Глава 8
*ПТСР*-психическое расстройство, которое может развиться после переживания или свидетельства тяжёлого травмирующего события
Михаил
Я сидел в своём чёртовом кабинете, сжимая виски ладонями так сильно, что перед глазами плыли круги. На столе лежали миллионы бумаг, миллионы контрактов, и их было просто дохрена. Вся эта криминальная империя, оставленная отцом, сейчас душила меня. Я свято верил ему. Никогда не подозревал, в какое дерьмо он на самом деле втянут и с какими ублюдками мне придётся иметь дело после его ухода.
Внезапно в ушах зазвенело. Старая рана в голове отозвалась пульсирующей, сумасшедшей болью, и картинки из прошлого накатили с силой океанской волны.
Опять эта проклятая рождественская ночь. Холод. Чёрный силуэт в длинном плаще. Медленно поднимающееся дуло пистолета. Нажатый курок, оглушительный выстрел, море крови на белом снегу и чей-то истошный, срывающийся на хрип крик: «КИРИЛЛ!»
Грудь сдавило стальным обручем. Мне резко перестало хватать воздуха. Сердце заколотилось где-то в горле, совершая бешеные удары. Я сидел в этом ступоре минут двадцать, вцепившись пальцами в край кожаного стола так, что побелели костяшки. Рубашка мгновенно взмокла от холодного пота. Этот приступ *ПТСР* всегда приходил без предупреждения, выбивая почву из-под ног и заставляя меня снова чувствовать себя беспомощным пацаном на том заснеженном пустыре.
Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя, как вдруг тяжёлая дубовая дверь кабинета бесцеремонно распахнулась. В комнату, цокая высоченными каблуками, зашла одна из наших топовых стриптизёрш - высокая блондинка по имени Лола. На ней был откровенный блестящий костюм, а от шлейфа её приторных духов меня едва не вывернуло.
— Шеф, у тебя тут дела поважнее бумажек есть, — недовольно выдохнула она, оперевшись бедром о край моего стола и жуя мятную жвачку.
Я с трудом заставил себя поднять на неё тяжёлый, помутневший взгляд. Голос прозвучал хрипло, будто не мой:
— Погоди. Что тебе надо, Лола? Я просил меня не беспокоить.
— Да там какая-то малолетка пришла в наш элитный клуб и устроила шоу, — она раздражённо дёрнула плечом. — Залетела в женский туалет, весь нос в белом порошке, и её там наизнанку выворачивает прямо на кафель. Засрала всё, а потом ушла как ни в чём не бывало. Пошли туда уборщиц, что ли, а то нормальные клиентки зайти брезгуют.
Я нахмурился, чувствуя, как остатки панической атаки сменяются глухим раздражением.
— Погоди, — я выпрямился в кресле, сбрасывая оцепенение. — Как она выглядит? Местная?
Лола всплеснула руками, отчего её длинные, острые, как стилеты, ногти хищно блеснули в полумраке кабинета. Она закатила глаза и раздражённо выплюнула ругательство на испанском, а затем быстро затараторила:
— ¡Dios mío! А я откуда помню, Миша? Бледная как смерть, худая, волосы светлые. Я её раньше здесь не видела! Мне некогда её рассматривать, у меня выход на сцену через пять минут!
Она нервно цокнула языком, резко развернулась на каблуках, взмахнув своими длинными волосами, и с грохотом захлопнула дверь, оставив меня в тишине.
Чёрт. Всё это было максимально странно. Наркоманок в «Опиуме» всегда хватало, но чтобы девчонка так открыто травилась прямо в зале...
Впрочем, у меня просто не было времени отвлекаться на каждую закинувшуюся дуру. Моя голова кипела от другой, куда более масштабной проблемы. Нам подсунули бракованные китайские пули! Эти дешёвые китайские патроны... Нам нужны были совершенно другие, качественные боеприпасы для крупной сделки, а эти «пули» - сплошной брак. Из десяти штук три дают осечку, они застревают в стволе, это чистая смерть для любого, кто возьмёт их в бой. Их никто на рынке не купит, а если мы подсунем их заказчикам, нас просто пустят на фарш.
Я со злостью ударил кулаком по столу, отчего чернильница подпрыгнула. Чёрт... Где теперь искать нормальный товар?
У меня была встреча , мне пришлось спуститься в VIP-зону. Я сидел в глубоком кожаном кресле напротив официальных торгашей - опасных парней, которые не прощали ошибок. Вокруг них извивались наши стриптизёрши, музыка долбила по ушам, но мне было не до веселья.
Один из мужчин, лениво засматриваясь на полуобнажённых девушек, вдруг повернулся ко мне и процедил: — Так что там с пулями, Михаил?
Внутри у меня всё похолодело. В висках снова запульсировал страх, в лёгких резко начало не хватать воздуха. Сказать им прямо сейчас, что партия оказалась китайским браком -это не вариант. Это самоубийство.
Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно увереннее, хотя сердце готово было вырваться из груди:
— Если они не успеют прийти к сроку... я могу вернуть всё деньгами. Сверху накину процент за ожидание.
Один из них громко, издевательски рассмеялся. Это был чернокожий, толстый парень, вальяжно сидевший на диване и поедавший устрицу прямо с раковины. Капли сока потекли по его подбородку.
— Парень, ты сейчас смеёшься? — он вытер рот салфеткой и зыркнул на меня исподлобья. — Нам нужны пули, нахрена нам твои бабки? Нам людей из денег расстреливать, по-твоему?
Вся ложа разразилась громким хохотом. Смеялись все, кроме меня. Я сидел неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой ярости.
Вдруг смех резко прекратился. Один из его громил сделал шаг вперёд, вытащил из-за пазухи пистолет и с холодным металлическим щелчком приставил холодный ствол прямо к моему виску. Металл обжёг кожу.
Толстый негр подался вперёд, его улыбка превратилась в хищный оскал:
— Итак, слушай сюда, мальчик. Если нормальных пуль не будет в течение месяца, всё это твоё красивое местечко закроется. А вслед за ним исчезнешь и ты, — он снова приторно улыбнулся, и его глаза превратились в две узкие щёлки. — И только попробуй подложить нам китайское дерьмо. Мы проверим каждую коробку.
Громила медленно убрал ствол от моей головы. Мужчины поднялись со своих мест, швырнули на стол пустые бокалы и, не прощаясь, двинулись к выходу из VIP-ложи.
Я остался сидеть в кресле, судорожно выдыхая воздух. Месяц. У меня есть ровно месяц, чтобы спасти свою шкуру.