянули на Се Бианя.
— Всё в порядке, это новый ученик Высочайшего наставника, мой шиди.
— Господин Бай пожаловал сюда, чтобы забрать чью-то новопреставленную душу? А мы и не заметили.
— Нет, я лишь хочу задать вам пару вопросов.
Се Биань расспросил, не появилось ли за эти дни каких-нибудь зацепок, связанных с золотым ядром Мэн Кэфэя. Обычно те, кто крадёт чужие ядра, вырвав их из ещё тёплого тела, либо забирают добычу для собственного совершенствования, либо втридорога продают здесь, в «Фумэнхуэй». Се Биань полагал, что в такой напряжённый момент никто не отважится выставить на продажу золотое ядро Мэн Кэфэя. Однако здесь круглый год околачивались тёмные заклинатели, промышляющие такой торговлей.
Возможно, здесь когда-то назначали награду за голову Мэн Кэфэя, возможно, кто-то наводил справки о его золотом ядре или обсуждал личность его убийцы. Как бы то ни было, совершивший это преступление тёмный заклинатель — или заклинатели — обладал поистине чудовищной силой. И велика вероятность, что кто-то всё же знал его в лицо. А то, о чём люди не смеют говорить вслух при свете дня, непременно достигает ушей тех, кто живёт во тьме.
— Докладываем господину Баю: со вчерашнего дня об этом действительно говорили многие. А прошлой ночью сюда заявился какой-то однорукий заклинатель и схватил кучу народа.
— Не удалось ли вам услышать какие-либо полезные сведения?
Двое посланников задумались:
— Даже не знаем, пригодится ли эта информация. Мы слышали слухи, что чем сильнее заклинатель, тем сложнее переплавить его золотое ядро. Заурядному мастеру пилюль с простыми металлами, травами и печью всё это не по силам. Единственный, у кого хватит смелости и мастерства, чтобы переплавить золотое ядро Мэн Кэфэя, — Шэнь Гуйшоу.
— Что-нибудь ещё? Никто не объявлял награду за ядро? Известно, кто мог быть убийцей? Хотя бы какие-то предположения?
Оба лишь покачали головами. Фань Ушэ спросил:
— А у ордена Улян были хоть какие-то основания для арестов?
— Они схватили всех владельцев и приказчиков из аптечных лавок, а ещё доставщиков, которые часто сюда захаживают, чернорабочих и просто всех, кто показался им подозрительным. На мой взгляд, хватали в основном безо всякого разбора.
— Выходит, загребли всех подряд, — нахмурился Се Биань. — Мало того, что переполошили простых людей, так ещё и неизвестно, сумеют ли обнаружить хоть что-то стоящее.
На его взгляд, раз уж посланники Преисподней, день за днём обходящие эти места, так и не прознали ни о чём важном, то и Сун Чуньгуй вряд ли добьётся чего-либо от арестованных. Они задали ещё несколько вопросов, но почти ничего не выяснили. Похоже, личность похитителя и впрямь была окутана глубокой тайной. К тому же он, скорее всего, действовал в одиночку. Се Биань мельком осмотрел труп Мэн Кэфэя, и, судя по характеру ран, третьего лица на месте преступления не было.
— Шисюн, пойдём обратно, — сказал Фань Ушэ.
Его душу не терзали сильные волнения, но это место пробуждало слишком много мрачных воспоминаний, и задерживаться здесь ему совершенно не хотелось.
— Хорошо, — Се Биань улыбнулся Фань Ушэ. — Но мы так редко бываем в «Фумэнхуэй». Неужели тебе не хочется побродить и осмотреться тут?
Обычные люди всегда питали любопытство к этому месту, а уж юнцы — тем более.
— Не хочется.
— Тогда возвращаемся.
Они уже собирались уходить, как вдруг у входа поднялся шум. Глянув вниз, они увидели, как внутрь врывается толпа заклинателей в тёмно-зелёных одеяниях — снова орден Улян. Вокруг тут же послышался недовольный шёпот:
— Какого чёрта они снова припёрлись?
— Опять, бля, заявились! Вчерашних арестованных им мало? Они переходят все границы!
— И что ты им сделаешь? Сиди тихо и не высовывайся, ради всего святого.
Судя по обрывкам разговоров, заклинатели из ордена Улян собирались забрать всех хозяев и прислужников торговых лавок, что теснились с аптечными рядами. Очевидно, они хотели выяснить, не прячут ли аптекари кого из недавних посетителей. Но при таком раскладе задерживать придётся слишком многих.
Воспользовавшись переполохом, Се Биань и Фань Ушэ спустились вниз, однако обнаружили, что единственный выход уже перекрыт. Се Биань как раз раздумывал, не улететь ли им на мечах через наружные проёмы, как к ним подошло несколько заклинателей. Один из них, окинув их внимательным взглядом, спросил:
— К какому клану или ордену принадлежат молодые господа?
— Мы с братом — бродячие заклинатели, — ответил Се Биань. — Просто проходили мимо и решили посмотреть.
Мужчина бросил взгляд на меч Се Бианя:
— Бродячие? Меч молодого господина выглядит весьма необычно. В какой печи и руками какого мастера он был выкован?
Се Биань нахмурился:
— Полагаю, уважаемого даоса это не касается.
— Орден Улян разыскивает убийцу шисюна Мэна. Любые подозрительные лица подлежат допросу. Прошу вас обоих пройти со мной.
Фань Ушэ бросил лишь одно короткое слово:
— Проваливай.
Заклинатель холодно усмехнулся:
— Тогда не обессудьте.
— Стойте, — Се Биань не хотел привлекать лишнее внимание. — Мы действительно лишь проходили мимо. Разве орден Улян не позорит репутацию праведного пути, хватая людей без разбора?
— Потому я и приглашаю молодых господ погостить в Юньдине. Окажете нам эту честь?
Фань Ушэ недовольно процедил:
— Какого чёрта ты вообще с ними разговариваешь?
Се Биань внезапно схватил Фань Ушэ за воротник и одним прыжком взлетел на подвесной мост:
— Уходим! Выбираемся через пещеры.
— Взять их! — рявкнул заклинатель.
По его приказу больше десятка человек взмыли в воздух, бросившись в погоню.
Они петляли по переходам. У большинства здешних пещер имелись выходы на поверхность. Стоило им добраться до главного скального массива — они бы скрылись. Но заклинатели ордена Улян стекались со всех сторон. От безысходности Се Биань обнажил меч и приказал Фань Ушэ:
— Держись за шисюном. И смотри никого не покалечь.
Один из преследователей сделал выпад. Се Биань заслонил собой Фань Ушэ и двумя ударами заставил врага отступить, после чего перепрыгнул на соседнюю тропу. Вдруг позади раздался жалобный вопль. Обернувшись, он увидел, как Фань Ушэ мощным пинком скинул кого-то прямо в пропасть.
— Ушэ, сюда! — Неподалёку виднелся трактир, через который как раз можно было выбраться наружу.
— Они здесь, держите их! — Заклинатели в зелёном хлынули потоком.
Подвесной мост яростно раскачивался. Се Биань и Фань Ушэ, пытаясь сохранить равновесие, упёрлись ногами, но увидели, что все пути уже заблокированы. Се Биань ободряюще сказал:
— Ушэ, не бойся, шисюн рядом.
— Прорвёмся с боем, — мрачно процедил Фань Ушэ.
— Никаких убийств, — отрезал Се Биань. — Нас вообще не должно было здесь быть. Если по нашей вине кто-то уйдёт из жизни раньше срока, мы повесим на себя кармический долг, а никому из нас это не нужно.
— Думаешь, они нас отпустят?
Се Биань огляделся по сторонам и указал на торговую лавку далеко внизу:
— Идём туда. — С этими словами он взмахнул мечом, рубя толстый пеньковый канат моста.
Фань Ушэ понял всё без слов: вскинув меч, он перерубил канат с другой стороны. Мост с треском оборвался. Вцепившись в верёвки, они вместе с остатками моста, раскачиваясь, полетели вниз, уверенно приземлились на каменную тропу и рванули прямо к лавке.
Одним стремительным рывком вырвавшись из пещеры, они встали на мечи и взмыли в воздух. Но в этот миг пространство со свистом пронзил острый клинок. В багровом мареве он обернулся серебристо-белой молнией, устремившейся точно в Се Бианя. Меч летел с такой чудовищной скоростью, что парировать удар было поздно. Фань Ушэ метнул навстречу собственный клинок, а Се Биань резким рывком взмыл ещё выше. Клинки столкнулись с пронзительным лязгом. Оба, сорвавшись с высоты, кубарем покатились по земле. Два меча один за другим вонзились в скалу, а третий, переломившись надвое, со звоном упал на землю.
Фань Ушэ уставился на сломанный меч, что лежал на земле. В его невероятно притягательных, чуть раскосых лисьих глазах плескалась жажда крови, дикая и неудержимая. Се Биань взглянул на Фань Ушэ, желая утешить, но на мгновение опешил. Этот клинок не был каким-то выдающимся оружием, однако для любого мечника сломанный в бою меч — величайшее унижение.
Из темноты выступил высокий статный силуэт. Лицо мужчины имело правильные черты, а взгляд был пронзительно-острым. Даже отсутствие одной руки ничуть не умаляло его грозного величия. Этим человеком оказался не кто иной, как младший ученик Ли Буюя — Меч одинокого прозрения Сун Чуньгуй.
Сун Чуньгуй протянул руку. Меч с силой содрогнулся в камне, вырвался из скалы и послушно прилетел в ладонь хозяина. Се Биань тоже призвал свой клинок обратно.
— Если у молодых господ совесть чиста, зачем же тогда сбегать? — невозмутимо произнёс Сун Чуньгуй. — Орден Улян не причиняет вреда невинным. Мы лишь просим вас двоих проследовать в Юньдин и ответить на пару вопросов. Как только подозрения будут сняты, вас в целости и сохранности проводят обратно.
— Вы переходите все границы, — возмущённо бросил Се Биань. Он колебался, стоит ли вступать в настоящий бой. С Сун Чуньгуем справиться будет непросто, а стоит применить силу — и его личность тотчас раскроется.
Фань Ушэ внезапно притянул к себе обломок своего меча. Он смотрел на Сун Чуньгуя так, словно перед ним уже лежал труп. Сун Чуньгуй нахмурился:
— Юный господин намерен выйти против меня с этой железкой?
— Её вполне хватит, чтобы оборвать твою собачью жизнь, — холодно процедил Фань Ушэ.
Сун Чуньгуй прославился очень давно. На Пути Меча у него почти не было равных, и ему ещё не доводилось встречать столь наглого и дерзкого юнца.
— Ушэ, тебе нельзя...
Слова не успели сорваться с губ, а Фань Ушэ уже вскинул меч и ринулся на Сун Чуньгуя. Сначала Се Биань хотел остановить его, но в нём взыграло любопытство: насколько же хорош этот юноша во владении клинком? Он решил, что посмотрит на пару приёмов и в случае чего успеет вмешаться. Однако увиденное повергло его в шок: Фань Ушэ с одним лишь обломком меча сумел провести с Сун Чуньгуем полноценный обмен ударами, не показав ни малейшей слабости.
Лицо Сун Чуньгуя тоже дрогнуло от изумления:
— Кто твой наставник? Почему я никогда не слышал твоего имени?
Фань Ушэ не ответил — лишь с ещё большей яростью обрушился на противника. Каждый его выпад нёс в себе смертельную угрозу. Сун Чуньгуй наконец воспринял бой всерьёз. Скрестив с Фань Ушэ клинки ещё пару раз, он ощутил нарастающий трепет. Вынудив юношу на миг отступить, он сурово воскликнул:
— Где ты обучался?!
Се Биань всё это время не сводил глаз с техники Фань Ушэ. Большинство заклинателей благородных орденов Поднебесной избирают Путь Меча, и Се Биань мог распознать стиль практически любого клана. Но эти движения были до крайности странными. В каждом взмахе и выпаде сквозило до боли знакомое чувство, однако он никак не мог вспомнить, где именно видел их прежде. С такой властной, безжалостной мощью эта техника давно должна была прославиться на весь мир: увидев её хоть раз, забыть невозможно.
Фань Ушэ всё так же хранил молчание, словно единственным его желанием было во что бы то ни стало отправить Сун Чуньгуя на тот свет.
Лицо Сун Чуньгуя стало предельно мрачным:
— Неужели это... Техника меча Цзунсюань?!
Услышав это, Се Биань остолбенел. Цзунсюань [5]? Разве это не техника клана Цзун, утраченная сотню лет назад?!
[5] 宗 zōng Цзун — в данном контексте является фамилией. Также иероглиф может означать «предок», «учение», «клан». 玄 xuán Сюань — тёмный, таинственный, сокровенный, мистический.