часть 21
«Самое болезненное прощание — это когда вы оба любите друг друга, но понимаете, что обстоятельства сильнее вас.»
🎵 I know
Через несколько часов Саша все еще не могла привыкнуть к пустоте квартиры. Казалось, даже воздух стал другим после его ухода.
Она сидела на кухне в огромной Ваниной толстовке, поджав ноги к груди, и бессмысленно листала переписку с ним. Последнее сообщение перечитывалось уже, наверное, сотый раз.
«Я тебя сильнее.»
От этих слов внутри одновременно становилось и теплее, и больнее.
Мама несколько раз пыталась вывести ее на разговор, но Саша только отмахивалась:
— Все нормально.
Хотя нормально не было совсем.
Телефон молчал уже почти три часа.
И это медленно сводило ее с ума.
Саша знала — он занят. Знала, что там опасно. Но тревога все равно душила.
Она вышла на балкон, пытаясь отвлечься сигаретой, которую стащила у отчима еще пару дней назад.
Руки дрожали.
Внизу шумел город.
Обычная жизнь продолжалась, пока ее собственная будто остановилась.
Телефон резко завибрировал в кармане.
Саша чуть не выронила его.
«Любимый кот».
Сердце сразу заколотилось быстрее.
Любимый кот:
-Ты дома?
Нет блин на мальдивах. -
-Уже огрызаешься значит живая
Ты где был? -
- Дела
Ненавижу твое слово «дела» -
- Я тоже
С тобой все хорошо? -
- Да
Не ври-
- Плечо разбил немного.
- Ничего серьезного.
Что?! -
- Саша, успокойся
Ты издеваешься?! -
Она тут же нажала вызов.
Долгие гудки.
И наконец его голос:
— Кошка, спокойно.
У Саши сразу защипало глаза.
— Ты нормальный вообще?! «Немного разбил»?!
На фоне послышались какие-то голоса. Машина. Гена что-то говорил матом.
Ваня тихо выдохнул:
— Все нормально. Правда.
— Я хочу к тебе.
Несколько секунд он молчал.
А потом очень тихо сказал:
— Не говори так... а то я реально сорвусь и вернусь.
У Саши сжалось сердце.
— Тогда вернись.
Снова тишина.
Тяжелая.
— Не могу, — хрипло ответил он.
Она прикрыла глаза, прислоняясь спиной к холодной стене балкона.
И вдруг услышала, как кто-то на фоне сказал:
— Вань, быстрее.
После этого его голос сразу стал серьезнее.
— Мне пора.
— Нет, подожди—
— Саш.
— Что?
Он замолчал на секунду.
А потом тихо произнес:
— Просто дождись меня. Хорошо?
И связь оборвалась.
______________________
Прошло всего несколько часов.
Но для Саши они растянулись в бесконечность.
За окном уже давно стемнело. В квартире горел только свет на кухне, и телевизор тихо шумел где-то в гостиной, создавая иллюзию жизни.
Саша сидела на полу возле кровати, укутавшись в Ванину толстовку.
Телефон лежал рядом.
Без новых сообщений.
Она перечитывала старые.
Снова и снова.
«Не плачь только.»
«Я быстро.»
«Я тебя сильнее.»
Сердце болезненно сжималось каждый раз.
В какой-то момент в квартиру вернулся Соколов.
Саша услышала хлопок двери и сразу подняла голову.
Он выглядел уставшим.
Очень.
Под глазами темные тени, куртка мокрая от дождя, а в руках пачка сигарет.
Соколов остановился в коридоре, заметив Сашу.
— Ты чего не спишь?
— Не хочется.
Он понимающе кивнул.
И вдруг Саша поняла —
он тоже переживает.
Просто скрывает это лучше.
Соколов молча прошел на кухню, закурил прямо у окна и долго смотрел в темноту улицы.
Саша тихо вошла следом.
— Есть новости?
Он не ответил сразу.
И это уже было плохим знаком.
— Пока тихо, — наконец сказал он.
— Это плохо?
Соколов медленно выдохнул дым.
— Сейчас любое «тихо» — плохо.
У Саши внутри снова все похолодело.
Она опустилась на стул напротив.
— Он хоть в порядке?..
Соколов посмотрел на нее долгим взглядом.
— Ваня сильный.
— Это не ответ.
Мужчина усмехнулся уголком губ:
— Ты слишком на него влияешь.
— В смысле?
— Раньше он вообще ничего не боялся.
Саша отвела взгляд.
А потом тихо сказала:
— А сейчас боится?
Соколов затушил сигарету.
И только после этого ответил:
— За тебя — да.
Эти слова неожиданно ударили сильнее всего.
Саша почувствовала, как снова начинают дрожать руки.
Она ведь тоже боялась.
Каждую секунду.
Соколов заметил это и тяжело вздохнул.
— Он вернется.
— Ты не знаешь этого.
— Не знаю, — честно сказал он.
И от этой честности стало еще страшнее.
В квартире снова повисла тишина.
А потом телефон Саши внезапно загорелся входящим звонком.
Номер неизвестный.
Сердце моментально ушло в пятки.
Саша дрожащими руками взяла телефон.
— Алло?..
Несколько секунд в трубке была только помеха.
А потом она услышала голос Вани.
Тихий.
Хриплый.
— Саш... не пугайся только, ладно?..
________________________
Связь ловила ужасно.
Старый кнопочный телефон то шипел, то вообще замолкал, и Ваня уже в третий раз отходил дальше от заброшенного склада, пытаясь услышать Сашин голос нормально.
Рука неприятно ныла.
Кровь давно пропитала бинт под толстовкой, но сейчас это волновало меньше всего.
Главное — чтобы она не услышала, насколько ему плохо.
Он прислонился спиной к холодной стене здания и прикрыл глаза, когда в трубке наконец раздалось тихое:
— Алло?..
Сердце болезненно дернулось.
Саша.
Живая. Дома. В безопасности.
Хотя бы пока.
— Саш... не пугайся только, ладно?..
Он сразу понял по ее дыханию — испугалась.
Конечно испугалась.
Черт.
Ваня медленно сполз по стене вниз, садясь прямо на мокрый асфальт.
Где-то внутри склада Гена спорил с Борей, кто-то матерился, Соколов уже минут десять не отвечал на звонки.
Все летело к черту.
Но сейчас Ваня думал только о том, как бы не сорваться самому, услышав ее голос.
— Вань?.. Что случилось?!
Он сжал переносицу пальцами.
Не говорить.
Главное — не говорить слишком много.
— Все нормально, слышишь? Просто... не перебивай меня сейчас.
Ложь.
Нихрена не нормально.
Маршрут действительно слили.
Их машину зажали на трассе.
Если бы Гена не заметил вторую тачку слишком рано — они бы уже лежали где-нибудь в лесу.
Ваня машинально коснулся ребер и болезненно поморщился.
Повезло.
Почти.
Из здания вышел Боря.
— Быстрее, — бросил он тихо.
Ваня только махнул рукой, не отрывая телефона от уха.
— Ты где?! — голос Саши дрожал так сильно, что у него внутри все сжималось.
Дома сейчас наверняка сидит в его толстовке.
С заплаканными глазами.
Ждет.
И от этой мысли становилось хуже, чем от боли в боку.
— Если скажу — ты сорвешься искать меня.
И он знал, что это правда.
Саша бы поехала.
Хоть ночью. Хоть одна.
Такая же сумасшедшая, как и он.
— Потому что я волнуюсь!
Ваня невольно прикрыл глаза.
Господи.
Как же сильно он хотел сейчас оказаться рядом с ней.
Нормально обнять.
Уткнуться лицом ей в шею.
Услышать не через помехи.
А по-настоящему.
— Я знаю.
Связь снова зашипела.
Ваня услышал тяжелые шаги рядом — Гена закурил возле входа и молча протянул ему сигарету.
Тот отказался.
Руки и так дрожали.
— Тут немного проблемы, — тихо сказал Ваня.
И сразу понял —
зря.
Потому что Саша начала дышать чаще.
Испуганнее.
— Какие проблемы?!
Он замолчал.
Как объяснить человеку, которого любишь, что вас пытались убить?
Что кто-то из своих слил вас?
Что ты сам уже не уверен, доживешь ли до следующей недели?
— Нас нашли.
Тишина.
А потом ее сорвавшийся голос.
И внутри у Вани будто что-то разорвалось.
Он ненавидел это.
Ненавидел, что именно из-за него она теперь плачет почти каждую ночь.
Соколов говорил правду.
Раньше Ваня не боялся вообще ничего.
Ни драк.
Ни оружия.
Ни смерти.
А сейчас боялся каждого звонка.
Потому что мог услышать в трубке не ее голос.
А чужой.
Со словами, после которых жизнь закончится.
— Ты ранен?
Он усмехнулся себе под нос.
Она всегда слишком хорошо его чувствовала.
— Немного.
Гена рядом тихо выругался:
— «Немного», блять...
Ваня бросил на него предупреждающий взгляд.
Не сейчас.
Только не при ней.
Потом трубку забрал Соколов.
И Ваня впервые за долгое время услышал в его голосе настоящую тревогу.
Не за товар.
Не за дела.
За них.
Но когда телефон снова вернулся к Саше и Ваня услышал ее тихое:
«Пожалуйста... просто вернись» —
у него внутри окончательно что-то сломалось.
Потому что он вдруг понял страшную вещь.
Если с ней что-то случится —
он не переживет.
Вообще.
Никак.
— Я вернусь к тебе при любом раскладе, — сказал он спокойно.
Хотя сам уже не был уверен ни в чем.
А потом отключил звонок.
Потому что если бы услышал ее голос еще хоть секунду —
сорвался бы домой.
После звонка Ваня еще несколько секунд сидел неподвижно.
Телефон в руке медленно погас.
Внутри было пусто.
Так пусто, будто вместе с голосом Саши из него вытащили что-то живое.
Дождь моросил все сильнее.
Гена молча стоял рядом и курил, иногда поглядывая на него исподлобья.
— Херово выглядишь, — наконец бросил он.
Ваня усмехнулся без капли веселья:
— Спасибо.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Гена тяжело выдохнул дым.
— Она плакала?
Ваня ничего не ответил.
И этого оказалось достаточно.
— Блять... — тихо выругался Гена, отворачиваясь.
Несколько секунд они молчали.
Потом из здания вышел Боря.
Нервный. Злой.
— Нужно валить. Сейчас.
Ваня медленно поднялся на ноги, чувствуя, как неприятно тянет бок.
— Сокол объявился?
— Да.
— И?
Боря переглянулся с Геной.
Плохой знак.
Очень плохой.
— Нас ищут не только те, кто слил товар.
Ваня нахмурился:
— В смысле?
— Менты тоже подключились.
Тишина.
Где-то вдали проехала машина.
Ваня медленно провел рукой по лицу.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
— Откуда информация?
— У Сокола свои люди.
Гена выкинул окурок в лужу.
— Кто-то слишком громко наследил после нападения.
Ваня сразу понял, о чем речь.
Кровь.
Стрельба.
Разбитые машины.
Они действительно оставили после себя слишком много.
— И что дальше? — тихо спросил он.
Боря пожал плечами:
— Ждем Соколова.
— Ненавижу ждать.
— Все ненавидят.
Ваня снова достал телефон.
Сообщений не было.
Он открыл диалог с Сашей.
Последнее:
«Пожалуйста... просто вернись.»
У него внутри болезненно сжалось сердце.
Он быстро напечатал сообщение.
Я в порядке.
Правда.
Просто не спи до утра, ладно? -
Отправлено.
Но прочитано не было.
Ваня смотрел в экран еще пару секунд, а потом резко убрал телефон в карман.
Потому что начинал сходить с ума.
Он никогда не думал, что можно настолько сильно привязаться к человеку.
Настолько, что один чужой страх будет ломать тебя сильнее собственных ран.
— Поехали, — раздался голос Соколова.
Ваня резко поднял голову.
Тот вышел из темноты мрачнее обычного.
Мокрый, злой и какой-то слишком напряженный.
— Нашли место? — сразу спросил Боря.
— Да.
— Безопасное?
Соколов коротко усмехнулся:
— Сейчас безопасных мест нет.
От этих слов по спине пробежал холод.
Ваня молча сел в машину на заднее сиденье.
Гена рядом достал сигареты.
Боря что-то тихо обсуждал с Соколовым впереди.
Но Ваня почти не слышал их.
Он смотрел в окно на ночной город.
И думал только о том, что сейчас делает Саша.
Спит ли.
Плачет ли снова.
Ждет ли его сообщения.
А потом неожиданно поймал себя на страшной мысли:
он впервые по-настоящему захотел выбраться из этой жизни.
Не ради себя.
Ради нее.
Машина ехала по мокрой трассе уже почти час.
Дворники размеренно скрипели по стеклу, размазывая дождь, а внутри салона стояла тяжелая тишина.
Такая, от которой начинало звенеть в ушах.
Соколов сидел за рулем, крепко сжимая пальцами руль. Иногда он бросал быстрые взгляды в зеркало заднего вида — проверял Ваню.
Тот сидел у окна, опустив голову назад.
Гена рядом молча курил в приоткрытое окно, несмотря на холодный ветер.
Запах сигарет смешивался с запахом сырости, крови и бензина.
У Вани начинала кружиться голова.
Адреналин постепенно отпускал, и теперь тело вспоминало обо всех ударах сразу.
Бок жгло.
Костяшки были сбиты.
Под глазом наливался синяк.
Но сильнее всего болело где-то внутри.
Там, где все еще звучал голос Саши.
«Пожалуйста... просто вернись.»
Он закрыл глаза.
Перед ним сразу всплыло ее лицо.
Заплаканные глаза.
Дрожащие руки.
То, как она цеплялась за него утром, будто чувствовала — что-то случится.
Ваня нервно провел ладонью по лицу.
Черт.
Он не должен был позволять себе настолько привязываться.
В их жизни это слабость.
Самая опасная.
— Сильно задели? — вдруг тихо спросил Соколов.
Ваня открыл глаза.
— Нормально.
— Не пизди.
Гена коротко хмыкнул:
— Там бок смотреть надо. Его нормально приложили.
— Жить буду, — раздраженно бросил Ваня.
Соколов ничего не ответил.
Только сильнее сжал руль.
Машина свернула с трассы на какую-то темную дорогу среди леса.
Фары выхватывали мокрые деревья, лужи и старые дорожные знаки.
Место выглядело заброшенным.
Идеально для них сейчас.
Через несколько минут впереди показался старый дом.
Двухэтажный.
С облезлой краской и темными окнами.
Когда машина остановилась, Ваня сразу почувствовал, насколько устал.
Тело стало тяжелым.
Каждое движение отдавалось болью.
Гена первым вышел из машины и огляделся.
— Тихо.
Соколов кивнул.
— Заходим быстро.
Дом внутри оказался холодным и сырым.
Пахло пылью, деревом и старым табаком.
На первом этаже стоял потрепанный диван, стол и несколько стульев.
Явно чья-то временная точка.
Соколов сразу начал кому-то звонить, уходя в другую комнату.
Гена бросил рюкзак на пол и достал аптечку.
— Снимай толстовку.
— Отъебись.
— Вань.
Тот раздраженно цокнул языком, но все же стянул мокрую ткань через голову.
Гена тихо выругался.
На боку уже расплывался огромный темный синяк, а бинт пропитался кровью.
— Да ты красавец вообще.
Ваня устало усмехнулся:
— Живой же.
— Пока.
Гена сел рядом и начал осторожно разматывать бинт.
Боль сразу прострелила ребра.
Ваня стиснул челюсть, стараясь даже не дернуться.
— Терпи.
— Без тебя не догадался бы.
За окном шумел дождь.
Дом скрипел от ветра.
А где-то в соседней комнате Соколов слишком тихо разговаривал по телефону.
И эта тишина пугала больше криков.
Гена обработал рану и вдруг тихо спросил:
— Сильно любишь ее?
Ваня сначала даже не понял вопрос.
А потом усмехнулся себе под нос.
Усталой, разбитой усмешкой.
— Это настолько заметно?
— Ты ради нее сейчас готов все бросить.
Молчание.
Потому что Гена оказался прав.
Абсолютно.
Ваня опустил взгляд на телефон в руке.
Сообщение все еще не прочитано.
Наверное, уснула.
Или плачет.
От этой мысли внутри неприятно сдавило грудь.
— Я раньше думал, что это все херня, — тихо сказал он. — Ну... любовь эта вся.
Гена усмехнулся:
— А сейчас?
Ваня долго смотрел в темное окно.
На дождь.
На отражение собственного уставшего лица.
И только потом тихо ответил:
— А сейчас мне страшнее за нее, чем за себя.
Гена ничего не ответил сразу.
Только молча затянулся сигаретой и отвел взгляд в сторону окна, за которым темный лес растворялся под дождем.
Потому что понимал.
Слишком хорошо понимал.
— Она тебя тоже до смерти любит, — тихо сказал он спустя пару секунд.
Ваня нервно усмехнулся.
— В этом и проблема.
Гена нахмурился:
— Почему?
— Потому что такие, как мы, нормально не живут.
Эти слова прозвучали слишком спокойно.
Будто Ваня давно с этим смирился.
Гена хотел что-то ответить, но в этот момент из соседней комнаты вышел Соколов.
По одному его лицу стало ясно — новости плохие.
Очень.
Он бросил телефон на стол и провел рукой по уставшему лицу.
— Нас ищут быстрее, чем я думал.
Ваня сразу напрягся.
— Кто именно?
— Все сразу.
— Конкретнее.
Соколов посмотрел на него тяжелым взглядом.
— Те, кто забрал товар. И те, кому этот товар принадлежал изначально.
У Вани внутри неприятно похолодело.
Это уже не просто разборки.
Это намного хуже.
— Насколько все серьезно? — тихо спросил Гена.
Соколов горько усмехнулся.
— Настолько, что вам обоим лучше вообще не светиться ближайшее время.
Тишина.
Дом снова скрипнул от ветра.
Где-то наверху капала вода.
Ваня сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в пол.
Мысли путались.
Но среди всего хаоса в голове постоянно всплывала Саша.
Ее лицо утром.
Ее слезы.
Ее:
«Я люблю тебя.»
Черт.
Он резко встал с дивана.
Боль в боку сразу прострелила тело, но сейчас было плевать.
— Телефон дай.
Соколов нахмурился:
— Зачем?
— Позвоню ей.
— Нет.
Ваня медленно поднял взгляд.
— Что значит «нет»?
— Это значит, что сейчас нельзя.
— Мне плевать.
— А мне нет.
Соколов подошел ближе.
— Ты понимаешь, что их могут слушать? Что через один звонок могут выйти на квартиру?
— Мне похер.
— А на нее тебе тоже похер?!
Эта фраза ударила резко.
Точно.
Ваня замолчал.
Соколов тяжело выдохнул и уже спокойнее сказал:
— Ты сейчас не головой думаешь.
— Потому что она там одна.
— Она дома. С матерью. В безопасности.
— В относительной безопасности, — холодно поправил Ваня.
Соколов ничего не ответил.
Потому что он был прав.
Абсолютно.
В комнате снова повисла тишина.
Гена тихо матернулся себе под нос и сел на подоконник.
Напряжение становилось почти физическим.
А потом телефон Вани вдруг коротко завибрировал в кармане.
Все сразу замерли.
Он быстро достал его.
Сообщение от Саши.
Ведьмочка:
- Я не сплю.
- И кажется, начинаю сходить с ума.
У Вани сердце болезненно сжалось.
Он перечитал сообщение несколько раз подряд.
Потом медленно сел обратно на диван и закрыл глаза рукой.
Соколов молча наблюдал за ним.
— Видишь? — тихо сказал Ваня. — Вот поэтому я не могу просто сидеть спокойно.
Он быстро начал печатать ответ.
Пальцы дрожали от усталости и нервов.
Эй. -
Не смей накручивать себя. -
Со мной все нормально. -
Я просто очень хочу сейчас быть рядом с тобой. -
Сообщение отправилось.
И спустя буквально несколько секунд появилось:
«печатает...»
У Вани внутри сразу стало теплее.
Настолько, что даже боль на секунду отступила.
Экран телефона светился в полумраке комнаты.
Ваня смотрел на маленькую надпись «печатает...» так внимательно, будто от этого зависела его жизнь.
Хотя, наверное, так и было.
Потому что только Саша сейчас удерживала его от окончательного срыва.
Сообщение пришло почти сразу.
Ведьмочка:
- Тогда вернись.
- Мне без тебя очень плохо.
У Вани внутри все болезненно сжалось.
Так сильно, что на секунду стало трудно дышать.
Он медленно провел ладонью по лицу и опустил голову.
Гена отвел взгляд.
Соколов молча закурил.
Никто не мешал.
Потому что оба прекрасно видели —
Ваня сейчас держится только на силе воли.
Он снова посмотрел на экран.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Сотни мыслей одновременно.
«Я скоро.»
«Потерпи.»
«Я люблю тебя.»
Но ни одна не казалась правильной.
Потому что он сам уже не понимал, когда сможет вернуться.
И сможет ли вообще.
В груди неприятно ныло.
То ли от удара.
То ли от страха.
Он медленно напечатал:
Если бы я мог — уже был бы рядом. -
Сообщение отправилось.
Ваня откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
Перед ними сразу всплыл их последний вечер.
Саша в его футболке.
Теплая.
Сонная.
Сидит у него под боком и смеется над какой-то ерундой из фильма.
Тогда все казалось таким обычным.
А сейчас он сидит в каком-то сыром доме посреди леса, с разбитым боком и мыслью, что в любой момент дверь могут выбить.
Жизнь сломалась слишком быстро.
Телефон снова завибрировал.
Ведьмочка:
- Я бы сейчас все отдала, чтобы просто лежать рядом с тобой.
- И слушать как ты ворчишь.
Ваня невольно усмехнулся.
Тихо.
Устало.
И именно эта улыбка неожиданно ударила по нему сильнее всего.
Потому что он вдруг понял —
ему катастрофически не хватает дома.
Не квартиры.
Не привычной жизни.
А именно ощущения дома рядом с ней.
Гена внимательно посмотрел на него:
— Улыбаешься, как дебил.
— Завались.
— Любовь — страшная херня.
Ваня коротко хмыкнул.
— Не то слово.
Соколов молча докуривал сигарету у окна.
Но даже он слегка расслабился, видя, что Ваня хотя бы ненадолго перестал выглядеть так, будто готов сорваться и уехать обратно.
А потом телефон снова загорелся.
Но на этот раз сообщение было не от Саши.
Неизвестный номер.
Всего одна строчка.
«Она очень красивая. Было бы жаль, если с ней что-то случится.»
У Вани мгновенно исчезла улыбка.
Внутри будто что-то оборвалось.
Он резко выпрямился.
Сердце глухо ударилось о ребра.
Гена сразу заметил перемену:
— Что?
Ваня медленно показал экран.
И впервые за эту ночь Соколов по-настоящему побледнел.
В комнате стало оглушительно тихо.
Только дождь бился в окна.
И тяжелое дыхание Вани.
Он смотрел в экран телефона так, будто не понимал написанного.
Хотя понимал.
Слишком хорошо.
Пальцы медленно сжались вокруг телефона.
Так сильно, что побелели костяшки.
— Откуда номер? — резко спросил Соколов.
— Не знаю.
Гена выругался сквозь зубы и подошел ближе.
— Это пугалка?
— Нет, — холодно ответил Соколов раньше Вани. — Это предупреждение.
Ваня резко поднялся с дивана.
Боль в боку тут же прострелила тело, но он будто вообще перестал ее чувствовать.
В голове шумело только одно:
«Они знают про Сашу.»
Черт.
Черт.
Черт.
Он быстро открыл диалог с ней.
Пальцы дрожали.
Сейчас же закрой дверь в комнату. -
И не выходи из дома. -
Вообще.
Отправить.
Секунда.
Две.
Три.
«Доставлено.»
Но не прочитано.
У Вани внутри все начало холодеть.
— Позвони ей, — резко сказал он.
— Нельзя.. —
— Соколов, блять!
Впервые за долгое время он повысил голос на него.
Настолько резко, что даже Гена напрягся.
Ваня тяжело дышал, пытаясь держать себя в руках.
Но паника уже медленно пробиралась под кожу.
Потому что перед глазами слишком ярко вспыхивали варианты того, что может случиться.
Саша одна дома.
Испуганная.
Беззащитная.
И кто-то уже знает, как сильно она для него важна.
Соколов быстро достал второй телефон и начал кому-то звонить.
— Возьми трубку... — тихо процедил он сквозь зубы.
Никто не отвечал.
Ваня больше не мог стоять на месте.
Он нервно ходил по комнате, постоянно проверяя телефон.
Ничего.
Ни ответа.
Ни прочитанного сообщения.
Ни звонка.
Каждая секунда начинала сводить с ума.
— Я еду домой, — резко бросил он.
— Нет.
— Мне плевать.
— А мне нет! — Соколов впервые сорвался. — Ты сейчас именно этого от них и хочешь?!
— Они знают про нее!
— Именно поэтому ты должен думать головой!
Ваня резко ударил кулаком по стене.
Старая древесина глухо треснула.
— Да мне насрать уже на все!
И это была правда.
На товар.
На деньги.
На разборки.
На последствия.
На все.
Потому что страх за Сашу сейчас перекрывал вообще любые инстинкты самосохранения.
Телефон внезапно завибрировал.
Ваня моментально схватил его.
Саша.
Он открыл сообщение так быстро, что едва не выронил телефон.
Ведьмочка:
- Вань, что происходит?
Почему ты так пишешь?
Ты меня пугаешь.
Он шумно выдохнул.
Живая.
Господи.
Живая.
Ваня прикрыл глаза рукой, чувствуя, как внутри на секунду ослабевает напряжение.
Но ненадолго.
Потому что теперь страх стал еще реальнее.
Они действительно могут добраться до нее.
Он быстро начал печатать:
Слушай меня внимательно. -
Не подходи к окнам.
Не открывай никому дверь.
И побудь рядом с мамой.
Я скоро что-нибудь решу.
Саша прочитала почти сразу.
Появилось:
«печатает...»
А потом:
Ведьмочка:
- Ваня...
- Мне страшно.
И в этот момент Ваня понял окончательно —
если с ней что-то случится,
он сожжет к черту весь этот мир.
Ваня смотрел на сообщение, не моргая.
«Мне страшно.»
Всего два слова.
А внутри от них будто все разорвало.
Он резко отвернулся, упираясь ладонями в старый кухонный стол. Голова гудела. Мысли путались. В груди стучало так сильно, что становилось тяжело дышать.
Саша боится.
Из-за него.
Соколов внимательно наблюдал за ним.
Гена нервно курил уже вторую сигарету подряд.
Никто не говорил ни слова.
Потому что все понимали —
сейчас Ваня на грани.
Он медленно взял телефон обратно и начал печатать, стирая слова по несколько раз подряд.
Нельзя пугать ее еще сильнее.
Нельзя.
Но и врать уже не получается.
В итоге он отправил только:
Я не дам тебя в обиду. -
Слышишь?
Никогда.
Сообщение улетело.
И почти сразу экран снова загорелся.
Ведьмочка:
- Тогда вернись ко мне.
Пожалуйста.
Ваня закрыл глаза.
Все.
Хватит.
Он резко схватил куртку со спинки стула.
— Я уезжаю.
— Сядь, — холодно сказал Соколов.
— Нет.
— Ваня.
— Да пошло оно все нахуй!
Он впервые за долгое время действительно выглядел опасно.
Не как обычно — дерзко или зло.
А по-настоящему.
Глаза темные.
Челюсть напряжена.
Руки дрожат от ярости и страха одновременно.
— Они уже добрались до нее через меня! — сорвался он. — И ты предлагаешь мне просто сидеть здесь?!
Соколов резко подошел вплотную.
— А ты подумал, что будет, если ты сейчас поедешь прямо к ней?!
— Мне плевать.
— А ей — нет!
Тишина ударила сильнее крика.
Ваня тяжело дышал, смотря на него исподлобья.
И Соколов вдруг тихо сказал:
— Ты сейчас нужен ей живым. Понимаешь?
Эти слова попали точно в больное.
Ваня отвел взгляд.
Потому что понимал.
Черт возьми, понимал.
Но страх уже почти сводил его с ума.
Телефон снова завибрировал.
Саша.
Ведьмочка:
-Мама спрашивает почему я плачу.
Я не знаю что ей сказать.
У Вани внутри болезненно сжалось сердце.
Он медленно опустился обратно на диван и закрыл лицо руками.
Впервые за очень долгое время ему захотелось просто исчезнуть.
Не быть сильным.
Не решать проблемы.
Не участвовать во всем этом.
Просто оказаться рядом с ней в обычной тихой комнате, где единственная проблема — выбрать фильм на вечер.
Гена тихо сел рядом.
— Эй.
Ваня молчал.
— Мы вытащим вас из этого.
Тот нервно усмехнулся:
— Нас?
— Тебя и Сашу.
Ваня поднял уставший взгляд.
— Ты сам-то веришь в это?
Гена замолчал.
И этого было достаточно.
Потому что никто уже ни в чем не был уверен.
А за окном дождь продолжал лить так, будто пытался смыть с них всю эту жизнь.
Прошел примерно час.
Тяжелый.
Изматывающий.
Такой, после которого кажется, будто внутри тебя вместо нервов натянута колючая проволока.
Саша больше не выпускала телефон из рук.
Она сидела прямо на полу кухни, прижав колени к груди, пока мама молча гладила ее по волосам.
Та уже давно поняла —
дело не просто в ссоре или подростковых переживаниях.
Что-то действительно случилось.
Что-то страшное.
Но не давила вопросами.
Только иногда тревожно поглядывала на входную дверь.
Соколов стоял у окна в гостиной и разговаривал с кем-то по телефону почти шепотом.
Саша слышала только обрывки фраз.
— ...нет, адрес никто не должен знать...
— ...если за ними хвост, то на квартиру нельзя...
— ...да мне плевать, что он хочет домой...
После этих слов у нее снова болезненно сжалось сердце.
Ваня.
Он хотел вернуться.
Несмотря ни на что.
Телефон в ее руках снова завибрировал.
Сообщение.
Любимый кот:
- Ты сейчас где?
Саша быстро вытерла мокрые щеки ладонями и ответила:
На кухне с мамой. -
Саша дома.
Все очень плохо, да? -
Сообщение прочиталось почти мгновенно.
Но ответ не приходил.
Слишком долго.
Саша нервно закусила губу.
А потом экран снова загорелся.
Я разберусь. -
Главное — сиди дома и не отходи от телефона.
Она смотрела на это сообщение несколько секунд.
Потом резко напечатала:
Ведьмочка:
- Я не хочу, чтобы ты опять все решал один.
Ваня прочитал.
И снова тишина.
Там, в старом доме посреди леса, он сидел на продавленном диване и смотрел на ее сообщение так, будто оно било под ребра сильнее любой драки.
Потому что она права.
Он всегда все тащил на себе.
Всегда лез вперед.
Всегда думал, что справится.
А теперь из-за этого под ударом оказалась она.
Гена сидел напротив и молча наблюдал за ним.
— Что пишет?
Ваня усмехнулся без радости:
— Что устала от того, что я все решаю один.
— Ну... она права.
— Знаю.
Он устало провел рукой по лицу.
Телефон снова оказался в руках.
Пальцы зависли над экраном.
И впервые за долгое время Ваня честно написал то, что действительно чувствовал.
Я просто боюсь потерять тебя.
Сильно. -
Когда сообщение пришло Саше, у нее перехватило дыхание.
Потому что Ваня почти никогда не говорил о страхе.
Никогда не показывал слабость.
А сейчас —
показал.
И именно это испугало ее сильнее всего.
Саша перечитывала сообщение снова и снова.
«Я просто боюсь потерять тебя.»
Эти слова будто выбили воздух из легких.
Потому что Ваня никогда так не говорил.
Он мог злиться. Шутить. Огрызаться. Молчать часами.
Но не признаваться в страхе.
Особенно — в таком.
У нее снова защипало глаза.
Мама осторожно коснулась ее плеча:
— Сашенька... что происходит?
Саша медленно подняла взгляд.
И впервые за все время поняла —
она больше не может делать вид, что все нормально.
Но сказать правду тоже не могла.
Потому что тогда мама испугается еще сильнее.
— У Вани проблемы, — тихо ответила она.
Мама нахмурилась:
— Какие?
Саша отвела взгляд.
— Серьезные.
Тишина.
А потом мама вдруг очень тихо сказала:
— Ты его любишь?
У Саши внутри все болезненно сжалось.
Она медленно кивнула.
И именно в этот момент где-то в гостиной Соколов резко повысил голос:
— Нет, я сказал!
Обе сразу вздрогнули.
Саша поднялась с места почти мгновенно.
Сердце заколотилось.
Она быстро вышла в коридор.
Соколов стоял у окна спиной к ней, сжимая телефон так сильно, что побелели пальцы.
— Мне плевать, что он хочет приехать! — зло бросил он в трубку. — Если за ним следят, он приведет их прямо сюда!
У Саши внутри все похолодело.
Он хочет приехать.
Господи.
Она сделала шаг вперед:
— Он собирается сюда?..
Соколов резко обернулся.
И по его взгляду она сразу поняла —
да.
— Саша, иди в комнату.
— Нет!
Он устало провел рукой по лицу.
— Он не слушает никого сейчас.
— Потому что переживает за меня!
— А я переживаю за вас обоих!
В этот момент телефон Саши снова завибрировал.
Сообщение от Вани.
Любимый кот:
- Я скоро приеду.
У нее моментально задрожали руки.
Она быстро начала печатать ответ:
Нет.
Не приезжай.
Пожалуйста.
Если это опасно — не надо. -
Сообщение прочиталось почти сразу.
Но ответа не было.
Слишком долго.
Саша нервно смотрела на экран.
Секунда.
Две.
Три.
А потом телефон зазвонил.
Ваня.
Она ответила сразу.
— Ты совсем идиот?! — голос сорвался быстрее, чем она успела себя остановить. — Ты зачем едешь сюда?!
На другом конце несколько секунд была тишина.
А потом его тихое:
— Потому что ты боишься.
У Саши защемило сердце.
— А ты думаешь, мне станет легче, если с тобой что-то случится по дороге?!
— Со мной ничего не случится.
— Не ври мне!
Он шумно выдохнул в трубку.
Слышно было, как где-то рядом хлопнула дверь машины и Гена что-то раздраженно сказал.
— Саш...
— Нет, послушай меня сейчас! — у нее уже дрожал голос от слез. — Я не переживу, если ты приедешь сюда и из-за меня—
— Из-за тебя я как раз и еду.
После этих слов она замолчала.
А Ваня тихо добавил:
— Я не могу сидеть там, пока тебе страшно здесь одной. Не могу, понимаешь?..
Саша зажмурилась, крепче сжимая телефон.
Его голос был уставшим.
Хриплым.
Но таким родным, что от этого становилось только больнее.
— Вань... — она судорожно выдохнула. — Ты не понимаешь, как мне страшно сейчас.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь! Я каждую минуту думаю, что тебе могут позвонить в последний раз! Что ты просто исчезнешь!
На том конце стало тихо.
Слишком тихо.
Будто он замер.
А потом очень спокойно спросил:
— Ты правда думаешь, что я смогу оставить тебя сейчас одну?
У Саши задрожали губы.
Потому что она знала ответ.
Нет.
Не сможет.
Так же, как и она не смогла бы оставить его.
В гостиной Соколов раздраженно ходил из стороны в сторону, иногда бросая тяжелые взгляды на телефон в руках девушки.
Он прекрасно слышал разговор.
И с каждой секундой понимал —
Ваня все равно приедет.
Никто его уже не остановит.
— Ты хотя бы не один? — тихо спросила Саша.
В трубке послышался короткий смешок.
— Гена рядом сидит и материт меня взглядом.
Где-то на фоне действительно раздался голос Гены:
— Потому что ты конченый.
Несмотря на страх, Саша нервно улыбнулась сквозь слезы.
И Ваня сразу это услышал.
У него внутри что-то болезненно сжалось.
Господи.
Как же ему не хватало ее.
— Вот так лучше, — тихо сказал он.
— Что лучше?
— Когда ты смеешься.
Саша прикрыла глаза рукой.
Сердце билось слишком быстро.
Она представила его сейчас.
Темную машину.
Дождь за окнами.
Разбитые руки.
Уставший взгляд.
И то, как он все равно едет к ней, несмотря ни на что.
Из-за нее.
Ради нее.
— Вань...
— Мм?
— Я боюсь, что однажды ты не вернешься.
Эти слова прозвучали почти шепотом.
Но ударили сильнее крика.
На несколько секунд Ваня вообще перестал отвечать.
Только шум дороги в трубке.
Потом тихий вдох.
И наконец его голос:
— Тогда я буду возвращаться до тех пор, пока не получится.
У Саши снова защипало глаза.
— Ты невозможный.
— А ты слишком сильно меня любишь.
— Потому что ты придурок.
Ваня тихо усмехнулся.
В машине на секунду стало легче.
Даже Гена отвернулся к окну, чтобы не мешать.
Но спокойствие длилось недолго.
Потому что в следующую секунду Соколов резко подошел к Саше и забрал у нее телефон.
— Алло, — холодно сказал он.
— Даже не начинай.
— Я тебе сейчас адрес перекрою и колеса прострелю.
— Попробуй.
— Ваня—
— Я еду домой.
Тишина.
Напряженная.
Тяжелая.
А потом Соколов вдруг очень тихо сказал:
— Если за тобой хвост — ты их приведешь прямо к ней.
Эти слова заставили Ваню замолчать.
В машине сразу стало ощутимо холоднее.
Гена медленно повернул голову к нему.
Потому что именно этого они все боялись больше всего.
Ваня ничего не ответил сразу.
Только сильнее сжал телефон в руке и перевел взгляд в окно машины.
Темная трасса.
Мокрый асфальт.
Редкие фары встречных машин.
И где-то там —
Саша.
Испуганная.
Ждущая его.
Он прикрыл глаза.
Соколов прав.
Черт возьми, прав.
Если за ними действительно следят, то сейчас Ваня сам может привести опасность прямо к ее дому.
Но мысль о том, что она там одна и боится, сводила его с ума сильнее любых угроз.
— Вань? — тихо позвала Саша из трубки.
Он медленно выдохнул.
— Я тут.
— Пожалуйста... не молчи так.
У него внутри болезненно сжалось сердце.
Даже сейчас она думала не о себе.
О нем.
Соколов устало провел рукой по лицу и отошел к окну, давая ему возможность говорить дальше.
Наверное, понимал —
иначе Ваня окончательно сорвется.
— Саш.
— Мм?
— Закрой сейчас дверь в комнату и посиди там, ладно?
— Ты меня пугаешь.
— Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.
Она замолчала.
А потом тихо спросила:
— Ты правда не приедешь?
Эти слова ударили слишком больно.
Ваня опустил голову.
Гена рядом отвернулся к окну, будто специально не хотел видеть его лицо сейчас.
Потому что там было все.
Страх.
Бессилие.
Любовь.
И почти физическая боль от необходимости выбирать.
— Я не знаю, — честно ответил Ваня.
У Саши сразу защипало глаза.
Она села прямо на пол возле своей кровати, крепче прижимая телефон к уху.
Комната казалась чужой.
Пустой.
Без него.
— Я просто хочу тебя обнять сейчас... — почти шепотом сказала она.
Ваня закрыл глаза.
И на секунду ему действительно показалось, будто он чувствует ее рядом.
Теплую.
Сонную.
В его толстовке.
С упрямым взглядом и дрожащими руками.
Он тихо усмехнулся себе под нос.
— Ты же понимаешь, что я теперь вообще не смогу нормально думать после таких слов?
Саша нервно улыбнулась сквозь слезы.
— А я и не хочу, чтобы ты думал.
— Это заметно.
На несколько секунд между ними снова появилось что-то теплое.
Родное.
Будто не было этих угроз, крови, страха и ночных дорог.
Только они.
Но внезапно Гена резко выпрямился на переднем сиденье.
— Сзади машина.
Ваня сразу поднял голову.
Соколов моментально подошел ближе:
— Какая?
— Темная. Уже минут десять висит.
Внутри все похолодело.
Кислов быстро выглянул в заднее стекло.
И тихо выругался.
— Блять.
Саша сразу услышала перемену в их голосах.
— Что случилось?..
Ваня стиснул челюсть.
Секунда.
Решение пришло мгновенно.
— Саш, слушай меня внимательно.
— Вань—
— Нет, слушай. Сейчас ты кладешь трубку, идешь к Соколову и ни на шаг от него не отходишь. Поняла?
Ее сердце сорвалось куда-то вниз.
— Почему?..
Он смотрел в темноту позади машины.
На фары, которые действительно не отставали.
И впервые за эту ночь почувствовал настоящий животный страх.
Не за себя.
За нее.
— Потому что я очень хочу, чтобы ты дождалась меня дома.
На том конце послышался резкий шум шин по мокрой дороге и приглушенное ругательство Гены.
Сердце у Саши тут же сорвалось вниз.
— Ваня, что происходит?!
Несколько секунд он молчал.
Будто решал, говорить ей правду или нет.
А потом коротко выдохнул:
— Кажется, за нами хвост.
У нее подкосились ноги.
Саша медленно опустилась на пол возле кровати, крепче прижимая телефон к уху.
В трубке теперь слышались напряженные голоса.
Гена что-то быстро говорил.
Хлопнула дверь машины.
Мотор заревел громче.
А Ваня тяжело дышал в телефон.
— Эй... — тихо позвал он. — Только не плачь сейчас, ладно?
И именно после этих слов Саша поняла, что уже плачет.
Тихо.
Беззвучно.
Потому что ей было по-настоящему страшно.
Не за себя.
За него.
Соколов сразу заметил ее состояние и быстро подошел ближе.
— Что случилось?
Саша подняла на него испуганный взгляд:
— За ними кто-то едет...
Лицо Соколова моментально стало жестче.
Он резко забрал у нее телефон.
— Ваня.
— Да.
— Сколько машин?
— Пока одна.
— Номера?
— Нет номеров.
Соколов тихо выругался.
И от этого Саше стало еще хуже.
Потому что отчим почти никогда не показывал настоящую тревогу.
— Где вы сейчас?
— На объездной возле старого моста.
Соколов быстро пошел в сторону кухни, уже набирая кого-то второй рукой.
— Не тормозите нигде. И не вздумай ехать сюда.
— Я знаю.
Но по голосу Вани Соколов сразу понял —
тот все равно думает о доме.
О Саше.
Постоянно.
Саша сидела на полу и слушала их разговор будто через воду.
Все происходило слишком быстро.
Слишком страшно.
Она только сильнее сжимала телефон, когда Соколов снова отдал его ей.
— Вань...
— Я тут.
Его голос был хриплым.
Уставшим.
Но стоило ей услышать его —
сердце все равно начинало биться быстрее.
— Ты обещал вернуться... — прошептала она дрожащим голосом.
На секунду в трубке стало тихо.
Только шум дороги.
Дождь.
И тяжелое дыхание Вани.
— И я вернусь.
— А если—
— Никаких «если», Саш.
Он сказал это слишком резко.
Потому что сам боялся этой мысли.
Боялся произнести ее вслух.
Саша закрыла глаза.
По щекам снова текли слезы.
А потом Ваня неожиданно тихо сказал:
— Когда все закончится... давай уедем отсюда.
Она замерла.
— Что?..
Даже Соколов, стоящий рядом, медленно повернул голову в сторону телефона.
Ваня тихо усмехнулся.
Устало.
Но впервые за долгое время — по-настоящему.
— Куда угодно. Хоть в другой город. Хоть в деревню какую-нибудь. Мне плевать.
Саша почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
Слишком сильно.
Слишком тепло для всей этой ночи.
— Ты сейчас серьезно?..
— Впервые в жизни — да.
У нее снова защипало глаза.
Но теперь вместе со страхом появилась надежда.
Настоящая.
Будто впереди все-таки может быть жизнь без этого ужаса.
И именно в этот момент в трубке раздался резкий удар.
Очень громкий.
Машину Вани качнуло так сильно, что он выругался.
Саша вскрикнула от испуга.
А Гена зло крикнул где-то рядом:
— Они нас таранят!
У Саши внутри все оборвалось.
Она резко поднялась на ноги, едва не выронив телефон.
— Ваня?!
В трубке раздался оглушительный скрежет металла, тяжелое дыхание и ругань Гены.
Машину снова качнуло.
Настолько сильно, что где-то на фоне треснуло стекло.
Саша побледнела.
Соколов мгновенно выхватил у нее телефон:
—Кислов!
Несколько секунд ответа не было.
Только шум дороги.
Потом хриплый голос:
— Мы в норме...
Но даже через помехи было слышно —
нихрена они не в норме.
Саша прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать слезы.
Сердце колотилось так сильно, что начинало мутить.
— Они опять заходят справа! — резко крикнул Гена где-то рядом.
Раздался визг шин.
Ваня тихо выругался.
А потом вдруг очень спокойно сказал в трубку:
— Саш, послушай меня сейчас внимательно.
От этого спокойствия ей стало еще страшнее.
— Не надо... — голос дрогнул. — Пожалуйста, не говори так...
— Эй.
Он тяжело дышал.
Будто пытался говорить ровно через боль.
— Я люблю тебя. Поняла?
У Саши моментально потекли слезы.
— Ваня...
— И чтобы сейчас ни случилось — ты ни в чем не виновата.
— Замолчи! — почти сорвалась она. — Даже не смей так говорить!
Соколов резко отвернулся к окну, сжимая челюсть.
Потому что прекрасно понимал, к чему обычно приводят такие разговоры.
В машине Ваня крепче перехватил телефон.
За окном мелькали мокрые деревья и редкие фонари.
Черная машина снова приблизилась почти вплотную.
Слишком близко.
Гена зло ударил ладонью по панели:
— Они нас прижмут сейчас!
Ваня быстро посмотрел назад.
Трое.
Может, четверо внутри.
И явно настроены не просто напугать.
Черт.
Он снова услышал в трубке тихое Сашино дыхание.
Испуганное.
Дрожащее.
И в этот момент понял —
если выберется отсюда живым, больше никогда не позволит ей плакать из-за этого дерьма.
Никогда.
— Саш.
— Мм?..
— Помнишь, ты спрашивала, почему я раньше не предлагал тебе встречаться нормально?
Несмотря на истерику внутри, она нервно всхлипнула:
— Сейчас не время!
— А мне кажется, самое время.
Машину снова резко ударило сбоку.
Гена выругался так громко, что Саша вздрогнула.
Но Ваня продолжал говорить только для нее.
Будто кроме их голосов сейчас ничего не существовало.
— Потому что я боялся.
Саша замерла.
— Чего?..
Он усмехнулся себе под нос.
Грустно.
Устало.
— Что однажды ты станешь самым важным человеком в моей жизни.
Саша закрыла глаза рукой, уже не пытаясь остановить слезы.
А Ваня тихо добавил:
— И вот теперь все именно так.
В следующую секунду раздался новый удар.
Намного сильнее предыдущего.
Послышался треск стекла.
Гена резко крикнул:
— Ваня, блять!
А потом связь оборвалась.
Связь оборвалась резко.
Так резко, что Саша сначала даже не поняла.
Она просто продолжала прижимать телефон к уху, будто еще могла услышать его дыхание.
Шум.
Тишина.
И короткие гудки.
У нее внутри будто что-то рухнуло.
— Ваня?.. — тихо прошептала она. — Вань?..
Никто не ответил.
Телефон медленно выскользнул из дрожащих пальцев и ударился о пол.
Саша замерла.
А потом резко сорвалась с места.
— Нет.
Голос прозвучал слабо.
Почти сломанно.
— Нет, нет, нет...
Она начала судорожно поднимать телефон обратно, пытаясь перезвонить.
Раз.
Два.
Три.
«Абонент вне зоны действия сети.»
Саша почувствовала, как внутри поднимается настоящая паника.
Не тревога.
Не страх.
А животный ужас.
Потому что последние звуки, которые она слышала —
удар металла.
Крик Гены.
И тишина.
— Саша.
Соколов подошел ближе, но она резко отшатнулась.
— Нет! Позвони ему! Позвони еще раз!
— Успокойся—
— Какое успокойся?!
Голос сорвался почти на истерику.
Из кухни выбежала мама Саши, испуганно переводя взгляд между ними.
— Что случилось?!
Но Саша уже не слышала.
Она снова и снова нажимала кнопку вызова.
Гудки.
Сброс.
Нет сети.
Нет ответа.
Каждый новый звук будто вбивал в грудную клетку что-то острое.
Соколов быстро достал свой телефон и начал звонить кому-то из своих.
Голос его стал жестким, собранным.
Опасным.
— Быстро мне их геолокацию. Сейчас.
Саша стояла посреди комнаты босая, бледная и совершенно потерянная.
В голове шумело.
Перед глазами вспыхивали последние секунды разговора.
«Я люблю тебя.»
«Самый важный человек.»
А потом удар.
Она резко закрыла лицо руками.
Дышать становилось тяжело.
Будто воздуха в квартире внезапно стало слишком мало.
Мама осторожно подошла ближе:
— Сашенька...
И именно этот спокойный голос окончательно ее сломал.
Саша всхлипнула так резко, будто захлебнулась собственным воздухом.
— Мам...
Слезы хлынули моментально.
Она вцепилась пальцами в рукава толстовки и медленно сползла вниз по стене.
— Там Ваня...
Голос дрожал настолько сильно, что слова едва можно было разобрать.
— Их машину таранили...
Мама побледнела.
Соколов резко отвернулся к окну, сжимая телефон.
Он тоже нервничал.
Очень.
Хотя старательно скрывал.
Потому что понимал —
если с Ваней что-то случится, Саша этого не переживет.
Телефон в его руке наконец завибрировал.
Соколов сразу ответил:
— Да.
Тишина.
Потом его лицо резко изменилось.
— Где?!
Саша моментально подняла голову.
Сердце заколотилось так сильно, что заболела грудь.
— Они свернули с трассы возле старого карьера, — быстро сказал Соколов. — Машина сильно разбита?
Пауза.
Саша буквально перестала дышать.
— Понял. Выезжаю.
Он сбросил вызов.
Саша вскочила на ноги:
— Что с ними?!
Соколов несколько секунд молчал.
И это молчание пугало сильнее любого ответа.
— Живы.
У Саши моментально подкосились ноги от облегчения.
Но Соколов продолжил:
— Ваня ранен.
Мир будто снова качнулся.
— Насколько?..
Он отвел взгляд.
И именно это добило ее окончательно.
Потому что если даже Соколов не может сразу ответить —
значит все действительно плохо.
— Я еду к ним, — коротко сказал он, быстро надевая куртку.
— Я с тобой.
— Нет.
— Я сказала, я с тобой!
В квартире повисла тяжелая тишина.
Соколов медленно посмотрел на нее.
На ее заплаканное лицо.
Дрожащие руки.
И абсолютно сломанный взгляд.
А потом устало закрыл глаза.
Потому что уже понимал —
остановить ее сейчас невозможно.
Собирались молча.
Слишком быстро.
Слишком нервно.
Соколов на ходу проверял телефон, засовывал что-то в карманы куртки, искал ключи от машины.
Мама Саши стояла посреди коридора бледная и растерянная.
— Может, не надо ей ехать?.. — тихо спросила она.
Но Саша уже натягивала кроссовки дрожащими руками.
Она почти ничего не слышала вокруг.
В голове было только одно:
«Ваня ранен.»
И от этой мысли внутри все холодело.
Соколов резко открыл входную дверь:
— Быстро.
На улице лил дождь.
Холодный.
Колючий.
Саша даже не почувствовала, как промокла за несколько секунд, пока добегала до машины.
Она сразу залезла на переднее сиденье и вцепилась пальцами в телефон.
Экран был пуст.
Ни звонков.
Ни сообщений.
Ничего.
Соколов завел двигатель и резко тронулся с места.
Машина рванула по мокрым улицам почти на полной скорости.
Фонари смазывались за окнами длинными желтыми полосами.
Саша нервно кусала губы, постоянно набирая номер Вани.
Без ответа.
Каждый раз.
— Он точно жив?.. — тихо спросила она спустя несколько минут.
Соколов крепче сжал руль.
— Да.
— Тогда почему не отвечает?!
Он промолчал.
И это молчание снова напугало ее.
Саша резко отвернулась к окну, чувствуя, как дрожат руки.
Перед глазами всплывали самые ужасные картинки.
Разбитая машина.
Кровь.
Его лицо.
Господи.
Только бы успеть.
Только бы он был жив.
Соколов резко свернул с трассы на старую дорогу, ведущую к карьеру.
Здесь почти не было света.
Только дождь.
Грязь.
И темный лес вокруг.
Машину трясло на неровной дороге.
Саша почти не дышала.
А потом впереди наконец появились фары.
Несколько машин.
Люди.
И темный силуэт разбитого автомобиля у обочины.
У Саши моментально остановилось сердце.
— Ваня... — почти беззвучно выдохнула она.
Соколов еще не успел нормально затормозить, а она уже выскочила из машины.
Дождь сразу ударил по лицу.
Кроссовки скользили по мокрой земле.
Кто-то окликнул ее, но Саша даже не обернулась.
Она увидела машину.
Разбитую почти полностью с одной стороны.
Стекло осыпалось на мокрый асфальт.
Передняя дверь была вмята.
И рядом —
Гена.
С разбитой губой и кровью на щеке.
Он резко поднял голову, увидев Сашу.
— Тихо, тихо—
Но она уже заметила Ваню.
Он сидел прямо на мокрой земле возле машины, опираясь спиной о колесо.
Куртка была пропитана кровью.
Голова опущена.
Одна рука прижата к боку.
Саша почувствовала, как внутри все оборвалось.
— Господи...
Она сорвалась к нему почти бегом.
— Ваня!
Тот медленно поднял голову на ее голос.
Под глазом огромный синяк.
Разбитая губа.
Кровь на виске.
Но когда он увидел ее —
взгляд сразу стал другим.
Живым.
— Ты зачем приехала?.. — хрипло выдохнул он.
Саша упала рядом на колени прямо в грязь, совершенно не замечая дождя.
Руки тут же потянулись к его лицу.
Холодному.
Мокрому.
Живому.
И только тогда она поняла —
сама все это время почти не дышала.
— Ты... ты вообще нормальный?! — голос сорвался. — Я думала...
Договорить не получилось.
Слезы снова хлынули сами собой.
Ваня устало прикрыл глаза и слабо усмехнулся.
Даже сейчас.
Даже в таком состоянии.
— Эй... ну ты чего...
Но Саша уже трясущимися руками обнимала его за шею так крепко, будто боялась, что если отпустит — он исчезнет.
И Ваня впервые за эту ночь действительно почувствовал себя в безопасности.
Дождь продолжал лить.
Холодные капли стекали по волосам Саши, по ее щекам, смешиваясь со слезами, но она будто вообще ничего не чувствовала.
Только его.
Живого.
Теплого.
Пусть и дрожащего от боли.
Ваня тяжело выдохнул ей куда-то в плечо и медленно закрыл глаза.
От нее пахло домом.
Шампунем.
Его толстовкой.
И чем-то таким родным, от чего внутри становилось невыносимо спокойно.
После всей этой ночи —
слишком спокойно.
Саша все еще держала его лицо в ладонях, судорожно осматривая каждую ссадину.
— Господи... у тебя кровь...
— Удивительно, да? — хрипло усмехнулся он.
— Замолчи.
Голос дрожал.
Сильно.
И Ваня сразу понял —
она держится из последних сил.
Он осторожно коснулся ее запястья холодными пальцами.
— Эй... я живой.
После этих слов Саша резко зажмурилась, будто именно они окончательно добили ее.
— Ты не понимаешь... — шепотом выдохнула она. — Я думала, что потеряла тебя...
В груди у Вани что-то болезненно сжалось.
Так сильно, что на секунду стало тяжелее дышать.
Он ведь тоже испугался.
По-настоящему.
Не когда машину ударили.
Не когда их начали зажимать на трассе.
А в тот момент, когда услышал ее плач в трубке.
Потому что вдруг понял —
если сейчас умрет, она останется с этим навсегда.
С этой ночью.
С этим страхом.
С последними словами по телефону.
И именно это оказалось страшнее смерти.
— Саш.
Она подняла на него мокрые глаза.
Красные от слез.
Испуганные до невозможности.
Ваня смотрел на нее несколько секунд.
Долго.
Будто пытался запомнить каждую черту лица.
А потом тихо сказал:
— Прости меня.
Саша сразу замотала головой.
— Нет.
— За все это.
— Не смей сейчас извиняться.
— Я втянул тебя в—
— Ваня!
Она почти сорвалась.
Снова схватила его за куртку, придвигаясь ближе.
— Если ты сейчас скажешь хоть слово про то, что мне лучше без тебя, я тебя ударю.
Несмотря на боль, Ваня тихо рассмеялся.
Хрипло.
Слабо.
Но впервые за последние часы — искренне.
Гена, стоящий рядом, нервно отвел взгляд и закурил новую сигарету.
Соколов разговаривал с какими-то людьми возле машин, но постоянно поглядывал в их сторону.
Потому что видел —
они сейчас существуют только друг для друга.
И ничего вокруг больше не имеет значения.
Саша осторожно коснулась пальцами разбитой губы Вани.
Тот поморщился.
— Больно?
— Терпимо.
— Врешь.
— Немного.
Она судорожно выдохнула и неожиданно уткнулась лбом в его плечо.
Мокрая.
Дрожащая.
Совсем маленькая сейчас.
И Ваня медленно обнял ее одной рукой, несмотря на резкую боль в боку.
Все равно.
Плевать.
Лишь бы держать ее рядом.
— Я так тебя люблю... — шепотом выдохнула Саша.
У него внутри все перевернулось.
Он закрыл глаза.
Черт.
Никогда раньше эти слова не звучали настолько страшно.
Потому что теперь он слишком хорошо понимал —
любить кого-то значит постоянно бояться потерять.
Ваня медленно зарылся пальцами в ее мокрые волосы и тихо сказал:
— Я больше не хочу такой жизни.
Саша замерла.
Он говорил очень спокойно.
Но именно это и пугало.
— Я серьезно, Саш.
Она медленно подняла голову.
И впервые увидела в его глазах не злость, не привычную дерзость, не холод.
Усталость.
Настоящую.
Глубокую.
— Я заебался, — тихо признался он. — От всего этого.
Дождь шумел вокруг почти оглушающе.
Где-то хлопали двери машин.
Кто-то переговаривался.
Но для Саши сейчас существовал только он.
Разбитый.
Уставший.
Живой.
И впервые по-настоящему честный.
Саша не сразу ответила.
Она просто смотрела на него — долго, внимательно, будто пыталась понять, не ранит ли его любое движение или слово.
Дождь стекал по его лицу, смешивался с кровью на виске, и от этого он выглядел одновременно живым и каким-то слишком уставшим для своего возраста.
— Я тоже, — тихо сказала она наконец.
Ваня чуть приподнял взгляд.
— Чего?
Саша сглотнула, голос дрогнул, но она не отвела глаз:
— Я тоже за... устала. От всего этого. От страха. От того, что каждую ночь думаю — ты вернёшься или нет.
Он на секунду замер.
Даже шум вокруг будто стал тише.
Соколов где-то в стороне резко сказал кому-то отойти от машины, Гена выругался, но это всё было как фон — далекий, неважный.
Ваня медленно выдохнул.
— Я не хотел, чтобы ты это проживала.
— Но я проживаю.
Саша аккуратно коснулась его руки — осторожно, будто боялась, что он снова исчезнет, если надавит сильнее.
— И я не хочу больше просто ждать и бояться.
Ваня сжал челюсть.
Он смотрел на неё долго.
Слишком долго для такой ночи.
— Ты понимаешь, что это не закончится за один день? — тихо спросил он.
Саша кивнула.
— Понимаю.
— И что я не могу просто взять и выйти из этого?
Она чуть горько усмехнулась сквозь слёзы.
— Ты уже почти вышел сегодня. Ради меня.
Эти слова попали точно.
Ваня отвёл взгляд, будто не выдержал.
Пальцы на её руке дрогнули.
— Я чуть не потерял тебя по дороге сюда, — хрипло сказал он.
Саша резко напряглась.
— Но не потерял.
— В этот раз — нет.
Он на секунду прикрыл глаза, будто вспоминая удар, визг шин, темноту в зеркале.
И снова посмотрел на неё.
— Саш... если я останусь рядом, это всегда будет так.
Она молчала.
А потом тихо, но очень чётко:
— Тогда давай делать так, чтобы это «всегда» перестало быть таким.
Ваня нахмурился:
— Это не так просто.
— Я и не говорю, что просто.
Саша выпрямилась, всё ещё сидя в грязи рядом с ним, мокрая, дрожащая, но упрямая.
— Я говорю, что я с тобой. Даже если это сложно.
Он смотрел на неё так, будто впервые видел не только страх в её глазах, но и что-то другое.
Решимость.
Такая же, как у него самого — когда он уже не может отступить.
Где-то рядом Соколов подошёл ближе, тяжело выдохнул, оценивая их обоих.
— Машину увезут. Вам лучше ехать.
Ваня медленно кивнул, но не сразу встал.
Он всё ещё держал Сашу за руку.
Сильно.
Как будто проверял, что она правда здесь.
— Ты точно в порядке? — тихо спросила она.
Он усмехнулся уголком губ.
— Относительно.
— Это не ответ.
— Я жив.
Саша резко выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить.
А потом вдруг наклонилась ближе и коротко, почти отчаянно обняла его снова.
Ваня на секунду застыл.
И потом обнял в ответ — осторожно, но крепко.
— Не делай так больше, — прошептала она ему в плечо.
— Постараюсь, — так же тихо ответил он.
Саша всё ещё не отпускала его, будто боялась, что если разожмёт руки — он снова исчезнет в этом ночном хаосе, в мокрой темноте, в гуле чужих голосов.
Ваня осторожно провёл ладонью по её спине, медленно, почти успокаивающе, хотя сам едва держался на ногах.
Боль в боку пульсировала с каждым вдохом.
Но сейчас это было не главным.
Главным было то, что она здесь.
Живая.
Рядом.
— Всё, — тихо сказал Соколов, подходя ближе. — Поехали. Здесь больше нельзя задерживаться.
Саша чуть отстранилась, но не отпустила Ваню полностью.
Её глаза были красные, мокрые, уставшие.
— Ты точно сможешь идти? — шепнула она ему.
Ваня усмехнулся, но уже без прежней лёгкости.
— Я же не развалился.
— Ты почти развалился.
— Почти — не считается.
Саша сердито выдохнула, но в этом уже не было злости — только страх, который она больше не пыталась прятать.
Соколов открыл дверь машины.
— Гена, помоги ему.
Гена молча подошёл, подхватил Ваню под руку. Тот резко поморщился, но не стал спорить.
Саша сразу встала рядом, придерживая его с другой стороны, будто могла компенсировать хоть часть боли своим присутствием.
Они медленно дошли до машины.
Каждый шаг отдавался тяжестью в воздухе, в теле, в нервах.
Дождь стал ещё сильнее.
Холодный, почти злой.
Когда Ваня сел на заднее сиденье, он на секунду закрыл глаза.
Саша сразу оказалась рядом, села ближе, чем позволяли сиденья, и осторожно положила ладонь ему на колено.
— Не закрывай глаза, — тихо сказала она.
— Я не сплю, — хрипло ответил он.
— Ты так выглядишь.
Он чуть повернул голову к ней.
И в полумраке машины её лицо казалось единственным тёплым пятном во всей этой холодной ночи.
— Я просто устал, Саш.
Она кивнула, но руку не убрала.
— Тогда я буду здесь, пока ты не отдохнёшь.
Ваня тихо усмехнулся.
— Ты как будто не умеешь по-другому.
— А ты как будто умеешь жить один.
Эти слова попали точно в него.
Он отвёл взгляд к окну.
За стеклом мелькали деревья, редкие огни, мокрая дорога, будто мир спешил куда-то, не замечая их разрушенной ночи.
Соколов завёл машину.
Двигатель тихо зарычал.
Они тронулись.
Саша не отпускала его руку ни на секунду.
Иногда она смотрела на него — проверяла, жив ли он, не стало ли хуже, не слишком ли побледнел.
А Ваня в эти моменты просто молчал.
Он думал о странной вещи.
Что за одну ночь всё могло закончиться.
И так же за одну ночь он понял, что уже не сможет отпустить её.
Даже если очень захочет.
Саша вдруг тихо спросила:
— Мы домой едем?
Ваня на секунду задумался.
Потом ответил честно:
— Пока — да.
Она кивнула.
И чуть сильнее сжала его пальцы.
Соколов посмотрел в зеркало заднего вида.
И ничего не сказал.
Но по его взгляду было понятно — это «пока» слишком хрупкое.
А впереди всё ещё была дорога, которую никто из них не знал, чем она закончится.
Дом встретил их тишиной.
Не той спокойной, домашней, а плотной, давящей — как будто стены сами не знали, выдержат ли ещё хоть одно потрясение.
Соколов помог Ване выйти из машины.
Саша всё ещё держала его за руку, будто боялась отпустить даже на секунду.
Ваня шёл медленно.
Каждый шаг отдавался в боку глухой болью, но он не позволял себе останавливаться.
У входа горел слабый свет.
И в этом свете стояла она.
Мама Вани.
Хрупкая.
Слишком тихая.
В тёмном платке, который она носила почти не снимая с тех пор, как не стало мужа.
Его отца.
Она смотрела на них так, будто уже всё поняла по одному их виду.
И всё равно надеялась, что ошиблась.
Саша остановилась чуть позади.
Соколов тоже замедлил шаг.
И только Ваня сделал ещё один шаг вперёд.
— Мам...
Голос вышел хриплым.
Сломанным.
Она не сразу ответила.
Только медленно прикрыла рот ладонью.
Глаза у неё были красные — не от сегодняшнего дня, а от многих дней до него.
От пустоты, которая не проходит.
— Ваня... — выдохнула она наконец.
И в этом одном слове было всё: страх, облегчение, боль и то хрупкое, что ещё держало её на ногах.
Она шагнула к нему быстро, почти резко — и остановилась, будто испугалась тронуть.
Будто он мог рассыпаться.
— Господи... — прошептала она. — Ты весь...
Она не договорила.
Потому что увидела кровь на его куртке, ссадины, разбитое лицо.
И у неё дрогнули колени.
Ваня резко сделал последний шаг сам и обнял её.
Крепко.
Осторожно.
Как будто впервые за долгое время позволил себе не быть каменным.
— Я здесь, — тихо сказал он.
И это было не оправдание.
Не объяснение.
Просто факт, за который он сам держался.
Мама прижалась к нему на секунду сильнее, а потом резко отстранилась, как будто вспомнила что-то страшное.
Её взгляд дрогнул.
— Твой отец... — голос сорвался. — Он бы...
Ваня замер.
Саша опустила взгляд.
Соколов отвёл глаза.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и недосказанные.
Потому что отец Вани уже не мог ничего сказать.
Его не было.
И это ощущение пустоты вдруг оказалось между ними всеми — как ещё один человек в комнате.
Мама Вани сглотнула.
— Он бы не простил мне, если бы я потеряла ещё и тебя.
Ваня медленно выдохнул.
И тихо ответил:
— Ты меня не потеряла.
Пауза.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
Уставший.
Разбитый.
Но живой.
— И не потеряешь.
Она закрыла глаза на секунду, будто не выдержала этого обещания.
Потому что слишком хорошо знала — жизнь не всегда слушает такие слова.
Саша осторожно сделала шаг вперёд.
— Я... — она запнулась. — Я была с ним всё время.
Мама Вани посмотрела на неё.
Долго.
Не строго.
Не обвиняюще.
Просто очень внимательно.
И Саша вдруг почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
Но женщина неожиданно тихо сказала:
— Спасибо.
Саша замерла.
— Что?..
— Что не оставила его одного.
Эти слова ударили сильнее, чем любой крик.
Саша опустила голову, не в силах ответить.
Ваня осторожно сжал её руку.
Соколов тихо выдохнул и наконец нарушил тишину:
— Ему нужен покой. И вам всем тоже.
Мама Вани кивнула, будто вдруг вспомнила, что надо дышать дальше.
А Ваня посмотрел на Сашу.
Долго.
И тихо сказал:
— Пойдём внутрь.
И впервые за эту ночь это «внутрь» означало не страх и не бегство.
А просто попытку вернуться домой.
_______________________
Ох, думаю эта глава запомнится мне надолго. Столько нервов и сил я потратила. Читайте и поддерживайте меня звездочками, буду безумно благодарна 🫶🏻