33
Через две недели я пошла к врачу. Вставание на учёт, анализы, очереди, бумажки, направления — вся эта херня, о которой я раньше только слышала от мамы, теперь стала моей реальностью. Я сидела в коридоре женской консультации, смотрела на огромные животы вокруг и чувствовала себя самозванкой. У меня внутри — крошечная точка, а я уже ною. Врач подтвердила: беременность шесть недель, всё хорошо, приходите через месяц. Я вышла на улицу, села в машину, выдохнула.
Дома я достала маленькую коробочку — белую, с крышкой, которую купила в магазине для упаковки подарков. Туда я вложила тест. Тот самый, с двумя полосками, который я спрятала в ящик комода и пересматривала каждый день, не веря своим глазам. Рядом положила маленькие носочки — нейтрального цвета, бежевые, с серыми полосками. Чепчик — такой же, мягкий, с помпоном. Всё аккуратненько, всё со смыслом. И записку. На маленьком листке бумаги я написала: «Скоро ты станешь папой». Почерк дрожал, но я старалась писать ровно.
Я смотрела на эту коробочку и не верила, что отдаю её Олегу. Что через несколько минут он всё узнает. Что наша жизнь изменится навсегда.
Олег пришёл с тренировки уставший, бросил ключи на полку, прошёл на кухню. Я сидела за столом, передо мной стояла камера на штативе — включённая, записывающая. Он посмотрел на неё, потом на меня.
— Ты снимаешь? — спросил он.
— Да, — сказала я. — Нужно сделать обзор. Для тик-тока.
— Какой обзор? — он устало потёр переносицу.
— Просто обзор. Садись.
Он вздохнул, сел напротив. Я подвинула к нему коробочку. Белую. С крышкой.
— Что это? — спросил он.
— Открой, — сказала я.
Он посмотрел на меня. Я смотрела на него. Внутри всё дрожало, но я старалась держать лицо. Камера записывала. Олег взял коробку, снял крышку. Увидел тест. Не понял сначала — нахмурился, достал его, перевернул. Две полоски. Он замер.
— Ника, — сказал он.
— Читай дальше, — сказала я.
Он достал носочки. Маленькие. Бежевые. Подержал в руках, положил обратно. Чепчик. Помял пальцами, положил. И записку. Развернул. Прочитал. Его руки дрожали. Я видела. Он смотрел на бумажку, потом на меня, потом снова на бумажку.
— Ты... — начал он, но не закончил.
— Да, — сказала я.
— Это... это правда?
— Я была у врача. Всё подтвердили. Шесть недель.
Он встал. Я испугалась на секунду — не знала, что он сделает. Но он просто обошёл стол, упал передо мной на колени, обнял за талию, уткнулся лицом в живот.
— Ника, — сказал он. Голос дрожал. — Ника, ты...
— Я знаю, — сказала я.
— Я стану папой?
— Станешь.
Он поднял голову. Глаза блестели. Не плакал, но близко.
— А ты? Ты как?
— Я в шоке, — честно сказала я. — Но я рада. Наверное.
— Наверное? — он усмехнулся.
— Я боюсь, — призналась я. — Очень.
Он встал, сел рядом, взял меня за руки.
— Я с тобой, — сказал он. — Что бы ни случилось. Я рядом. Мы справимся.
— Ты правда этого хочешь? — спросила я.
— Правда.
— Ты не злишься?
— Нет. Я счастлив.
Я посмотрела в камеру. Включённую. Записывающую.
— Олег, — сказала я. — Мы это выкладываем?
— Выкладываем, — сказал он. — Пусть все знают.
— Ты уверен?
— Уверен.
Он взял коробочку, достал носочки, повертел в руках, улыбнулся.
— Они такие маленькие, — сказал он.
— Ещё бы, — сказала я. — Ребёнок будет маленький.
— Я знаю. Но когда их держишь в руках...
— Что?
— Становится реально.
Мы сидели на кухне, держались за руки, смотрели на коробочку с тестом и носочками. Камера записывала наш первый обзор. Самый важный в жизни.
Вечером я смонтировала видео. Короткое, минут на пять. Без лишней драмы, без затянутых пауз. Просто мы. Просто коробочка. Просто две полоски. Я выложила его на свой канал. Подписчики не спали — комментарии посыпались через минуту. «Поздравляем!», «Ника, ты будешь лучшей мамой!», «Олег, держитесь!», «Плачу с вами». Я читала и улыбалась. Олег сидел рядом, обнимал меня.
— Мы справимся? — спросила я.
— Справимся, — сказал он.
— С чем?
— С этим. Со всем.
Я поцеловала его. Потом посмотрела на свой ещё плоский живот.
— Привет, малыш, — сказала я тихо. — Мы тебя ждём.
Олег положил руку мне на живот. Ладонь тёплая, тяжёлая.
— Ждём, — повторил он.
За окном шёл дождь. Ноябрь. Петербург. Начало новой жизни.
На следующий день мне позвонила Аня. Видеозвонок. Я сидела на кухне, пила чай с имбирем — от тошноты, которая уже стала привычной, — и принимала зарядку от телефона. На экране появились Аня и Фил. Они были в своей московской квартире, сидели на диване, прижавшись друг к другу.
— Ника, — сказала Аня. — Ты серьёзно? Это не розыгрыш?
— Не розыгрыш, — ответила я.
— Вы с Олегом... ребёнок? — спросил Фил. Он сдвинул очки на лоб и смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Да, — сказала я. — Шесть недель. Врач подтвердил.
— Ничего себе, — сказал Аня. — Ничего себе, Ника. Поздравляю. Я в шоке. Мы в шоке.
— Мы сами в шоке, — сказала я.
— А Олег как? — спросил Фил.
— Олег... Олег рад. Напуган, но рад. Он вчера носочки вертел в руках и улыбался как ребёнок.
— Олег улыбался? — переспросил Фил. — Это уже новость.
— Фил, не начинай, — сказала Аня.
— Я ничего, я так, — сказал Фил. — Просто Олег и улыбка — это редкость.
— Теперь будет чаще, — сказала я.
Мы поболтали ещё минут двадцать. Аня спрашивала про самочувствие, про планы, про то, буду ли я продолжать снимать видео. Фил предложил приехать в Петербург на выходные — «помочь, если что». Я сказала, что пока помощь не нужна, но приезжать можно. Они обрадовались.
— Ладно, — сказала Аня. — Мы вас любим. Передавай привет Олегу.
— Передам, — сказала я.
Мы попрощались. Я отложила телефон.
Через час мы с Олегом созвонились с Прокудиными. По видео связи. Олег сидел рядом, я — в кадре. На экране появились Юлия, Николай, Игорь и Ярик. Ярик сразу закричал: «Никуся! Ты где? Что у вас там?». Юлия шикнула на него, но сама улыбалась.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Здравствуйте, Ника, — сказала Юлия. — Олег, ты чего молчишь?
— Смотрю, — ответил Олег.
— Ну давайте, рассказывайте, как вы там? — спросил Николай.
Мы поговорили о погоде, о работе, о Ярике, который начал учебный год и уже получил пятёрку по физкультуре. Обычный диалог. Ничего особенного. Потом я взяла тест — тот самый, в коробочке — и показала в камеру.
Юлия не поняла сначала. Нахмурилась, прищурилась.
— Это что? — спросила она.
— Две полоски, — сказала я.
На экране повисла тишина. Юлия смотрела на тест, потом на Николая, потом на Олега. Николай молчал. Игорь открыл рот, но ничего не сказал. Ярик спросил: «А что это значит?».
— Это значит, — сказал Олег, — что вы станете бабушкой и дедушкой. А вы, Игорь и Ярик, — дядьками.
Юлия заплакала. Негромко, вытирая слёзы пальцами. Николай обнял её за плечи.
— Вы серьёзно? — спросил он.
— Серьёзно, — сказала я.
— Ника, Олег... — Юлия всхлипнула. — Поздравляю. Это... это счастье.
— Спасибо, мам, — сказал Олег.
— Я буду дядькой? — переспросил Ярик.
— Будешь, — сказала я.
— Круто! — он подпрыгнул на месте. — Я научу его турникам!
— Ещё не родился, а уже план, — сказал Игорь, улыбаясь.
— План — это хорошо, — сказал Николай. — Главное, чтобы Ника была здорова. Ты как, Ника?
— Нормально, — ответила я. — Тошнит иногда, но это пройдёт.
— Дай бог, — сказала Юлия. — Вы приедете к нам? Мы хотим вас обнять.
— Приедем, — сказал Олег. — Как только сможем.
Мы поболтали ещё немного. Юлия давала советы по питанию, Николай спрашивал, не нужна ли помощь. Ярик требовал, чтобы мы прислали фото живота — «когда он появится». Игорь шутил, что Олег теперь будет ещё более ответственным. Олег молчал, но улыбался.
Потом мы позвонили моей семье. Мама, папа. Они уже знали — я написала им вчера вечером короткое сообщение. Но видео связь была другой. Живой. Настоящей.
— Ника, — сказала мама. — Ты как?
— Жива, — ответила я.
— А Олег?
— Рядом.
— Мы рады, — сказал папа. — Очень. Напуганы, но рады.
— Мы сами напуганы, — сказала я.
— Это нормально, — сказала мама. — Все родители боятся. Но вы справитесь.
— Спасибо, мам.
— Приезжайте, — сказал папа. — Мы хотим вас обнять. И будущего внука или внучку.
— Приедем, — сказала я.
Мы поболтали ещё немного. Мама рассказала, что уже купила плед для малыша. Папа сказал, что будет учить его играть в шахматы. Олег улыбался. Я улыбалась.
Я отключила звонок, положила телефон на стол. Олег обнял меня.
— Тяжелый день, — сказала я.
— Тяжёлый, — согласился он.
— Но хороший.
— Да. Хороший.
Он погладил меня по животу.
— Привет, малыш, — сказал он.
— Ты с ним уже здороваешься?
— Каждый день.
Я прижалась к нему. За окном шёл дождь. Ноябрь. Холодно. Но внутри было тепло. Потому что мы были вместе. Потому что нас ждали. Потому что скоро нас станет больше.