часть 20
«После самого большого счастья обычно приходит самая тихая боль — потому что именно счастливые моменты потом сложнее всего забыть.»
🎵 The night we Met ( by Lord Huron )
Вечер был слишком тихим.
Таким тихим, что Саша начала нервничать еще до того, как услышала хлопок входной двери.
Она сидела на кухне с кружкой давно остывшего чая, машинально листая сообщения от Вани. Телевизор бубнил что-то фоном, но девушка даже не понимала, о чем там говорят.
Когда в коридоре послышались шаги, Саша подняла взгляд — и сразу почувствовала, как внутри все похолодело.
Мама вошла первой.
Заплаканная. С размазанной тушью и каким-то пустым взглядом, которого Саша у нее никогда не видела.
А следом — Соколов.
Мрачный, уставший, непривычно молчаливый.
— Мам?.. — тихо позвала Саша, поднимаясь.
Но та даже не посмотрела на нее.
Женщина медленно сняла пальто, бросила сумку на пол и вдруг резко повернулась к Соколову.
— Скажи ей сам. Давай. — голос дрожал от злости и слез. — Или опять будешь делать вид, что все нормально?
Саша перевела взгляд на отчима.
Тот провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
— Она уже знает.
Эти слова прозвучали как удар.
Мама замерла. Медленно повернула голову к дочери.
— Что?..
Саша почувствовала, как сердце начинает колотиться сильнее.
— Мам, я...
— Ты знала?.. — почти шепотом спросила женщина.
В комнате повисла страшная тишина.
Соколов сделал шаг вперед:
— Не начинай на нее—
— Заткнись! — сорвалась мама, впервые повышая на него голос. — Просто заткнись, Саша!
Саша вздрогнула.
Она никогда не видела мать такой.
— Ты... ты торговал этой дрянью?.. Все это время?.. — голос женщины ломался. — После того, что случилось с моей дочерью?.. После того вечера?..
Соколов опустил взгляд.
И это молчание было страшнее любых оправданий.
Мама нервно усмехнулась, вытирая слезы:
— Господи... А я ведь любила тебя.
Саша почувствовала, как внутри все сжимается.
— Мам, послушай...
— Нет, это ты послушай! — резко сказала та, поворачиваясь к дочери. — Ты знала, чем он занимается. Знала — и молчала?
— Я не хотела тебя пугать...
— Не хотела?! Саша, он связан с наркотиками! С теми самыми, после которых тебя еле откачали!
Девушка опустила глаза.
Каждое слово било слишком точно.
Соколов тихо произнес:
— Я никогда не позволял ей в это лезть.
— Но она уже влезла! — крикнула мама. — Вы оба влезли!
Тишина.
Тяжелая. Давящая.
Саша вдруг заметила, как дрожат руки у матери.
И впервые за долгое время поняла — ей страшно. По-настоящему страшно.
Женщина медленно села на стул, закрывая лицо ладонями.
— Я просто хотела нормальную семью... — тихо сказала она сквозь слезы. — Почему все так?..
Соколов смотрел на нее несколько секунд, а потом подошел ближе и присел рядом.
Не как опасный человек.
Не как босс.
А просто как уставший мужчина, который впервые не знает, что сказать.
— Прости меня, — хрипло произнес он.
И от этих слов Саше стало больнее всего.
После этих слов никто больше не говорил.
На кухне слышалось только тиканье часов и тихие всхлипы мамы. Саша стояла у стены, чувствуя себя лишней в собственном доме. Будто за один вечер все рухнуло — то хрупкое спокойствие, которое они так долго пытались удержать.
Соколов медленно поднялся со стула.
— Я уйду сегодня, — глухо сказал он.
Мама не ответила.
Только сильнее сжала пальцы у лица.
Саша резко подняла голову:
— Нет.
Оба посмотрели на нее.
— Не надо... пожалуйста.
Соколов устало усмехнулся.
— Саш, сейчас не время.
— А когда время?! — сорвалась девушка. — Когда все окончательно развалится?!
Мама закрыла глаза.
— Дочь...
— Нет, мам, послушай меня хоть раз! — голос Саши дрожал. — Да, он виноват. Я тоже виновата. Но он не монстр, понимаешь? Он всегда был рядом. Всегда.
Соколов отвел взгляд в сторону.
Будто ему было тяжело это слышать.
— Он заботился о нас, — продолжала Саша уже тише. — О тебе. Обо мне. После того, как... — она запнулась, вспоминая ту ночь после вечеринки. — После всего он был рядом.
Мама медленно убрала руки от лица.
Глаза красные, уставшие.
— А если однажды его убьют, Саша? — тихо спросила она. — Или посадят? Ты об этом думала?
Эти слова ударили неожиданно сильно.
Саша замолчала.
Потому что думала.
Много раз.
Каждый раз, когда Ваня ночью резко хватался за телефон.
Когда Соколов уходил «по делам».
Когда возле дома останавливались незнакомые машины.
Она просто старалась не думать об этом слишком долго.
Соколов подошел к окну, достал сигареты, но потом, взглянув на женщину, убрал пачку обратно.
— Я хотел завязать, — вдруг сказал он тихо. — Уже давно.
Мама горько усмехнулась:
— И поэтому продолжал?
— Думаешь, это так просто?
— А мне теперь должно быть тебя жалко?
Он ничего не ответил.
И именно это молчание пугало больше всего.
Саша вдруг почувствовала, как начинает задыхаться от напряжения в комнате.
Она быстро схватила телефон и вышла в коридор.
Трясущимися руками открыла чат с Ваней.
«Мне страшно.»
Ответ пришел почти сразу.
«Что случилось?»
Саша прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
Из кухни снова донеслись приглушенные голоса родителей.
Впервые за долгое время она поняла:
все проблемы, которые раньше казались взрослыми и далекими, теперь добрались прямо до них.
И выбраться из этого будет намного сложнее, чем пережить очередную ссору или вечеринку.
Телефон в руках Саши снова завибрировал.
«Я приеду.»
Она быстро вытерла слезы ладонью.
«Не надо. Тут мама...»
«Мне плевать.»
Саша нервно усмехнулась сквозь дрожащий выдох.
Типичный Ваня.
Из кухни резко послышался звук разбившейся кружки.
Девушка вздрогнула и тут же бросилась туда.
Мама стояла возле раковины, тяжело дыша. Осколки белой чашки были рассыпаны по полу, а Соколов молча пытался собрать их руками.
— Не трогай, порежешься, — устало сказала женщина.
Но он будто не слышал.
Саша впервые видела отчима настолько потерянным.
Не жестким. Не уверенным.
А будто сломанным изнутри.
— Мам...
— Иди к себе, Саш.
— Я не хочу оставлять вас так.
— А я не хочу сейчас разговаривать.
Голос матери был тихим, но в нем чувствовалась такая усталость, что Саша сразу замолчала.
Соколов медленно поднялся с пола.
На пальце выступила кровь — тонкая красная полоска.
Он даже не посмотрел на нее.
— Я действительно хотел уйти из этого, — хрипло произнес он, смотря куда-то мимо них. — После того, что случилось с Сашей... Я понял, что все зашло слишком далеко.
Мама тяжело усмехнулась:
— Но продолжил.
— Потому что такие вещи не отпускают просто так.
В комнате снова повисла тишина.
Саша почувствовала, как внутри все сжимается от странного чувства — страха за него.
За человека, которого она привыкла считать сильным.
— У тебя проблемы? — тихо спросила она.
Соколов впервые посмотрел ей прямо в глаза.
И от этого взгляда ей стало не по себе.
— Пока нет.
Это «пока» прозвучало слишком мрачно.
В этот момент в дверь позвонили.
Все трое замерли.
Соколов напрягся мгновенно.
Саша заметила это сразу — как изменилось его лицо, как он машинально шагнул ближе к коридору.
Еще звонок.
Мама растерянно посмотрела на него:
— Ты кого-то ждешь?..
— Нет.
Саша почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
Соколов молча подошел к двери и посмотрел в глазок.
А потом тихо выругался себе под нос.
— Кто там?.. — шепотом спросила Саша.
Он обернулся.
— Ваня.
У девушки вырвался нервный смешок от облегчения.
Но Соколов почему-то не выглядел спокойнее.
Он открыл дверь резко.
Кислов стоял на лестничной клетке в черной толстовке, растрепанный, явно сорвавшийся сюда сразу после сообщений.
— Где Саша?
— Живая, — сухо ответил Соколов.
Ваня тут же перевел взгляд на его разбитые костяшки, потом — на заплаканную маму Саши.
И мгновенно все понял.
— Блять...
Саша подошла ближе, и парень сразу притянул ее к себе.
Слишком крепко.
Будто боялся, что сейчас все окончательно развалится.
И, уткнувшись носом ему в плечо, Саша вдруг поняла одну страшную вещь:
в их жизни начался момент, после которого уже ничего не будет как раньше.
Ваня не отпускал ее еще несколько секунд.
Саша слышала, как быстро бьется его сердце, чувствовала запах сигарет и холод улицы от его одежды. И почему-то именно сейчас, среди криков, слез и этой тяжелой атмосферы, рядом с ним становилось чуть легче дышать.
— Пойдем ко мне, — тихо сказал он ей на ухо. — Тебе не надо это слушать.
Но Саша медленно покачала головой.
— Это моя семья.
Слово прозвучало странно.
Слишком сложно для того, что происходило сейчас на кухне.
Мама устало посмотрела на Ваню.
— Ты тоже знал? — спросила она вдруг.
Кислов замер.
Саша сразу напряглась.
— Теть Ален...
— Просто ответь.
Ваня опустил взгляд.
И этого было достаточно.
Женщина тихо рассмеялась — нервно, почти истерично.
— Прекрасно. Просто прекрасно... Получается, я одна жила как дура и ничего не замечала?
— Мам, перестань...
— Нет, Саш! — впервые резко сказала она. — Хватит защищать их!
Соколов тяжело выдохнул:
— Не впутывай пацана.
— А он уже впутан! Вы все впутаны!
Саша почувствовала, как Ваня рядом напрягся.
Его рука крепче сжала ее ладонь.
— Мы не хотели делать вам больно, — тихо сказал он.
— Но сделали.
Тишина.
С кухни будто исчез воздух.
Соколов вдруг подошел к окну и резко дернул штору в сторону, выглядывая во двор.
Саша нахмурилась:
— Что такое?
Он не ответил сразу.
Только смотрел вниз несколько секунд, а потом коротко произнес:
— Свет выключите.
Все замерли.
— Что?.. — тихо переспросила мама.
— Быстро.
В его голосе снова появилось то самое — холодное, опасное спокойствие, которого Саша давно не слышала.
Ваня мгновенно потянулся к выключателю.
Квартира погрузилась в полумрак.
— Что происходит?.. — шепотом спросила Саша.
Соколов продолжал смотреть в окно.
— Машина во дворе. Уже третий раз за неделю.
Ваня тихо выругался.
Саша почувствовала, как внутри все холодеет.
— Это из-за... работы?..
Соколов медленно кивнул.
Мама побледнела:
— Ты хочешь сказать, что за нами следят?..
— Пока просто наблюдают.
— Господи...
Женщина опустилась на стул, закрывая рот ладонью.
Саша впервые по-настоящему испугалась.
Не как раньше — подростковым страхом перед проблемами.
А по-взрослому.
Когда приходит понимание, что опасность настоящая.
Ваня подошел ближе к окну, осторожно выглянул во двор.
— Черная «Киа»? — тихо спросил он.
— Да.
— Я видел ее возле базы позавчера.
Саша резко посмотрела на него:
— Почему ты молчал?!
— Потому что не хотел тебя пугать!
— Да вы издеваетесь... — прошептала мама.
Соколов провел рукой по лицу и впервые за весь вечер выглядел действительно уставшим.
— Я разберусь.
— Нет, — резко сказал Ваня.
Тот медленно повернул голову к нему.
— Ты сейчас ничего один делать не будешь.
Между ними повис тяжелый взгляд.
Не как между отчимом и парнем его дочери.
Как между людьми, слишком глубоко увязшими в одном дерьме.
Саша почувствовала, как начинает дрожать.
И Ваня сразу это заметил.
Он повернулся к ней, мягко коснулся ее щеки.
— Эй... все нормально.
Но впервые за все время она поняла — он врет.
Саша смотрела на Ваню несколько секунд.
Слишком долго.
Потому что впервые его голос не успокаивал. Наоборот — пугал еще сильнее.
Он говорил привычное «все нормально», гладил ее по щеке, держал за руку... но глаза были совсем другими. Напряженными. Острыми. Будто он уже просчитывал что-то в голове.
И именно это выдавало правду.
Соколов медленно отошел от окна.
— Шторы не открывать, — коротко бросил он. — И свет пока не включайте.
Мама нервно усмехнулась:
— Да, конечно. Давайте вообще будем сидеть в темноте, как ненормальные.
Но голос дрожал.
Ваня молчал.
Саша заметила, как он быстро достал телефон и кому-то написал. Одно сообщение. Короткое.
— Кому ты пишешь? — тихо спросила она.
— Гене.
— Зачем?
— Чтобы проверил двор с другой стороны.
Соколов одобрительно кивнул.
И от этого внутри у Саши стало только хуже.
Слишком спокойно они себя вели.
Слишком... привычно.
Будто подобное уже происходило раньше.
— Вы можете мне нормально объяснить, что происходит?! — не выдержала она.
Никто не ответил сразу.
Соколов устало потер переносицу.
— Есть люди, которым не нравится, что я решил свернуть часть работы.
— «Часть работы»?.. — нервно переспросила мама.
Он проигнорировал.
— После последней поставки начались проблемы. Некоторые решили, что я должен им денег. Некоторые — что я слишком много знаю.
Саша почувствовала, как холод пробирается под кожу.
Последняя поставка.
Та самая.
Из-за которой она чуть не умерла.
Ваня опустил взгляд в пол.
И это добило ее окончательно.
— Ты тоже в этом участвовал?.. — тихо спросила она.
Он сразу поднял голову:
— Саш—
— Просто ответь.
Тишина.
Только где-то на кухне тихо тикали часы.
— Да, — хрипло сказал он.
У нее внутри будто что-то оборвалось.
Не потому что она не знала.
Наверное, знала всегда.
Но одно дело — догадываться. И совсем другое — услышать это вслух.
Мама закрыла глаза ладонью.
Соколов тяжело выдохнул:
— Я говорил тебе не втягивать ее.
— Я и не втягивал! — резко ответил Ваня. — Я пытался наоборот держать ее подальше!
— Отлично получилось.
— Думаешь, я сам себя за это не ненавижу?!
В комнате снова стало тихо.
Саша никогда не слышала, чтобы Ваня повышал голос на Соколова.
Никогда.
И, кажется, сам Соколов тоже.
Мужчина внимательно посмотрел на него, а потом вдруг устало сел на стул.
— Ладно, — глухо произнес он. — Сейчас не время.
Телефон Вани коротко завибрировал.
Он быстро прочитал сообщение и напрягся еще сильнее.
— Что там?.. — шепотом спросила Саша.
Он медлил пару секунд.
Слишком долго.
— Машина уехала, — наконец сказал он.
— И это хорошо, да?..
Ваня посмотрел на Соколова.
А тот медленно покачал головой.
— Нет, — тихо ответил он. — Обычно это значит, что они уже все увидели.
После этих слов стало по-настоящему страшно.
Не как в фильмах. Без криков, без сирен, без резких движений.
Наоборот — слишком тихо.
Саша почувствовала, как Ваня крепче сжал ее ладонь. Почти до боли. Будто боялся, что она исчезнет, если отпустит.
Мама первой нарушила молчание:
— Я ничего не понимаю... кто «они»?
Соколов поднялся со стула.
— Люди, с которыми лучше не сталкиваться.
— Ты сейчас серьезно?! — голос женщины дрогнул. — Ты притащил это все в наш дом?!
— Думаешь, я этого хотел?
— А мне плевать, чего ты хотел!
Саша зажмурилась.
Каждый разговор в этом доме теперь заканчивался одинаково — страхом.
Ваня вдруг отпустил ее руку и быстро подошел к окну, осторожно отодвинув край шторы.
— Блять... — тихо выдохнул он.
Соколов сразу напрягся:
— Что?
— Черная машина снова во дворе.
У мамы побледнело лицо.
— Господи...
Саша почувствовала, как внутри все начинает дрожать.
Соколов резко взял куртку со спинки стула.
— Ваня, со мной.
— Нет, — сразу сказала Саша.
Они оба обернулись.
— Ты никуда не пойдешь.
— Саш—
— Нет! — голос сорвался. — Хватит! Хватит этих разговоров, недомолвок, ваших «все под контролем»! После вашего контроля я чуть не сдохла!
Ваня замер.
Эти слова ударили по нему сильнее пощечины.
Саша почувствовала, как к глазам подступают слезы, но продолжила:
— Я устала бояться каждый день! Устала думать, что тебе позвонят и ты не вернешься! Что отчима посадят или убьют! Что мама снова будет плакать по ночам!
Тишина.
Соколов медленно отвел взгляд.
А Ваня смотрел только на нее.
Так, будто впервые видел, насколько ей действительно больно.
— Саш... — тихо произнес он.
Но она покачала головой.
— Нет. Теперь вы оба меня послушаете.
Даже мама подняла на нее удивленный взгляд.
Саша глубоко вдохнула.
— Или это заканчивается сейчас... или я уйду.
У Вани будто воздух выбили из легких.
— Что?..
— Я серьезно.
— Ты не понимаешь—
— Нет, Вань. Это вы не понимаете.
Она подошла ближе.
— Я люблю тебя. Очень. Но я больше не выдержу жить так, будто в любой момент тебе могут прострелить голову из-за какой-то поставки.
В комнате стало невозможно тихо.
Даже улица за окном будто исчезла.
Ваня медленно опустил голову.
Саша заметила, как дрожат его пальцы.
И впервые за все время их отношений он выглядел не опасным, не дерзким и не уверенным.
А просто сломанным мальчишкой, который слишком рано влез в чужую грязь и теперь не знает, как выбраться обратно.
Соколов тяжело сел обратно за стол.
Потер лицо ладонями.
И очень тихо сказал:
— Она права.
Ваня резко поднял голову.
— Саша—
— Нет, послушай, — перебил мужчина. — Я всю жизнь думал, что контролирую это дерьмо. Что смогу вовремя выйти. Но так не работает.
Он посмотрел сначала на Сашу, потом на Ваню.
— Если продолжим — рано или поздно кого-то из нас похоронят.
У мамы дрогнули губы.
А Ваня медленно закрыл глаза.
Будто услышал именно то, чего боялся больше всего.
Несколько минут никто не говорил.
Слышно было только, как на кухне тихо гудит холодильник и где-то за окном проезжают машины.
Обычный вечер.
Только внутри этой квартиры все будто рассыпалось окончательно.
Ваня стоял у окна, опустив голову. Саша смотрела на него и не узнавала. Не того Кислова, который смеялся громче всех на базе, подкалывал Гену, целовал ее в шею по ночам и рассказывал дурацкие истории до утра.
Перед ней стоял человек, который впервые действительно испугался.
Не за себя.
За нее.
Соколов медленно поднялся.
— Я поговорю с ними, — глухо сказал он.
Мама резко повернулась:
— Куда ты собрался?!
— Закрывать это все.
— Один?!
— Так будет лучше.
— Да ты с ума сошел?!
Но мужчина уже натягивал куртку.
Саша вдруг поняла: он выглядит так, будто заранее знает, что назад может не вернуться.
И от этой мысли внутри все похолодело.
— Пап...
Слово вырвалось само.
Соколов замер.
Мама тоже.
Саша сама не сразу осознала, что сказала это вслух.
Но было поздно.
Мужчина медленно обернулся.
И впервые за весь вечер в его глазах появилось что-то живое. Что-то почти болезненно теплое.
— Не уходи сейчас, — тихо сказала Саша. — Пожалуйста.
Он долго смотрел на нее.
Потом тяжело выдохнул и снял куртку обратно.
Мама прикрыла глаза ладонью, будто у нее просто закончились силы спорить.
А Ваня вдруг тихо произнес:
— Это моя вина.
Саша резко повернулась к нему.
— Не начинай.
— Нет, Саш. Если бы я тогда не полез во все это... тебя бы вообще рядом с этим дерьмом не было.
— И меня бы рядом с тобой не было тоже.
Он болезненно усмехнулся.
— Может, так было бы лучше.
— Не смей.
Ваня поднял взгляд.
И Саша увидела в нем такую усталость, что сердце сжалось.
Она подошла ближе и взяла его лицо в ладони.
— Я не жалею, что встретила тебя, слышишь?
Он прикрыл глаза, утыкаясь лбом ей в плечо.
Впервые — не как парень, который всегда всех защищает.
А как человек, которому самому нужна опора.
Соколов молча отвернулся к окну, давая им эту слабость.
Мама тихо вытерла слезы.
А потом неожиданно сказала:
— Значит так. Хватит.
Все посмотрели на нее.
— Либо мы сейчас вместе вытаскиваем себя из этого кошмара... либо эта семья развалится окончательно.
Саша замерла.
Семья.
Несмотря ни на что, мама все еще называла их семьей.
Соколов медленно кивнул.
— Я закончу дела. Аккуратно. Без новых людей и поставок.
— А потом? — тихо спросила Саша.
Он посмотрел на Ваню.
— А потом вытаскиваю отсюда его.
Ваня усмехнулся без радости:
— Думаешь, меня так просто отпустят?
— Нет, — честно ответил Соколов. — Но я не позволю тебе сдохнуть в двадцать лет.
Тишина снова повисла между ними.
Только теперь — другая.
Не ледяная.
А хрупкая. Будто после долгой бури все наконец начали слышать друг друга.
И именно в этот момент телефон Соколова резко зазвонил.
Экран вспыхнул неизвестным номером.
Мужчина посмотрел на дисплей — и лицо его моментально стало жестким.
Очень медленно он ответил:
— Да.
Несколько секунд он молчал, слушая.
А потом Саша увидела, как в его глазах исчезает последнее спокойствие.
— Понял, — тихо сказал он и сбросил вызов.
— Что случилось?.. — шепотом спросила мама.
Соколов перевел взгляд на Ваню.
— Они нашли Меленина.
Имя Егора прозвучало как удар.
Саша сразу почувствовала, как напрягся Ваня.
— Где? — резко спросил он.
Соколов молчал пару секунд, будто подбирал слова.
— На окраине. Возле старых гаражей.
Мама нахмурилась:
— И что это значит?
Но Саша уже поняла по лицу отчима — ничего хорошего.
Ваня побледнел.
— Он жив?..
Тишина.
И именно эта пауза ответила лучше любых слов.
Саша почувствовала, как внутри все резко провалилось вниз.
Перед глазами вспыхнул Егор — шумный, вечно пьяный, раздражающий. То смеющийся с Геной у костра, то сидящий с пустым взглядом после истории с Ритой.
Живой.
А теперь...
— Нет, — тихо сказал Соколов.
Мама прикрыла рот ладонью.
Саша просто застыла.
А Ваня резко отвернулся, проводя рукой по лицу.
Будто пытался стереть реальность.
— Блять... — хрипло выдохнул он.
Никто не говорил.
Потому что смерть вдруг стала не чем-то далеким.
Она подошла слишком близко.
Слишком.
Соколов устало оперся рукой о стол.
— Его нашли люди, которые работают на меня.
— Это из-за поставки?.. — тихо спросил Ваня.
— Скорее всего.
— Его убили?
— Пока не знаю.
Но лицо Соколова говорило обратное.
Он уже все понял.
Саша медленно села на стул, потому что ноги начали дрожать.
Перед глазами вдруг всплыла Рита.
Рита, которая плакала из-за него. Кричала на него. Потом целовалась с Геной, пытаясь забыться.
Рита, которая даже не знает, что человека, которого она когда-то любила, больше нет.
— Рита... — еле слышно произнесла Саша.
Ваня сразу поднял голову.
И в его взгляде она увидела тот же ужас.
— Не говори ей пока, — быстро сказал он.
— Она все равно узнает!
— Не сейчас.
— А когда?!
Он ничего не ответил.
Потому что правильного момента для такого просто не существует.
Соколов медленно взял телефон обратно в руки.
— Мне нужно ехать.
— Нет, — сразу сказала мама.
Он посмотрел на нее.
— Я должен.
— Ты никуда один не поедешь.
— Там опасно.
— А здесь будто нет?!
Ваня резко выдохнул:
— Я с вами.
— Нет, — одновременно сказали Саша и Соколов.
— Да плевать.
Саша подошла к нему вплотную.
— Вань...
Он смотрел на нее тяжелым взглядом.
— Если это действительно связано с поставкой, они могут выйти и на меня тоже.
— Именно поэтому ты никуда не пойдешь!
— Саш—
— Я не переживу, если с тобой что-то случится!
Голос сорвался.
И после этих слов Ваня будто сломался окончательно.
Он резко притянул ее к себе, утыкаясь лицом в волосы.
Так крепко, будто боялся отпустить.
— Я тоже не переживу, если что-то случится с тобой, — хрипло прошептал он.
Саша почувствовала, как дрожат его руки.
А потом впервые заметила одну страшную вещь:
Кислов всегда выглядел так, будто ничего не боится.
Но сейчас...
Сейчас он был напуган до смерти.
Саша не помнила, как они оказались у нее в комнате.
Кажется, мама что-то говорила на кухне. Соколов кому-то звонил. В квартире снова стоял шум — тяжелый, нервный, тревожный.
Но здесь, за закрытой дверью, было тихо.
Слишком тихо.
Ваня сидел на краю кровати, опустив голову. Локти упирались в колени, пальцы сцеплены в замок. Он молчал уже несколько минут.
И это пугало сильнее всего.
Саша медленно подошла ближе.
— Вань...
Он не ответил.
Только тяжело выдохнул.
— Ты не виноват, — тихо сказала она.
Парень коротко усмехнулся.
Без капли веселья.
— Все так говорят обычно перед тем, как оказывается, что виноват именно ты.
Она села рядом.
— Посмотри на меня.
Несколько секунд он не двигался.
А потом все-таки поднял взгляд.
И Саша почувствовала, как внутри все сжимается.
Глаза красные. Уставшие. Потухшие.
Будто за этот вечер он стал старше на несколько лет.
— Я должен был вытащить его раньше, — хрипло сказал Ваня. — Он начал творить хуйню после истории с Ритой. Пил постоянно, лез куда не надо... а я просто забил.
— Ты не мог знать—
— Мог.
Он резко поднялся с кровати и нервно провел рукой по волосам.
— Сначала ты чуть не умерла из-за этой дряни. Теперь Егор.
Саша молчала.
Потому что впервые не знала, что сказать.
Ваня подошел к окну.
— Я думал, что привык ко всему этому.
Он говорил тихо. Почти себе под нос.
— К разборкам. К страху. К людям, которые могут исчезнуть за одну ночь. Но когда это начинают делать с теми, кого ты знаешь...
Он запнулся.
И Саша вдруг поняла:
Ему страшно не из-за смерти.
А из-за того, что он начинает терять людей одного за другим.
Она подошла сзади и осторожно обняла его со спины.
Ваня сразу накрыл ее руки своими.
Теплыми. Дрожащими.
— Я хочу, чтобы это закончилось, — очень тихо сказал он.
Саша уткнулась лбом между его лопаток.
— Тогда закончи.
Он закрыл глаза.
— Не все так просто.
— А если не закончишь?
Тишина.
— Тогда однажды они придут уже за нами.
Сердце болезненно сжалось.
Саша крепче прижалась к нему.
— Я не хочу тебя терять.
Ваня медленно развернулся к ней.
И в этот момент весь его привычный образ будто исчез.
Не было больше самоуверенного Кислова, который смеялся опасности в лицо.
Перед ней стоял просто Ваня.
Испуганный.
Уставший.
И до безумия любящий ее.
Он осторожно коснулся ее щеки.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?..
Парень слабо усмехнулся.
— Что раньше я вообще не думал о будущем.
Саша молчала.
— А теперь думаю постоянно.
Он смотрел ей прямо в глаза.
— Потому что в этом будущем есть ты.
У Саши перехватило дыхание.
Ваня медленно прижался лбом к ее лбу.
— И я впервые в жизни хочу дожить хотя бы до двадцати пяти. Не ради себя.
Голос дрогнул.
— Ради тебя.
Саша смотрела на него, не отрываясь.
После этих слов внутри стало так тихо, будто весь мир за дверью исчез.
Ваня все еще держал ее лицо в ладонях. Осторожно. Почти бережно. Как будто боялся, что она может исчезнуть прямо сейчас.
— Не смотри так, — тихо усмехнулся он.
— Как?
— Будто я сказал что-то хорошее.
Саша сглотнула.
— А это плохо?
Он отвел взгляд.
— Для таких, как я, — да.
Она нахмурилась и тут же взяла его за руку.
— Не говори так.
— Это правда, Саш.
Ваня устало прислонился спиной к стене.
— Я рос среди людей, которые либо сидят, либо умирают раньше тридцати. Для нас нет этих... нормальных планов. Работы. Семьи. Ипотеки. Дачи с мангалом.
Он слабо усмехнулся.
— Максимум — не сдохнуть раньше времени.
Саша почувствовала, как начинает дрожать.
Потому что он говорил спокойно. Не драматично. Не пытаясь вызвать жалость.
Как факт.
— А потом появилась ты, — продолжил Ваня уже тише. — И все стало каким-то... неправильным.
— В смысле?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я начал бояться.
Саша замерла.
— Когда ты тогда не просыпалась после той таблетки... я впервые понял, что не вывезу, если тебя не станет.
У нее перехватило дыхание.
Ваня нервно провел рукой по лицу.
— И самое дерьмовое знаешь что?
— Что?..
— Что ты теперь мое слабое место.
Саша медленно покачала головой.
— Нет. Не слабое.
Он грустно усмехнулся:
— Слабое, Сурова. Потому что за себя мне было плевать всегда. А за тебя — нет.
Тишина снова накрыла комнату.
За окном кто-то проехал на машине. Где-то в квартире хлопнула дверь. Но здесь время будто остановилось.
Саша осторожно подошла ближе и взяла его лицо в ладони.
— Тогда выберись из этого.
Ваня прикрыл глаза, уткнувшись лбом ей в плечо.
— Я пытаюсь.
— Нет. Ты только думаешь об этом.
Он молчал.
А она продолжила шепотом:
— Я не хочу однажды стоять и слушать, что тебя больше нет. Не хочу бояться каждого звонка ночью. Не хочу смотреть, как ты медленно убиваешь себя ради людей, которым плевать.
Ваня тяжело выдохнул.
— Ты слишком хорошая для меня.
— А ты перестань решать за меня.
Он тихо рассмеялся. Впервые за весь вечер — по-настоящему.
Потом поднял голову и внимательно посмотрел на нее.
Долго.
Будто запоминал.
— Знаешь, — тихо сказал он, — раньше я думал, что любовь — это когда тебе с человеком хорошо.
Саша слушала молча.
— А оказалось, любовь — это когда впервые страшно потерять не себя.
Саша не ответила сразу.
Она просто смотрела на него — уставшего, растрепанного, с темными кругами под глазами и какой-то непривычной честностью во взгляде. Ваня редко говорил о чувствах. Обычно все прятал за усмешками, сигаретами и своим вечным «нормально».
Но сейчас он будто впервые снял броню.
И это пугало сильнее всего.
— Иди ко мне, — тихо сказала Саша.
Он послушно притянулся ближе, а она укутала его в объятия, медленно перебирая пальцами волосы на затылке. Ваня тяжело выдохнул ей куда-то в шею, будто только сейчас позволил себе расслабиться.
Они долго стояли молча.
Потом Саша тихо спросила:
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти от Соколова?
Ваня напрягся почти незаметно.
— Думал.
— И?
Он усмехнулся без радости:
— Из этого не уходят просто так.
Саша почувствовала, как внутри снова начинает подниматься тревога.
— Но ты же сам говорил, что пытаешься.
— Пытаюсь ради тебя.
Она закрыла глаза.
Сердце болезненно сжалось.
— Я не хочу быть причиной, по которой тебя убьют.
— А я не хочу быть причиной, по которой ты снова окажешься под таблетками и в полуобмороке.
Его голос стал жестче.
Саша вздрогнула.
Ваня тут же понял, что перегнул, и виновато провел рукой по ее спине.
— Прости.
— Нет... ты прав.
Она опустилась на кровать и подтянула колени к груди.
— После той ночи мне иногда до сих пор страшно засыпать.
Ваня молча сел рядом.
— Мне тоже.
Саша удивленно посмотрела на него.
Он нервно усмехнулся:
— Думаешь, я спал нормально после этого? Я каждую ночь проверял, дышишь ли ты вообще.
Она почувствовала, как внутри снова что-то ломается от этой тихой, больной нежности.
Ваня лег рядом и притянул ее к себе.
Комната погрузилась в полумрак. Только свет от фонаря за окном полосами ложился на стены.
— Саш.
— Мм?
— Если однажды станет слишком опасно... ты уйдешь от меня?
Она резко подняла голову.
— Нет.
— Не отвечай сразу.
— Я уже ответила.
Ваня смотрел на нее долго, внимательно.
— Даже если все станет хуже?
Саша медленно коснулась его щеки.
— Тогда мы будем выбираться вместе.
Он тихо рассмеялся.
— Ты вообще понимаешь, с кем связалась?
— С человеком, которого люблю.
После этих слов Ваня будто перестал дышать.
На секунду.
А потом прижал ее к себе так крепко, словно боялся, что весь мир сейчас попытается отобрать ее у него.
_______________________
Ночь закончилась почти спокойно.
Саша уснула у Вани на груди, пока он медленно перебирал пальцами ее волосы. Он сам не заметил, как начал привыкать к этому чувству — когда рядом кто-то дышит, прижимается ближе во сне, тихо что-то бормочет сквозь сонное состояние.
Раньше его квартира, чужие вписки, базы и подъезды всегда были просто местами, где можно переждать ночь.
А рядом с Сашей впервые появилось ощущение дома.
Он почти не спал.
Лежал и смотрел в потолок, слушая ее дыхание. Иногда переводил взгляд на нее — растрепанную, сонную, доверчиво прижавшуюся к нему.
И внутри все сжималось от странного чувства.
Слишком хрупкого для его жизни.
Под утро телефон на тумбочке завибрировал.
Ваня осторожно потянулся, чтобы не разбудить Сашу.
«Надо встретиться. Срочно.» — от Соколова.
Ни смайлов. Ни объяснений.
Только это.
Ваня нахмурился.
Что-то внутри сразу напряглось.
Он аккуратно выбрался из кровати, накинул толстовку и вышел на кухню. В квартире было тихо — видимо, мама Саши еще спала.
Через минуту снова пришло сообщение.
«Без Саши.»
Ваня медленно провел рукой по лицу.
Плохое предчувствие накрыло мгновенно.
Очень плохое.
Он стоял у окна, перечитывая сообщения, когда сзади послышался сонный голос:
— Ты чего не спишь?..
Саша появилась в дверях кухни, кутаясь в его футболку. Волосы растрепанные, глаза сонные.
И Ваня вдруг понял, насколько сильно не хочет тащить ее дальше в это все.
Она подошла ближе и сразу почувствовала напряжение.
— Что случилось?
Он быстро заблокировал телефон.
— Ничего.
— Вань.
Саша слишком хорошо его знала.
Он тяжело выдохнул и притянул ее к себе.
— Мне нужно ненадолго уехать.
— Куда?
— По делам.
Она сразу нахмурилась.
— Опять дела Соколова?
Молчание было красноречивее любых слов.
Саша отстранилась.
— Вань, ты обещал...
— Я помню.
— Тогда почему ты снова туда лезешь?!
Он раздраженно провел рукой по волосам.
— Потому что не все так просто!
— А когда будет просто?! Когда тебя посадят?! Или когда тебя пристрелят где-нибудь?!
Ее голос дрогнул на последнем слове.
Ваня резко подошел ближе и взял ее за лицо.
— Со мной ничего не случится.
Саша нервно усмехнулась:
— Все так говорят.
На кухне повисла тяжелая тишина.
Ваня смотрел на нее несколько секунд, потом вдруг уткнулся лбом в ее лоб и тихо сказал:
— Я вернусь. Слышишь?
Но почему-то впервые эти слова прозвучали не как уверенность.
А как просьба поверить.
Саша ничего не ответила.
Только смотрела на него — долго, тревожно, будто пыталась запомнить каждую черту лица заранее.
Это напугало Ваню сильнее криков.
Он коротко поцеловал ее в лоб, взял ключи со стола и вышел из квартиры.
А Саша так и осталась стоять посреди кухни в его футболке, чувствуя, как внутри медленно растет паника.
⸻
На улице моросил мелкий дождь.
Ваня сел в такси и сразу закурил, хотя бросал уже третий раз за месяц. Руки почему-то слегка дрожали.
Соколов ждал его на старой базе за городом.
Когда Ваня вошел внутрь, он сразу понял — дело серьезное.
Слишком тихо.
Никакой музыки. Никаких разговоров. Даже Боря сидел молча, нервно стуча пальцами по столу.
Гена курил у окна.
А Соколов стоял посреди помещения с каменным лицом.
— Опаздываешь, — сухо бросил он.
— Что случилось?
Соколов переглянулся с Геной.
И только потом сказал:
— Пропала партия.
Ваня нахмурился.
— Какая?
— Та самая.
Сердце неприятно ухнуло вниз.
Та самая.
Опасная. Новая. После которой Саша чуть не умерла.
— Как пропала? — тихо спросил Ваня.
— Вчера ночью машину перехватили.
— Кто?
— Пока не знаем.
Гена раздраженно выдохнул:
— Но если товар всплывет по городу — начнется пиздец.
Соколов молча подошел к столу и бросил фотографии.
Разбитая машина.
Кровь на асфальте.
И знакомое лицо одного из их людей.
Мертвого.
Ваня медленно отвел взгляд.
— Нас сливают, — тихо сказал Боря.
— Уже слили, — холодно ответил Соколов.
В помещении повисло тяжелое напряжение.
— И что теперь? — спросил Ваня.
Соколов посмотрел прямо на него.
— Теперь ты исчезаешь на время.
— Что?
— Ты слишком часто светишься рядом со мной. Если пойдут дальше — выйдут и на тебя.
Ваня резко усмехнулся:
— Поздно заботиться.
— Это не забота, — отрезал Соколов. — Это приказ.
— У меня Саша.
После этих слов Соколов на секунду прикрыл глаза.
— Именно поэтому.
Ваня почувствовал, как внутри все холодеет.
— Нет.
— Ваня—
— Нет, я не оставлю ее сейчас.
Соколов резко повысил голос:
— А если из-за тебя ее тронут?!
Тишина ударила по помещению сильнее крика.
Ваня застыл.
Именно этого он боялся.
Больше всего.
Соколов подошел ближе и уже тише сказал:
— Ты думаешь, я не вижу, как вы друг на друга смотрите? Думаешь, я не понимаю, что она тебя любит?
Ваня молчал.
— Тогда включи мозги хоть раз, — жестко продолжил Соколов. — Если кто-то решит надавить на тебя — они пойдут через нее.
Эти слова будто выбили воздух из легких.
Перед глазами сразу вспыхнуло лицо Саши.
Сонной. Домашней. Испуганной утром на кухне.
Ваня медленно сел на старый диван и закрыл лицо руками.
Впервые за долгое время он действительно не знал, что делать.
_______________________
На базе стало тихо.
Даже Гена перестал курить и отвернулся к окну, понимая, насколько все плохо.
Ваня сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в пол. В голове шумело только одно:
«Если тронут ее...»
Соколов медленно подошел ближе.
— Это временно.
Ваня коротко усмехнулся:
— У вас всегда все временно. А потом либо могила, либо срок.
Соколов ничего не ответил.
Потому что спорить было бессмысленно.
— Сколько? — глухо спросил Ваня.
— Пару недель. Пока не поймем, кто нас слил.
— А Саша?
— Саша останется дома.
Ваня резко поднял голову.
— Одну я ее не оставлю.
— За ней присмотрят.
— Кто?!
Соколов раздраженно выдохнул:
— Я.
После этих слов Ваня замолчал.
Он доверял Соколову больше, чем кому-либо в этой жизни.
Но сейчас этого было мало.
— Она меня возненавидит, — тихо сказал он.
— Лучше пусть ненавидит живого.
Эта фраза ударила слишком точно.
Ваня прикрыл глаза.
А потом тихо спросил:
— Когда ехать?
— Сегодня ночью.
⸻
Домой он вернулся только под вечер.
Саша сидела на подоконнике в его худи и листала что-то в телефоне, но сразу подняла глаза, как только услышала звук двери.
И тут же поняла.
По его лицу.
По взгляду.
По тому, как тяжело он выдохнул.
— Что случилось?..
Ваня долго молчал, снимая куртку.
А потом тихо сказал:
— Мне нужно уехать на время.
Саша побледнела.
— Что?..
— Ненадолго.
— Куда?
— Неважно.
Она резко встала.
— Нет, Вань, важно!
Он подошел ближе, пытаясь взять ее за руки, но Саша отступила.
— Это из-за Соколова? Из-за этих дел?!
Молчание.
И этого ей хватило.
— Ты издеваешься?.. — голос дрогнул. — Ты только вчера говорил, что хочешь выбраться!
— Я и хочу!
— Тогда почему снова выбираешь это?!
Ваня резко провел рукой по волосам.
— Потому что сейчас иначе нельзя!
— Да кто это решает за тебя постоянно?!
— Ты не понимаешь—
— Так объясни мне!
Он замолчал.
Не мог.
Не имел права.
И Саша вдруг горько усмехнулась, уже едва сдерживая слезы:
— Конечно. Опять твои тайны.
Ваня подошел ближе.
— Саш—
— Нет! — она резко вытерла глаза. — Я устала бояться за тебя каждую секунду! Устала просыпаться и думать, жив ли ты вообще!
Ее голос сорвался.
— Я люблю тебя, идиот... а ты каждый раз уходишь туда, откуда можешь не вернуться.
После этих слов Ваня будто сломался окончательно.
Он резко притянул ее к себе.
Крепко.
Так, будто действительно прощался.
Саша сначала пыталась вырваться, но через секунду сама вцепилась в него руками, пряча лицо у него в шее.
— Я ненавижу это все... — прошептала она сквозь слезы.
— Я тоже.
Он закрыл глаза и прижался губами к ее волосам.
А потом очень тихо сказал:
— Поэтому я и уезжаю. Чтобы это не пришло за тобой.
Саша плакала тихо.
Без истерики. Без криков.
И именно это рвало Ваню изнутри сильнее всего.
Он чувствовал, как дрожат ее плечи под его руками, и понимал — еще немного, и он просто пошлет все к черту. Соколова. Базу. Эти поставки. Всех.
Лишь бы остаться здесь.
С ней.
Но внутри уже сидел страх.
Холодный.
Животный.
Тот самый, который появился в момент, когда он увидел Сашу почти без сознания после той таблетки.
Он не переживет второй раз.
Просто не переживет.
— Посмотри на меня, — тихо сказал Ваня.
Саша медленно подняла заплаканные глаза.
У него внутри все болезненно сжалось.
— Я вернусь.
Она нервно усмехнулась сквозь слезы:
— Ты опять это говоришь.
— Потому что это правда.
— А если нет?..
Ваня замолчал.
И это молчание испугало ее сильнее любых слов.
Саша резко отвернулась, вытирая лицо ладонями.
— Ненавижу...
— Меня?
— Нет! — голос снова дрогнул. — То, что происходит с нами!
Она отошла к окну, обняв себя руками.
— Почему все не может быть нормально?.. Почему мы не можем просто жить как все люди?
Ваня смотрел на нее и понимал — она заслуживает именно этого.
Нормальной жизни.
Не ночных звонков. Не страха. Не крови на фотографиях.
Не его.
Он медленно подошел сзади и осторожно обнял ее за талию.
— Саш...
— Мм?
— Если со мной что-то—
— Замолчи.
Он прикрыл глаза.
— Ты должна знать—
— Я не хочу это знать!
Она резко развернулась к нему.
— Я не хочу слушать это так, будто ты уже прощаешься!
Ваня замер.
А потом вдруг взял ее лицо в ладони и поцеловал.
Сильно. Жадно. Отчаянно.
Так, будто пытался запомнить ее дыхание, вкус губ, каждую секунду рядом.
Саша тут же ответила, вцепившись пальцами в его толстовку.
И в этом поцелуе было все.
Страх.
Любовь.
Боль.
Нежелание отпускать.
Когда они отстранились, Саша прижалась лбом к его груди и тихо прошептала:
— Тогда возьми меня с собой.
Ваня сразу покачал головой.
— Нет.
— Почему?!
— Потому что там опасно.
— А здесь, по-твоему, безопасно?!
Он не нашелся что ответить.
Саша смотрела на него с отчаянием.
— Я не хочу ждать и сходить с ума.
— Зато я буду знать, что ты дома.
— А если придут сюда?!
— Не придут.
— Откуда ты знаешь?!
Ваня стиснул челюсть.
Никаких гарантий не было.
И они оба это понимали.
В комнате снова стало тихо.
Только дождь тихо бился в окно.
А потом Саша вдруг уткнулась лицом ему в шею и прошептала:
— Тогда хотя бы не исчезай без сообщений... пожалуйста.
Ваня закрыл глаза.
И впервые за долгое время почувствовал себя не сильным.
А просто человеком, которому страшно терять того, кого он любит.
______________________
Ночью Саша почти не спала.
Она лежала рядом с Ваней, слушая его дыхание, и боялась закрывать глаза.
Будто если уснет — он исчезнет.
Как исчезали все хорошие моменты в ее жизни.
Ваня тоже не спал.
Он лежал на спине, смотря в потолок, пока Саша пальцами медленно перебирала ткань его футболки.
Тишина между ними была тяжелой.
Но какой-то родной.
— Когда? — тихо спросила она.
— Под утро.
Саша сглотнула.
Так мало.
Катастрофически мало времени.
Она приподнялась на локтях и посмотрела на него.
В темноте его лицо казалось уставшим. Слишком взрослым для их возраста.
Под глазами тени.
Разбитые костяшки.
Нервно сжатая челюсть.
И этот взгляд человека, который постоянно ждет удара.
Саша осторожно коснулась пальцами его щеки.
— Ты хоть иногда думаешь о себе?..
Ваня слабо усмехнулся:
— Иногда.
— И?
— Обычно это заканчивается плохо.
Она грустно улыбнулась.
А потом вдруг тихо сказала:
— Я хочу запомнить этот вечер нормальным.
Он повернул голову к ней.
— Нормальным?
— Без криков. Без слез. Без разговоров о смерти.
Ваня долго смотрел на нее.
А потом притянул ближе к себе.
Саша устроилась у него на груди, слушая, как бьется его сердце.
Быстро.
Тяжело.
Как у нее самой.
— Расскажи мне что-нибудь, — прошептала она.
— Что?
— Что угодно.
Ваня ненадолго задумался.
И неожиданно начал рассказывать какую-то старую историю про них с Геной — как они однажды угнали у Бори старый мопед и врезались в мусорные баки возле школы.
Саша тихо засмеялась.
— Вы идиоты.
— Это еще мягко сказано.
— И Соколов вас не убил?
— Он ржал сильнее всех.
Она впервые за вечер улыбнулась по-настоящему.
И Ваня поймал себя на мысли, что готов отдать что угодно ради этого ее смеха.
Потом они еще долго лежали и разговаривали.
О всякой ерунде.
О фильмах.
О музыке.
О том, как Рита наконец призналась Гене, что ревновала его к каждой девушке вокруг.
О том, как Егор снова куда-то пропал.
О будущем, которое казалось таким невозможным.
А ближе к рассвету Саша вдруг тихо спросила:
— А если мы правда однажды выберемся из этого всего?..
Ваня посмотрел на нее.
— Тогда купим тебе квартиру с огромными окнами.
Она улыбнулась:
— Почему именно с окнами?
— Потому что ты постоянно сидишь на подоконниках.
Саша тихо засмеялась и спрятала лицо у него в шее.
— А ты?
— А я буду ворчать, что ты опять простудишься.
— Как старик.
— Как твой парень.
После этих слов у Саши снова защемило сердце.
Потому что звучало это слишком тепло.
Слишком по-настоящему.
И именно поэтому было страшно.
За окном начинало светать.
А время упрямо заканчивалось.
Когда первые лучи солнца скользнули по стенам комнаты, Саша поняла — момент настал.
Ваня тихо поднялся с кровати, стараясь не шуметь, хотя они оба уже давно не спали.
Саша молча наблюдала, как он надевает толстовку, берет сигареты со стола, ищет ключи.
Такие обычные движения.
И от этого становилось еще больнее.
Будто это не прощание.
Будто он просто уходит ненадолго.
Но внутри у нее все кричало обратное.
— Не провожай меня, — тихо сказал Ваня, не оборачиваясь.
Саша сразу нахмурилась:
— Почему?
Он тяжело выдохнул.
— Потому что ты опять начнешь плакать... и я не уеду.
После этих слов у нее снова защипало глаза.
Но Саша упрямо встала с кровати и подошла к нему.
— Тогда не уезжай.
Ваня закрыл глаза.
На секунду.
Будто действительно задумался.
И именно эта секунда убила ее окончательно.
Потому что она поняла — он тоже не хочет уходить.
Совсем.
Саша осторожно взяла его за руку.
— Вань...
Он медленно переплел их пальцы.
— Мне страшно, — впервые честно признался он.
Она замерла.
Никогда раньше он такого не говорил.
Никогда.
— Мне тоже, — шепотом ответила Саша.
Он притянул ее к себе и уткнулся носом в ее волосы.
Так они и стояли посреди тихой квартиры.
Слишком молодые для всех этих проблем.
Слишком влюбленные для такого прощания.
А потом в прихожей раздался звук открывающейся двери.
Соколов.
Он вошел тихо, будто заранее понимал атмосферу в квартире.
Мужчина перевел взгляд на Сашу, потом на Ваню.
И тяжело вздохнул.
— Пора.
Саша сразу сильнее вцепилась в Ваню.
Соколов отвел взгляд.
Наверное, потому что ему самому было тяжело смотреть на это.
— Я быстро, — тихо сказал Ваня ей в волосы.
Саша нервно усмехнулась:
— Все так говорят.
Он слегка отстранился и взял ее лицо в ладони.
— Слушай меня внимательно. Никаких прогулок одной. Никаких вечеринок. Телефон всегда включен.
— Ты сейчас серьезно начинаешь читать мне нотации?
— Саша.
И по одному его тону она поняла — да, серьезно.
Очень.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Ваня еще несколько секунд смотрел на нее.
Будто пытался запомнить.
А потом поцеловал.
Медленно.
Нежно.
Совсем не так, как обычно.
Слишком бережно.
Как будто боялся причинить боль даже этим.
Когда он отстранился, Саша уже не смогла сдержать слез.
— Я люблю тебя, — выдохнула она.
Ваня замер.
Потому что впервые услышал это вслух.
Не в истерике.
Не между строк.
А прямо.
Честно.
По-настоящему.
У него внутри все перевернулось.
Он прижался лбом к ее лбу и тихо ответил:
— Я тебя сильнее.
После этого он резко отпустил ее руку и вышел из квартиры.
Потому что если бы остался еще хотя бы на секунду —
он бы никуда не уехал.