часть 33
— Страшно было не из-за экзамена.
Страшно было взрослеть.
Но когда рядом есть люди, которые держат тебя за руку даже у дверей в неизвестность — становится не так больно идти дальше.
🎵 Последняя дискотека
Утро первого экзамена началось с паники.
Причём массовой.
Школьный чат взорвался ещё в шесть утра:
"КТО ПОМНИТ ФОРМУЛУ ДИСКРИМИНАНТА"
"Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ"
"Если я не выйду после математики — считайте меня героем"
"Боря, перестань отправлять мемы с гробами"
"ЭТО МОЁ ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ"
Саша читала сообщения, сидя на кухне у Вани в огромной толстовке, и нервно грызла ноготь.
— Не грызи себя, ведьма.
Ваня поставил перед ней кружку кофе и внимательно посмотрел:
— Ты всю ночь учила.
— Я ничего не помню.
— Помнишь.
— Нет.
— Помнишь.
— Вань, я сейчас расплачусь.
Он тихо усмехнулся и наклонился, быстро целуя её в макушку:
— Тогда плачь после стобалльника.
Саша мрачно посмотрела на него:
— Ненавижу спокойных людей.
— Я не спокойный.
Я просто уже принял смерть.
Это всё-таки заставило её нервно рассмеяться.
Сам Ваня выглядел собранным только внешне.
На деле он уже третий раз проверял паспорт, чёрную гелевую ручку и пропуск.
И каждые пять минут автоматически лез в карман за телефоном.
Саша слишком хорошо видела:
он тоже переживает.
Просто скрывает лучше остальных.
Когда они подошли к школе, там уже творился настоящий хаос.
Кто-то лихорадочно повторял формулы.
Кто-то сидел на корточках у забора и смотрел в одну точку.
Кто-то пил валерьянку прямо из бутылочки.
Боря вообще ходил кругами и трагично говорил:
— Я слишком молод, чтобы умереть на ЕГЭ.
Рита закатила глаза:
— Ты умер ещё в девятом классе.
— Это была моя светлая личность.
Саша нервно засмеялась, но ладони всё равно были ледяными.
Перед входом толпились выпускники, родители и учителя.
Воздух буквально звенел от напряжения.
Кто-то повторял теорию вслух.
Кто-то молился.
Кто-то уже заранее говорил, что пойдёт в армию или в монастырь.
Ваня стоял рядом с Сашей, засунув руки в карманы толстовки.
С виду спокойный.
Но челюсть у него была напряжена.
Саша тихо ткнула его локтем:
— Ты тоже боишься.
— Конечно боюсь.
— А чего строишь из себя терминатора?
Он пожал плечами:
— Если мы оба начнём паниковать, Боря реально умрёт.
— Я ВСЁ СЛЫШУ, — трагично донеслось сбоку.
Рядом неожиданно появился Соколов.
В чёрной рубашке, с кофе в руках и видом человека, который вообще-то должен заниматься серьёзными взрослыми делами, а не стоять утром у школы.
Саша сразу удивлённо моргнула:
— Ты чего тут?
— Поддерживаю молодое поколение.
— Ты приехал на ЕГЭ как криминальный авторитет.
— Не "как".
Ваня тихо фыркнул, а Саша всё-таки улыбнулась впервые за утро нормально.
Соколов внимательно посмотрел на них обоих:
— Так.
Кто из вас сейчас упадёт в обморок первым?
— Я, — честно признался Боря.
— Это даже не обсуждалось.
Саша нервно выдохнула, и Соколов сразу заметил.
Он подошёл ближе и очень спокойно сказал:
— Сань.
Она подняла глаза.
— Ты пережила вещи пострашнее экзамена.
С какой-то математикой точно справишься.
И почему-то именно после этих слов внутри стало чуть легче.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы снова начать дышать.
В этот момент двери школы открылись.
Толпа сразу загудела.
У кого-то началась паника ещё сильнее.
Боря перекрестился.
Рита пробормотала:
— Ну всё.
Пошли умирать.
Ваня посмотрел на Сашу.
Очень внимательно.
Потом молча протянул руку.
Она сразу переплела свои пальцы с его.
И только тогда они вместе пошли ко входу, как будто даже этот чёртов экзамен было легче пережить, пока они рядом друг с другом.
Внутри школы пахло духотой, бумагой и чужими нервами.
Коридоры, которые ещё вчера были привычными, сегодня казались какими-то чужими.
Слишком тихими.
Даже учителя разговаривали вполголоса, будто все вместе пришли не на экзамен, а на что-то почти священное.
Саша шла рядом с Ваней, сжимая в руках паспорт и чёрную ручку так сильно, что пальцы побелели.
Где-то впереди уже начинали разводить учеников по аудиториям.
Кто-то нервно смеялся.
Кто-то повторял формулы себе под нос.
У одной девочки вообще текли слёзы ещё до начала экзамена.
— Я сейчас тоже заплачу, — мрачно сообщил Боря.
— Ты плачешь каждый пробник, — напомнила Рита.
— Потому что система образования меня ломает.
Ваня тихо фыркнул.
Саша посмотрела на него и неожиданно поняла:
он тоже волнуется сильнее, чем показывает.
Он постоянно стучал пальцами по бедру.
И слишком часто сглатывал.
Просто у Вани была привычка прятать страх за спокойствием.
— Эй.
Он сразу перевёл взгляд на неё.
Саша осторожно поправила ему воротник толстовки:
— Всё будет нормально.
Ваня усмехнулся:
— Это вообще-то моя фраза.
— Теперь моя.
Он несколько секунд просто смотрел на неё.
А потом вдруг наклонился и очень быстро поцеловал в лоб.
Совсем легко.
Но у Саши внутри всё равно сразу потеплело.
— Суровая и Королёв! — крикнула организаторша. — Аудитория 312!
— Ну всё, — трагично прошептал Боря. — Прощайте.
— Иди уже, мученик, — вздохнула Рита.
Перед дверью в аудиторию Ваня вдруг поймал Сашу за руку.
Она обернулась.
Он смотрел на неё очень серьёзно.
— Слушай меня внимательно, ведьма.
— Мм?
— Если станет страшно — дыши.
Если что-то забудешь — не паникуй.
И не смотри по сторонам, а то начнёшь думать, что все умнее тебя.
Саша нервно улыбнулась:
— А если я реально тупая?
— Тогда мы тупые вместе.
Она тихо рассмеялась.
И именно это почему-то окончательно успокоило.
Организатор снова поторопила:
— Заходим быстрее!
Ваня нехотя отпустил её руку.
Но перед тем как уйти к своему ряду, всё-таки тихо сказал:
— Я буду ждать тебя после экзамена.
Поняла?
Саша кивнула.
И в этот момент вдруг почувствовала:
что бы ни случилось дальше —
она справится.
Хотя бы потому, что где-то в этом же здании сидит человек, который верит в неё сильнее, чем она сама.
Первые двадцать минут экзамена прошли как в тумане.
Саша сидела, глядя на задания, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Руки дрожали.
Мозг отказывался нормально соображать.
Она перечитала первую задачу уже четвёртый раз подряд и вдруг с ужасом поняла, что вообще не понимает, что написано.
Внутри моментально начала подниматься паника.
"Я ничего не сдам."
"Я всё забыла."
"Господи."
В аудитории было почти слышно чужое напряжение:
шелест бланков,
нервный кашель,
скрип ручек.
Кто-то уже тяжело вздыхал.
Кто-то судорожно листал КИМ.
Саша почувствовала, как начинает сбиваться дыхание.
Нет.
Только не сейчас.
Она зажмурилась на секунду.
И вдруг вспомнила Ванин голос:
"Если станет страшно — дыши."
Саша медленно вдохнула.
Потом ещё раз.
Осторожно сжала ручку в пальцах и снова посмотрела на задание.
И внезапно поняла:
она знает, как решать.
Не идеально.
Не уверенно.
Но знает.
Внутри стало чуть спокойнее.
Она начала писать.
Постепенно мысли перестали путаться.
Формулы вспоминались сами.
Страх понемногу отходил куда-то на второй план.
Время тянулось странно.
То мучительно медленно, то слишком быстро.
К концу экзамена аудитории выглядели как поле боя.
Боря сидел с таким лицом, будто лично пережил пять стадий принятия.
Рита нервно кусала колпачок ручки.
У кого-то уже начиналась истерика из-за второй части.
А Саша вдруг поймала себя на мысли:
она справилась.
Не идеально.
Но справилась.
Когда организаторы объявили:
— До конца экзамена пятнадцать минут.
По аудитории прокатился коллективный ужас.
Кто-то начал писать в два раза быстрее.
Кто-то, наоборот, обречённо опустил голову на парту.
Ваня тихо выругался себе под нос, зачёркивая что-то в бланке.
А потом прозвенел конец.
И в этот момент вся аудитория будто одновременно перестала дышать.
— Сдаём бланки.
Когда Саша вышла в школьный коридор, ноги вдруг стали ватными от напряжения.
Она только успела выдохнуть, как её тут же поймали знакомые руки.
Ваня.
Он притянул её к себе так быстро, будто сам всё это время держался только ради этого момента.
— Ну? — тихо спросил он ей в волосы.
Саша уткнулась лбом ему в плечо:
— Кажется... я не умерла.
Ваня тихо рассмеялся — с таким облегчением, будто это был не экзамен, а они оба только что выбрались из чего-то гораздо более страшного.
Хотя, возможно, для них так и было.
Между экзаменами жизнь будто зависла в каком-то странном состоянии.
Они больше не были школьниками по-настоящему.
Но и взрослыми себя ещё не чувствовали.
Дни распадались на подготовку, недосып, кофе и бесконечное:
«А если я всё завалю?»
⸻
По вечерам Саша сидела у Вани на кухне с конспектами, маркерами и абсолютно несчастным лицом.
— Я ничего не понимаю.
— Ты это говоришь уже третий час и всё равно решаешь правильно.
— Это магия паники.
Ваня лежал напротив неё на диване с ноутбуком и периодически зачитывал вопросы:
— "Назовите признаки правового государства."
Саша умирала лицом в стол:
— Не хочу быть гражданином правового государства.
— Поздно.
Иногда она просто сдавалась.
Отбрасывала ручку и ложилась головой ему на колени:
— Всё.
Я тупая.
Ваня спокойно запускал пальцы ей в волосы:
— Нет.
Ты устала.
И от этих слов почему-то всегда становилось легче.
⸻
После истории с машиной Соколов почти перестал отпускать Сашу одну.
Иногда возле дома стояли его люди.
Иногда Ваня замечал одну и ту же машину неподалёку и сразу становился напряжённее.
Но при Саше они оба старались делать вид, что всё нормально.
Хотя получалось плохо.
Однажды ночью Саша проснулась от кошмара и просто молча пошла на кухню.
Ваня нашёл её там через десять минут.
Она сидела на полу у холодильника, обняв колени.
— Эй.
Саша подняла глаза:
— Мне опять снился тот дом.
Ваня ничего не сказал.
Просто сел рядом и сразу притянул её к себе.
И они так сидели почти полчаса в полной тишине, пока её дыхание наконец не перестало дрожать.
⸻
Иногда они всё-таки пытались жить как обычные выпускники.
Ходили ночью за шаурмой.
Катались по пустому городу с открытыми окнами.
Сидели на крыше дома и смотрели на летний рассвет.
Рита однажды сказала:
— Вы выглядите как люди, пережившие апокалипсис и почему-то всё ещё влюблённые.
— Потому что любовь — это психическое расстройство, — серьёзно ответил Ваня.
— А ты тогда его хроническая форма, — фыркнула Саша.
Боря трагично смотрел на них:
— Почему у вас всё как в кино, а у меня аллергия и долги?
⸻
В один из вечеров они готовились к обществознанию у Соколовых дома.
Лариса принесла чай и замерла в дверях, глядя, как Саша что-то объясняет Ване, активно размахивая руками.
А Ваня смотрит только на неё.
Даже не в тетрадь.
Просто на неё.
Лариса тогда тихо улыбнулась и сказала Соколову:
— Они друг друга держат на плаву.
Соколов долго молчал.
Потом негромко ответил:
— Главное, чтобы не утонули вместе.
Но в голосе всё равно была нежность.
⸻
Иногда Ваня приходил к Саше среди ночи просто потому, что не мог уснуть.
Она открывала ему дверь сонная, растрёпанная:
— Ты чего?
— Скучал.
— В три часа ночи?
— Особенно в три часа ночи.
И Саша только тихо смеялась, утаскивая его в комнату.
А потом они лежали в темноте, разговаривая обо всём подряд:
о будущем,
об универе,
о страхе взрослеть,
о том, кем станут через пять лет.
— А если у нас ничего не получится? — однажды тихо спросила Саша.
Ваня повернул голову к ней:
— У нас уже получилось самое главное.
— Что именно?
Он осторожно переплёл их пальцы:
— Выжить.
И в этой простой фразе было слишком много всего, о чём они оба старались говорить как можно реже.
__________________
Результаты должны были появиться после обеда.
Поэтому с самого утра весь выпускной класс медленно сходил с ума.
Школьный чат снова разрывался:
"Я НЕ МОГУ ЗАЙТИ НА САЙТ"
"У МЕНЯ СЕЙЧАС СЕРДЦЕ ОСТАНОВИТСЯ"
"Если я не отвечу через час — я умер"
"Боря, хватит писать некрологи"
Саша сидела на диване у Вани, поджав ноги под себя, и уже минут десять безостановочно обновляла страницу.
Руки были ледяные.
Она молчала слишком долго.
И Ваня, лежащий рядом головой у неё на коленях, наконец не выдержал:
— Ведьма.
— Мм?
— Ты сейчас прожжёшь экран взглядом.
— Я боюсь.
Он осторожно взял её за запястье, заставляя опустить телефон:
— Ты сдала.
— А если нет?
— Тогда я лично пойду бить министерство образования.
Саша нервно фыркнула.
Но напряжение не отпускало.
Последние недели вообще были странными.
После экзаменов будто наступила пустота.
Слишком много пережили за один месяц:
страх,
слежка,
бессонные ночи,
ожидание результатов.
И сейчас сердце колотилось так, будто от этих цифр действительно зависела вся жизнь.
Телефон в её руках вдруг обновился.
Сайт наконец загрузился.
Саша замерла.
Ваня сразу сел:
— Ну?
Она смотрела в экран несколько секунд совершенно неподвижно.
Потом резко закрыла рот ладонью.
— Саш?
Глаза у неё стали огромными.
— Девяносто восемь...
Голос прозвучал почти шёпотом.
Ваня моргнул:
— Что?
— Девяносто восемь по русскому...
Она судорожно пролистнула ниже.
И вдруг ошарашенно выдохнула:
— И девяносто шесть по обществу...
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
А потом Ваня резко рассмеялся.
Так громко и счастливо, что Саша даже вздрогнула.
— Я же говорил!
Он тут же притянул её к себе за талию, усаживая к себе на колени.
Саша всё ещё смотрела в телефон совершенно потерянно:
— Это... это вообще реально?..
— Конечно реально.
— Вань, это почти максимум...
Он смотрел на неё так, будто вообще не был удивлён.
Только гордился.
Очень сильно.
— Я знал, что так будет.
Саша нервно засмеялась:
— Нет, не знал.
— Знал.
Он забрал телефон из её рук и отложил куда-то на диван, будто результаты сейчас вообще были не главным.
Потом обеими ладонями обнял её лицо:
— Ты самая умная девочка из всех, кого я знаю.
Просто сама в это вечно не веришь.
У Саши сразу защипало глаза.
— Господи...
Я реально сдала...
— Ты не просто сдала.
Ты их уничтожила.
Она всё-таки рассмеялась сквозь подступающие слёзы и уткнулась лбом ему в плечо.
А Ваня только крепче обнял её.
И в этот момент в телефоне начали взрываться сообщения:
"САША ТЫ МОНСТР"
"98???? ТЫ ЧЕЛОВЕК ВООБЩЕ?"
"Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ"
"Женщина, выйди из системы образования"
Саша уже смеялась в голос.
Ваня лениво заглянул в чат:
— Боря набрал пятьдесят два и пишет, что уходит в лес жить от унижения.
— Не смейся.
— Я любя.
Он снова посмотрел на неё.
На счастливую.
Растерянную.
Светящуюся.
И вдруг очень тихо сказал:
— Я тобой горжусь.
Очень.
Без шуток.
Без привычного сарказма.
Просто честно.
Саша сразу перестала смеяться.
Потому что знала:
для Вани такие слова значили больше всего на свете.
Она осторожно обняла его за шею:
— Я бы не справилась без тебя.
Он только покачал головой и прижался лбом к её лбу:
— Нет, ведьма.
Это всё ты.
И почему-то именно в этот момент до Саши наконец по-настоящему дошло:
Она пережила всё.
И всё-таки дошла до своего будущего.
О том, что Локон устраивает вечеринку, знала уже половина города.
Всеволод Локонов вообще жил так, будто родился для хаоса.
Громкий.
Вечно улыбающийся.
С абсолютно ненормальной способностью находить алкоголь, музыку и проблемы в любых количествах.
Школьный чат взорвался сообщениями ещё утром:
"ЛОКОН СНЯЛ ДОМ"
"Там будет бассейн"
"Я слышал, он заказал диджея"
"Я слышал, он продал душу"
"Это взаимосвязано"
Саша лежала у Вани на кровати с учебником на лице и страдальчески стонала:
— Я никуда не хочу.
— Ты это говоришь уже неделю.
— Потому что я устала жить.
Ваня сидел рядом, лениво листая телефон:
— Именно поэтому тебе надо выйти из дома.
— Нет.
— Да.
— Там будут люди.
— Ужасно, согласен.
Саша убрала учебник с лица и посмотрела на него:
— А если мне станет плохо?
Ваня сразу перестал улыбаться.
Подвинулся ближе.
Осторожно убрал волосы с её лица:
— Тогда мы сразу уедем.
Она молчала.
Он слишком хорошо понимал, о чём именно она думает.
После той машины Саша стала вздрагивать от резких звуков.
Чаще оглядываться.
Хуже спать.
И хотя рядом с Ваней становилось легче, тревога всё равно никуда не исчезла окончательно.
Он тихо провёл пальцами по её щеке:
— Ведьма.
Ты не обязана всё время бояться.
Саша опустила глаза.
Ваня наклонился ближе:
— Я буду рядом весь вечер.
Никуда не отпущу.
Обещаю.
Она тихо выдохнула:
— Ты слишком умеешь уговаривать.
— Это талант.
— Это манипуляция.
— Любовная.
Саша всё-таки рассмеялась.
И Ваня сразу довольно улыбнулся:
— Всё.
Я победил.
Иди собирайся.
— Ненавижу тебя.
— Неправда.
⸻
К вечеру дом Локона уже был слышен за квартал.
Музыка гремела так, будто стены собирались рухнуть.
Во дворе стояли машины, кто-то смеялся у бассейна, кто-то уже танцевал прямо на улице.
— Господи... — выдохнула Саша, выходя из машины.
— Поздно бояться, — спокойно сообщил Ваня, беря её за руку.
Локон встретил их на входе в гавайской рубашке и с абсолютно безумным уровнем счастья.
— МОИ ВЫЖИВШИЕ!
Он сразу полез обниматься.
— Локон, ты пьян? — спросил Ваня.
— Я свободен.
— Это не ответ.
— Это состояние души.
Саша тихо засмеялась впервые за несколько дней по-настоящему легко.
И Ваня сразу посмотрел на неё.
Так внимательно и тепло, будто ради этого смеха вообще её сюда и привёз.
Внутри дома творился абсолютный хаос.
Кто-то орал песни.
Кто-то спорил на кухне о смысле жизни.
Боря лежал на диване и трагично говорил:
— Мы больше никогда не будем школьниками...
— Ты говоришь так, будто нас всех отправляют на фронт, — закатила глаза Рита.
— А ЕГЭ был чем?
Саша снова засмеялась.
И вдруг поймала себя на мысли:
ей правда становится легче.
Потому что рядом шумели друзья.
Потому что Ваня всё время держал её за руку.
Потому что впервые за долгое время вечер был обычным.
Почти нормальным.
Они вышли на задний двор ближе к ночи.
Музыка доносилась приглушённо.
В бассейне отражались огни гирлянд.
Саша стояла рядом с Ваней, опираясь спиной ему на грудь, пока он обнимал её сзади.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что?
— Что вытащил меня сюда.
Он легко поцеловал её в висок:
— Я же говорил.
Тебе иногда надо просто жить.
Саша прикрыла глаза, слушая музыку, смех друзей и спокойное биение его сердца за спиной.
И впервые за очень долгое время почувствовала:
может быть, жизнь действительно понемногу становится нормальной.
Музыка в доме Локона становилась всё громче.
Кто-то уже танцевал прямо в одежде в бассейне.
Боря спорил с каким-то парнем о том, существует ли любовь после ЕГЭ.
Рита снимала это на телефон, угрожая выложить в общий чат.
Саша тихо засмеялась и, наклонившись к Ване, сказала:
— Я сейчас вернусь.
Он автоматически провёл ладонью по её талии:
— Я с тобой.
— В туалет?
— А что, романтично.
Она закатила глаза:
— Сиди уже.
Ваня всё-таки отпустил её, но взглядом проводил до самого коридора.
Привычка.
Слишком многое случилось за последний год, чтобы он мог просто перестать следить, всё ли с ней нормально.
Саша умыла лицо прохладной водой и несколько секунд просто стояла перед зеркалом.
Шум вечеринки доносился приглушённо.
В голове впервые за долгое время было почти спокойно.
Она уже собиралась выйти обратно, когда возле двери коридора увидела знакомую фигуру.
Рауль Кудинов.
Высокий.
Самоуверенный.
С вечно ленивой улыбкой, из-за которой половина девчонок теряла голову.
И из-за которой Сашу до сих пор иногда начинало подташнивать.
Потому что она слишком хорошо помнила тот вечер.
Его руки.
Алкоголь.
То, как страшно тогда стало.
Если бы Ваня не пришел вовремя...
Саша мгновенно напряглась.
Рауль это заметил сразу.
И неожиданно усмехнулся совсем не так нагло, как обычно:
— Спокойно.
Я не собираюсь тебя трогать.
Она молчала.
Инстинктивно уже готовая в любой момент уйти.
Рауль несколько секунд смотрел на неё, потом вдруг тихо сказал:
— Я вообще-то давно хотел извиниться.
Саша нахмурилась.
— За тот вечер.
Музыка где-то внизу продолжала греметь, а здесь, в полутёмном коридоре второго этажа, вдруг стало слишком тихо.
Рауль отвёл взгляд:
— Я был конченым мудаком.
Саша ничего не ответила.
Он нервно усмехнулся:
— Нет, серьёзно.
Я тогда реально перешёл границу.
Она всё ещё смотрела настороженно.
Рауль тяжело выдохнул:
— Мне потом Ваня чуть голову не проломил.
И, если честно... правильно сделал.
Саша почувствовала, как внутри неприятно сжалось старое воспоминание.
— Я не жду, что ты меня простишь, — тихо продолжил он. — Просто хотел, чтобы ты знала:
мне правда стыдно.
В этот момент внизу кто-то громко заорал песню, и почти одновременно Саша почувствовала знакомое присутствие за спиной.
Ваня.
Он поднялся по лестнице быстро.
Слишком быстро.
И сразу увидел их вдвоём в узком коридоре.
Лицо у него изменилось мгновенно.
Весь расслабленный вечер исчез за секунду.
Он подошёл ближе, вставая рядом с Сашей почти вплотную.
Не касаясь.
Но так, будто между ней и всем остальным миром сейчас выросла стена.
Взгляд Вани остановился на Рауле.
Холодный.
Тяжёлый.
— Проблемы? — спокойно спросил он.
Рауль сразу поднял руки:
— Расслабься.
Мы просто разговаривали.
— Ты с ней никогда просто не разговаривал.
Саша почувствовала, как напряжение моментально натянулось между ними.
Рауль поморщился:
— Я извинился вообще-то.
Ваня коротко усмехнулся.
Без капли веселья.
— И что, медаль тебе теперь дать?
— Вань, — тихо позвала Саша.
Он сразу перевёл взгляд на неё.
И только тогда немного смягчился.
— Всё нормально? — спросил уже совсем другим голосом.
Не злым.
Взволнованным.
Саша медленно кивнула:
— Да.
Правда.
Несколько секунд Ваня всё равно смотрел на Рауля так, будто ещё немного — и кто-то полетит с лестницы.
Потом очень спокойно сказал:
— Ещё раз подойдёшь к ней так, чтобы ей стало некомфортно —
извинениями уже не отделаешься.
Рауль молча кивнул.
Потому что прекрасно понимал:
это не угроза.
Это обещание.
Ваня сразу взял Сашу за руку:
— Пойдём.
И только когда они спустились обратно к музыке и людям, Саша почувствовала, как он всё ещё напряжён.
Она осторожно сжала его пальцы:
— Я правда в порядке.
Ваня остановился посреди двора и вдруг резко притянул её к себе.
Так крепко, что у неё перехватило дыхание.
Он уткнулся носом ей в волосы и тихо выдохнул:
— Я его ненавижу.
Саша медленно обняла его в ответ:
— Я знаю.
И Ваня только сильнее прижал её к себе, будто всё ещё не мог до конца успокоиться от одной мысли, что кто-то когда-то посмел причинить ей страх.
_______________________
Лера заметила Сашу сразу, как только та вошла во двор.
Конечно заметила.
Её вообще невозможно было не замечать.
Особенно рядом с Ваней.
Они шли через толпу так, будто вокруг никого не существовало:
его рука на её талии,
её тихий смех,
взгляды, от которых Леру начинало тошнить ещё сильнее.
Когда-то Ваня так смотрел на неё.
Когда-то.
До Саши.
Лера медленно затянулась сигаретой, стоя у открытого окна второго этажа.
Музыка гремела внизу.
Кто-то орал песни у бассейна.
А у неё в голове до сих пор звучал приказ:
"Разведи их."
Без объяснений.
Без деталей.
Как всегда.
Лера ненавидела его.
Боялась.
И всё равно делала то, что он говорил.
Потому что слишком хорошо знала, что бывает, когда ему отказывают.
Она снова посмотрела вниз.
Саша смеялась над чем-то, что сказал Ваня, и у него сразу становился мягче взгляд.
Господи.
Даже смотреть на это было невозможно.
Лера резко отвела глаза и допила остатки алкоголя прямо из стакана.
— Всё ещё страдаешь по Кислову?
Голос Рауля прозвучал рядом неожиданно.
Лера лениво усмехнулась:
— Всё ещё лезешь не в своё дело?
Он пожал плечами и встал рядом.
Несколько секунд они молча смотрели вниз, на двор.
Потом Рауль вдруг тихо сказал:
— Он тебя даже не замечает уже.
Лера почувствовала, как внутри болезненно дёрнулось что-то старое.
— Зато её замечает слишком сильно.
Рауль проследил за её взглядом.
Саша в этот момент стояла спиной к Ване, а он обнимал её сзади, уткнувшись носом ей в волосы.
Слишком близко.
Слишком счастливо.
Лера стиснула челюсть.
А потом внутри вдруг родилась холодная, неприятная мысль.
Идея.
Плохая.
Грязная.
Но эффективная.
Она медленно повернулась к Раулю:
— Слушай.
Поможешь мне кое в чём?
Он сразу насторожился:
— В чём именно?
Лера улыбнулась.
Красиво.
Опасно.
Так, как улыбалась всегда перед тем, как сделать какую-нибудь мерзость.
⸻
Через час вечеринка окончательно превратилась в хаос.
Половина людей была пьяна.
Музыка гремела так, что дрожал пол.
Кто-то уже спал в комнате Локона.
Идеальный момент.
Лера стояла в коридоре второго этажа, держа телефон в руках и наблюдая вниз.
Саша куда-то ушла с Ритой.
Ваня спорил с Борей у кухни.
Отлично.
Она перевела взгляд на девушку рядом с Раулем.
Похожую на Сашу со спины:
русые волосы,
тонкая фигура,
та же толстовка, которую Лера специально подкинула заранее через знакомую.
В полумраке и на плохом видео разницы почти не будет.
Рауль выглядел мрачно:
— Мне всё это не нравится.
— Поздно включать совесть.
— А тебе нормально?
Лера на секунду замолчала.
Нет.
Ненормально.
Но внутри уже слишком давно всё было сломано.
— Делай уже.
Рауль тяжело выдохнул и ушёл в комнату вместе с девушкой.
Лера осталась в коридоре одна.
Пальцы крепче сжали телефон.
Снизу доносился смех.
Музыка.
Голоса.
А у неё внутри почему-то становилось всё холоднее.
Она ведь понимала:
если Ваня поверит —
это уничтожит Сашу.
Но именно этого и хотел её отец.
Разрушить её жизнь снова.
Лера прикрыла глаза на секунду.
А потом всё-таки включила камеру.
Потому что страх перед Суровым оказался сильнее даже остатков совести.
_______________________
Ваня сначала даже не понял, что именно ему прислали.
Телефон завибрировал в кармане, пока он стоял на кухне с Борей и спорил о том, кто из них хуже сдал математику.
Неизвестный номер.
Без подписи.
Только видео.
Он машинально открыл его.
И мир будто резко стал тише.
На экране была Саша.
Точнее — девушка, невероятно похожая на неё:
та же толстовка,
те же волосы,
тот же силуэт.
Полумрак комнаты.
Смех.
Рауль.
А потом — слишком близкие движения.
Слишком знакомая фигура в его руках.
У Вани внутри всё резко оборвалось.
Видео длилось всего секунд двадцать.
Но этого хватило.
Телефон медленно опустился в его руке.
— Вань?
Боря нахмурился:
— Ты чего?
Он не ответил.
Потому что в ушах уже шумела кровь.
Нет.
Нет.
Это невозможно.
Он же только полчаса назад держал её за руку.
Целовал в висок.
Смотрел, как она смеётся.
Но видео было перед глазами.
Слишком реальным.
Ваня снова включил его.
И снова.
Каждый раз чувствуя, как внутри что-то ломается всё сильнее.
Рауль.
Саша.
Комната наверху.
Его начало мутить.
— Вань, блядь, что случилось? — уже серьёзно спросил Боря.
Но он всё ещё молчал.
Потому что не понимал, что страшнее:
если это правда —
или если он сейчас настолько не доверяет ей, что вообще способен в это поверить.
В этот момент в кухню вошла Саша.
С бутылкой воды в руках.
С растрёпанными волосами.
Улыбающаяся после разговора с Ритой.
И сразу остановилась, увидев его лицо.
— Вань?..
Он поднял на неё взгляд.
И Саша мгновенно почувствовала:
что-то произошло.
Что-то плохое.
Ваня медленно подошёл ближе.
Слишком спокойно.
Только глаза были страшные.
Пустые.
— Где ты была? — тихо спросил он.
Саша растерялась:
— С Ритой... а что?
Он молча показал ей экран телефона.
Саша сначала не поняла.
Потом увидела видео.
И побледнела так резко, будто из неё за секунду ушла вся кровь.
— Что?.. — выдохнула она.
Ваня смотрел только на неё.
Слишком внимательно.
Будто пытался понять, врёт она или нет.
— Скажи мне, что это не ты.
Голос прозвучал хрипло.
Почти болезненно.
Саша резко подняла на него глаза:
— Это не я!
— Очень похоже.
— Вань—
— Я сказал, скажи мне правду!
Последние слова прозвучали громче.
И несколько человек на кухне сразу обернулись.
Саша вздрогнула так, будто он её ударил.
Потому что Ваня никогда не повышал на неё голос.
Никогда.
— Это не я... — уже тише повторила она. — Клянусь тебе.
Но он всё ещё смотрел на экран.
Слишком долго.
И именно это убило её сильнее всего.
Не злость.
Не ревность.
А то, что он хотя бы на секунду смог поверить.
У Саши задрожали губы:
— Ты правда думаешь, что я могла так сделать?
Ваня резко провёл рукой по лицу.
Внутри всё разрывало.
Потому что он любил её больше жизни.
Потому что доверял ей.
Потому что знал её.
И всё равно это чёртово видео уже успело залезть ему под кожу.
— Я не знаю, что думать, — честно сказал он.
И Саша после этих слов будто перестала дышать.
Потому что иногда самые страшные вещи звучат именно так тихо.
На кухне стало невозможно тихо.
Хотя музыка всё ещё гремела где-то внизу.
Кто-то смеялся.
Кто-то кричал у бассейна.
Но для Саши всё исчезло в тот момент, когда Ваня сделал шаг назад.
От неё.
Она смотрела на него почти с ужасом:
— Вань, пожалуйста...
Это не я.
Он молчал.
Слишком долго.
Телефон всё ещё был у него в руке.
И Саша ненавидела это видео всей душой.
Ненавидела то, как он смотрел на экран.
Как в его глазах медленно рушилось доверие.
— Ты же знаешь меня, — голос у неё дрогнул. — Ты знаешь, что я бы никогда—
— Тогда почему всё выглядит именно так?
Саша резко замотала головой:
— Я не знаю!
Это подстава, Вань!
Он нервно усмехнулся.
Больно.
Разбито.
— Конечно.
— Я серьёзно!
— А я, блядь, не понимаю уже, чему верить!
Последние слова прозвучали почти срывом.
Саша вздрогнула.
Боря рядом тихо выругался себе под нос, чувствуя, что происходит что-то по-настоящему плохое.
А Ваня уже не мог остановиться.
Потому что внутри всё смешалось:
ревность,
страх,
злость,
унижение,
паника от одной мысли, что человек, которого он любил больше жизни, мог так поступить.
И хуже всего —
часть его действительно поверила.
Саша смотрела на него с таким шоком, будто он только что разбил ей сердце прямо у неё на глазах.
— Ты думаешь, я тебе изменяю?.. — почти шёпотом спросила она.
Ваня отвёл взгляд.
И этого оказалось достаточно.
У неё сразу задрожали губы.
— Господи...
Она сделала шаг к нему:
— Вань, посмотри на меня.
Ты правда веришь в это видео больше, чем мне?
Он резко провёл рукой по волосам.
— Я не знаю, чему верить!
— Мне!
— А если ты врёшь?!
Эта фраза ударила сильнее пощёчины.
Саша будто перестала дышать.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
Абсолютно потерянно.
Потом тихо сказала:
— После всего...
ты правда сейчас сказал это мне?
Ваня закрыл глаза.
Потому что уже понимал:
он делает ей больно.
Страшно.
Но остановиться не мог.
Видео стояло перед глазами снова и снова.
Рауль.
Её фигура.
Комната.
Он чувствовал, как внутри всё разрывает.
— Мне надо уйти, — хрипло сказал он.
Саша сразу схватила его за руку:
— Не уходи вот так.
Он замер.
Её пальцы дрожали.
Как тогда.
После кошмаров.
После панических атак.
И на секунду Ваня чуть не сломался обратно к ней.
Но потом снова вспомнил видео.
И осторожно убрал её руку со своей.
Саша посмотрела на это движение так, будто ей физически сделали больно.
— Вань...
Он не смог посмотреть ей в глаза.
Просто развернулся и пошёл к выходу.
Быстро.
Почти сбегая.
— Ваня!
Она сорвалась за ним сразу.
Но он уже спускался по лестнице.
Не оборачиваясь.
Саша выбежала следом во двор, чувствуя, как внутри всё рушится.
Музыка продолжала греметь.
Люди смеялись.
Кто-то танцевал у бассейна.
А её мир в этот момент разваливался на части прямо посреди чужого праздника.
Ваня быстро шёл к машине.
Саша догнала его уже почти у ворот и схватила за предплечье:
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Он резко остановился.
И всё-таки повернулся.
Глаза у него были совершенно убитые.
— Я не изменяла тебе.
Тихо.
Отчаянно.
Честно.
И именно поэтому ему стало ещё хуже.
Потому что если она сейчас говорила правду —
значит, он только что предал единственного человека, который всегда был за него.
Но боль и ревность уже отравили всё внутри.
Ваня медленно покачал головой:
— Я сейчас не могу тебе верить.
У Саши будто что-то умерло в глазах.
Она отпустила его руку сама.
Очень медленно.
А Ваня ещё секунду смотрел на неё —
бледную,
разбитую,
едва сдерживающую слёзы.
Потом сел в машину и уехал.
Оставляя её одну посреди шумной вечеринки,
где внезапно стало холоднее, чем когда-либо за весь этот год.
Ваня ехал домой почти вслепую.
Ночной город размазывался за лобовым стеклом светлыми пятнами.
Музыка в машине была выключена.
Телефон вибрировал где-то рядом без остановки.
Он не смотрел.
Потому что знал, кто звонит.
Саша.
От одной мысли о ней внутри всё болезненно сжималось.
Перед глазами снова и снова стояло это чёртово видео.
Её силуэт.
Рауль.
Комната.
И одновременно — другая Саша.
Та, что дрожала у него на руках после кошмаров.
Та, что смеялась сегодня вечером у бассейна.
Та, что говорила:
«Я люблю тебя.»
Ваня резко ударил ладонью по рулю.
— Блядь...
Голос сорвался хрипло.
Он не понимал, что чувствует сильнее:
ярость,
ревность,
или ужас от того, что вообще способен сомневаться в ней.
Но сомнения уже разъедали изнутри.
Потому что видео выглядело слишком настоящим.
А Ваня всю жизнь привык ожидать худшее.
Даже от счастья.
Особенно от счастья.
Когда он поднялся в квартиру, дома было темно.
Тихо.
Лариса, видимо, уже спала.
Ваня захлопнул дверь чуть сильнее, чем хотел, и сразу тяжело опёрся руками о стену в прихожей.
Его трясло.
Телефон снова завибрировал.
"Вань, пожалуйста."
"Ответь мне."
"Ты же знаешь, что я бы никогда."
Он смотрел на сообщения несколько секунд.
И чувствовал, как внутри что-то ломается всё сильнее с каждым словом.
Потому что часть него уже хотела сорваться обратно.
Вернуться.
Обнять её.
Сказать, что верит.
Но другая часть продолжала видеть это видео.
И именно она сейчас побеждала.
Ваня резко провёл рукой по лицу и открыл чат.
Палец завис над экраном.
Саша снова начала звонить.
Фотография контакта.
Её улыбка.
Сообщение:
"Пожалуйста, не делай этого."
Он закрыл глаза.
А потом нажал:
"Заблокировать."
Тишина наступила мгновенно.
И почему-то именно она оказалась хуже всего.
Ваня несколько секунд просто смотрел в экран.
Не дыша.
Будто сам не до конца верил, что действительно это сделал.
Потом медленно опустился на пол прямо в прихожей, упираясь затылком в стену.
Внутри было пусто.
Страшно пусто.
Он вдруг вспомнил, как Саша смотрела на него возле ворот.
Не злая.
Не виноватая.
Разбитая.
И от этого воспоминания внутри что-то болезненно скрутило.
— Не думай об этом, — хрипло пробормотал он сам себе.
Но мысли уже не останавливались.
"А если она не врала?"
"А если ты только что уничтожил её?"
"А если это подстава?"
Ваня резко встал.
Слишком резко.
Прошёл на кухню.
Открыл шкаф.
Достал бутылку.
Пальцы дрожали.
Он ненавидел это состояние.
Ненавидел снова чувствовать себя тем самым сломанным человеком, которым был после смерти отца и исчезновения Саши.
Когда всё внутри разваливалось —
и оставалось только глушить это чем угодно.
Телефон снова загорелся.
Не Саша.
Боря.
"Ты долбоеб."
Ваня коротко и зло усмехнулся.
Потом медленно сел за кухонный стол и впервые за весь вечер позволил себе одну страшную мысль:
Если Саша действительно ему изменила —
он этого не переживёт.
А если не изменила —
то, возможно, он только что собственными руками разрушил единственное хорошее, что у него вообще было.
В квартире было темно.
Только свет от телефона резал глаза холодным белым.
Ваня сидел на кухне уже почти час.
Перед ним стояла открытая бутылка, к которой он почти не притронулся.
Он просто не мог.
Потому что внутри и без алкоголя всё было слишком разрушено.
Телефон лежал экраном вниз.
После блокировки Саши стало тише.
Но не легче.
Наоборот.
Теперь её голос существовал только в воспоминаниях.
Её смех.
Её «ведьма».
Её сонное:
«Не уходи ещё пять минут.»
Ваня резко сжал челюсть и закрыл глаза.
Хватит.
Телефон снова завибрировал.
Неизвестный номер.
Он почти не хотел открывать.
Но всё-таки взял телефон.
Новое видео.
Подпись:
"Может, теперь поверишь?"
Внутри что-то мгновенно похолодело.
Ваня включил запись.
Тот же полумрак комнаты.
Та же фигура, похожая на Сашу.
Рауль.
Но теперь главное было не видео.
Голос.
Её голос.
Тихий.
Сбивчивый.
До боли знакомый.
— Я так тебя хочу...
У Вани сразу перестало хватать воздуха.
Нет.
Нет.
Он сделал звук громче.
А потом услышал:
— Я никого так не любила...
И внутри будто что-то с хрустом сломалось окончательно.
Потому что голос был её.
Абсолютно.
Те же интонации.
То же дыхание.
Та же манера тянуть слова.
Рауль что-то тихо ответил, но Ваня уже почти не слышал.
Перед глазами резко потемнело.
Телефон дрогнул в руке.
Он снова включил запись.
Потом ещё раз.
Как будто надеялся, что мозг внезапно найдёт ошибку.
Подделку.
Что угодно.
Но голос оставался её.
И именно это уничтожило его окончательно.
Ваня медленно откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками.
Несколько секунд он просто сидел неподвижно.
А потом вдруг коротко и хрипло засмеялся.
Совершенно убито.
Потому что только сейчас понял:
всё.
Это правда конец.
Все эти месяцы.
Страх за неё.
Ночные разговоры.
Любовь.
Планы.
Обещания.
Всё оказалось недостаточным.
И хуже всего было то, что он всё ещё её любил.
Даже сейчас.
Даже после этого.
Это ощущалось почти унизительно.
Ваня резко встал из-за стола.
Стул с грохотом отлетел назад.
Он подошёл к окну, тяжело дыша, и упёрся ладонями в подоконник.
Город за стеклом жил своей жизнью.
Машины.
Огни.
Люди.
А у него внутри будто кто-то выжег всё до пустоты.
Телефон снова загорелся.
Боря.
Десятки сообщений.
Рита.
Даже Соколов звонил несколько раз.
Ваня медленно открыл настройки.
Фотография Саши всё ещё стояла у неё в контакте.
Смеющаяся.
Живая.
Любимая.
Он смотрел на неё долго.
Очень долго.
А потом тихо сказал в пустую кухню:
— Нахуй всё.
И удалил чат полностью.
Будто вместе с сообщениями можно было удалить и любовь к ней.
Но сердце всё равно продолжало болеть так, словно его вырывали живьём.