Глава 6.
Последние дни Тим никогда не оставался в одиночестве. Рядом с ним всегда находился господин Айкон или один из его верных слуг. Мужчины вели себя как обычно, но Тим явно чувствовал застывшее в воздухе напряжение, будто вот-вот должно было случиться что-то страшное. Как будто кто-то или что-то уже протянуло к Тиму свои когтистые лапы, готовое в любой момент выхватить его из рук хозяина замка.
Тим ни о чем не спрашивал – в этом замке, окутанном дождем, не принято было задавать вопросы. Он лишь замечал, как постепенно наполнялись отчаянием глаза господина Айкона, как мрачнели лица Тависка и Тарона.
Все произошло буднично и просто, в тот момент, когда Тим лишь на мгновение зашел в ванную комнату, чтобы помыть перед обедом руки. Он мельком глянул на себя в зеркало и вдруг замер, ослепленный обрушившимся на него хаосом звуков и запахов. Вонь крови и мертвых, разлагающихся тел, гниющей пищи и еще чего-то острого и резко бьющего в ноздри едва не свалила его с ног, а в глазах зарябило от мельтешения ярких, таких неуместных в дождливом замке цветов.
- Тим, ты слышишь нас? Тим! – страшные, рычащие голоса, доносившиеся со всех сторон и в то же время ниоткуда, взорвались в его мозгу. Тим схватился за голову и закричал, оседая на пол. Он лишь успел услышать полный ужаса крик господина Айкона, и все пропало, закружившись в хаосе запахов, звуков и света.
…
Горло взорвалось острой болью, и мучительно хотелось вдохнуть, но что-то давило на грудь, мешая воздуху проникнуть внутрь. Что-то шершавое и чужое проникло в его горло, не давая сглотнуть слюну, чтобы облегчить боль в саднящем горле. Тим хотел открыть глаза, но понял, что свет вокруг слишком ярок, и он ослепнет, едва приподнимет ресницы.
Тим лежал на чем-то мягком. Если отбросить в сторону боль в горле и невозможность дышать, которая почему-то не привела еще к удушью, с его телом все было в порядке. Он попытался незаметно пошевелить рукой, и это с трудом, но все же удалось сделать. Он не был связан, ничто, кроме огромной, придавившей его к земле, слабости, не удерживало его в лежачем положении.
- Тим, ты слышишь меня? – звук, раздавшийся откуда-то сверху, уже потерял свою громкость, превратившись в обычный мужской голос. Тим хотел ответить, но не смог, лишь судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от странного предмета в своем горле.
Ужасная вонь, окружавшая его, постепенно исчезала, сменяясь смутно знакомыми слабыми запахами… лекарств?
- Тим, постарайся открыть глаза. Не бойся, все в порядке. Попробуй открыть глаза, - все также упрашивал мужской голос. Он не был похож на голос господина Айкона или его слуг, слишком грубый, слишком… человеческий?
Тим попытался открыть глаза, но веки оказались слишком тяжелыми. Мальчик смог лишь слабо всхлипнуть, и сразу же судорожно закашлялся, пытаясь вытолкнуть изо рта непонятно зачем находившийся там предмет.
- Спокойно, Тим, все хорошо! Сейчас я вытащу трубку из твоего горла, и ты сможешь спокойно дышать. Не бойся, все будет нормально. Подай мне какой-нибудь знак, что ты меня слышишь.
Тим ничего не понимал, но в голосе не звучало никакой угрозы, и он решил подчиниться. Он попытался кивнуть головой, и, видимо, ему удалось сделать это, потому что мужчина удовлетворенно пробормотал что-то, а потом Тим задохнулся от отвращения, когда по его горлу скользнул какой-то предмет. Это была та самая трубка? Ее все вытаскивали и вытаскивали, и Тим думал, что умрет, прежде чем эта пытка закончится. На самом же деле все это заняло не больше пары секунд.
- Ты молодчина, Тим! – с облегчением проговорил голос. – А теперь, малыш, постарайся открыть глаза.
И Тим послушался. Он увидел перед собой высокий белый потолок, залитый ярким солнечным светом, и склонившегося над ним мужчину в очках и медицинской маске. Тим судорожно глотнул, мгновенно забыв о саднящем горле.
- Где я? – хриплым, чужим голосом спросил кто-то. Или это был он сам?
Человек снова вздохнул с облегчением, даже сквозь маску было заметно, как он улыбается.
- Тим, ты в больнице. Ты упал с лестницы и некоторое время находился в коме. Но сейчас уже все позади. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - растеряно ответил Тим. – Больно глотать.
Что случилось? Господин Айкон смог отбить его у тех монстров, и он попал в больницу? А где сам господин Айкон? Неужели дела Тима были настолько плохи, что хозяин замка был вынужден отправить его в больницу? И как он упал с лестницы, если нападение застало его ванной…
Пока Тим пытался прийти в себя, вокруг него суетились медсестры и врачи. Ему что-то вкалывали в руку, брали кровь и измеряли давление. Он практически не обращал на них внимания, пытаясь понять, что же с ним произошло? И почему господин Айкон, так ревниво оберегавший его в последние дни, вдруг оставил его здесь одного?
- А где…? – спросил Тим, но молоденькая медсестра, лучезарно улыбнувшись, перебила его.
- Молчи, молчи, тебе пока не стоит много говорить. Твои родители уже здесь, сейчас я позову их.
Тим растеряно смотрел, как девушка исчезает за дверью, чтобы вернуться в сопровождении мужчины и двух женщин. Тим с опозданием, но все же вспомнил, что этим мужчиной был его отец, а женщинами – его мать и старшая сестра. Его глаза невольно метнулись к двери за их спиной. Он все еще ждал, когда войдет еще один человек, тот, чье присутствие ему было необходимо как воздух.
Но никто больше не вошел.
А еще через полчаса радостных расспросов и слез, Тим с ужасом осознал всю ситуацию.
Никто из них не знал, никогда не слышал и не видел никакого господина Айкона. Имена его верных слуг также не вызвали никаких воспоминаний ни у его семьи, ни у врача и медсестер. Он, Тим, никогда не жил в замке, окруженном промокшим под вечным дождем французским парком. Тим бежал по лестнице и, споткнувшись, полетел вниз, ударившись головой, а после этого последние десять месяцев он провел здесь, в городской больнице, погруженный в глубокую кому. И, несмотря на все усилия врачей, несмотря на то, что он иногда реагировал на внешние раздражители, долгих десять месяцев он был прикован к этой кровати, подключенный к многочисленным аппаратам и системам, ловившим малейшие признаки того, что в этом теле еще теплится жизнь.
Господин Айкон, верные слуги Тарон и Тависк, дождливый замок – всего этого, как уверяли его родные, не было. Была лишь травма, едва не забравшая его жизнь, и кома, длившаяся почти год.