32
Пятница. День икс.
Я проснулась раньше будильника. В комнате было ещё темно, за окном только начинало светать, но я уже не могла лежать. Сердце колотилось где-то в горле — как перед экзаменом, как перед первой встречей с Олегом на крыше, как перед важным эфиром в тик-токе. Только сейчас всё было важнее. Потому что сегодня приезжает Ярик.
Я тихонько встала, чтобы не разбудить Олега. Он спал на животе, разметавшись по всей кровати, и тихо посапывал. Я накинула халат, выскользнула в коридор. Прошла в комнату Ярика. Встала на пороге и улыбнулась.
Комната была готова. Большая двухспальная кровать — мы всё-таки взяли полуторку, но места хватило и на тумбочку, и на небольшой шкаф, который мы привезли из Икеи вчера вечером и собирали до полуночи. Олег ругался, я подавала детали. Мы не ссорились. Мы делали общее дело.
На кровати лежало новое постельное бельё — синее, с белыми облаками. Подушка — мягкая, но упругая. Одеяло — лёгкое, бамбуковое, чтобы не жарко. На тумбочке — настольная лампа с тёплым светом и маленький кактус в горшке. Шкаф был пуст, но я уже повесила в него несколько пустых плечиков и положила на полку запасное одеяло. На подоконнике стояла фотография в рамке — мы с Яриком и Олегом на прошлых летних каникулах, когда они приезжали в Реутов. Ярик тогда обнимал меня, Олег стоял рядом и улыбался — впервые за долгое время так открыто.
На стене висела карта Петербурга — мы купили её в книжном, чтобы Ярик мог отмечать места, где побывает. Рядом — маленькая доска для записок. Я уже написала на ней маркером: «Добро пожаловать домой, Ярик! Целуем, Ника и Олег».
Я осмотрела комнату ещё раз. Светлая, чистая, уютная. Не музей, но и не склад. Место, где пятнадцатилетний пацан сможет чувствовать себя как дома. Я выдохнула. Вроде всё.
— Ну как? — раздалось за спиной.
Я обернулась. Олег стоял в дверях, сонный, взлохмаченный, в растянутой футболке. Он смотрел на комнату поверх моей головы.
— Хорошо, — сказал он.
— Хорошо? — переспросила я. — Это всё, что ты можешь сказать? Мы вчера до двенадцати собирали эту кровать, я два раза съездила в магазин за подушками, а ты говоришь «хорошо»?
Олег подошёл, обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.
— Очень хорошо, — поправился он. — Ярик будет счастлив.
— Надеюсь, — сказала я.
— Уверен.
Мы постояли так минуту. Потом я отстранилась.
— Давай собираться. Поезд через два часа.
Мы оделись быстро. Олег — в джинсы и свою любимую серую кофту. Я — в светлое платье, потому что хотелось чего-то весеннего, несмотря на петербургскую погоду. Волосы оставила распущенными, накрасилась немного — для Ярика, чтобы он видел, что мы рады. Олег надел наушники в машину, но я заметила, что музыку он не включил. Просто смотрел на дорогу и молчал.
— Волнуешься? — спросила я.
— Нет, — сказал он. — Соскучился.
— Я тоже.
На вокзале мы приехали за полчаса до прибытия поезда. Стояли у выхода, смотрели на табло, где горело «Москва — Санкт-Петербург». Народу было много — встречающие, провожающие, носильщики с тележками. Я сжимала в руке маленький букет — ромашки и васильки, которые купила у бабушки у метро. Олег держал руки в карманах.
— Ты цветы купила? — спросил он.
— А что? Парню цветы нельзя?
— Ярик — мужик, — сказал Олег.
— Ярик — мой любимый мальчик, — ответила я. — Ему можно.
Олег усмехнулся. Я улыбнулась.
Поезд прибыл. Люди хлынули из дверей — с чемоданами, с рюкзаками, с детьми. Я встала на цыпочки, всматривалась в толпу. Олег — спокойно, по-своему. И вдруг я увидела его.
Ярик. Высокий, худой, с огромным рюкзаком за плечами и кепке набекрень. Он вырос. Конечно, вырос — прошло почти два года с нашей последней встречи. Но я узнала его сразу — по походке, по улыбке, по тому, как он оглядывался по сторонам, ища нас.
— Ярик! — закричала я и побежала.
Он увидел меня, улыбнулся во весь рот, бросил рюкзак на пол и раскрыл руки. Я влетела в его объятия, чуть не сбив с ног. Он пах морем и мальчишкой.
— Никуся! — крикнул он. — Ты такая же маленькая!
— Я не маленькая, это ты вырос! — ответила я.
— Олег! — Ярик отстранился, посмотрел на брата. Олег подошёл, пожал ему руку — по-мужски, с достоинством.
— Привет, братан, — сказал он.
— Привет, — ответил Ярик.
Они смотрели друг на друга. Я стояла рядом и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Ну что, поехали домой? — спросил Олег.
— Поехали! — Ярик подхватил рюкзак. — А это мне? — он увидел цветы.
— Тебе, — сказала я.
— Прикольно, — он взял букет, понюхал. — Спасибо.
Он улыбнулся. Я улыбнулась. Олег не улыбался, но в его глазах я видела — он счастлив.
Мы пошли к машине. Ярик рассказывал про поезд, про соседей по купе, про то, как он не спал всю ночь от волнения. Я слушала, смеялась. Олег молчал, но иногда вставлял слова.
— А комната мне приготовили? — спросил Ярик.
— Приготовили, — сказала я.
— С кроватью?
— С кроватью. Большой.
— Ура!
Ярик запрыгнул на заднее сиденье, пристегнулся. Я села на переднее. Олег за руль.
— Погнали, — сказал он.
Мы выехали с вокзала. За окном плыл Петербург — серый, величественный, немного хмурый. Ярик смотрел по сторонам, прижимался носом к стеклу.
— А Эрмитаж увидим? — спросил он.
— Увидим, — сказала я.
— А Петергоф?
— И Петергоф.
— А к Ане и Филу поедем?
— В выходные съездим.
Ярик замолчал. Довольный.
Я посмотрела на Олега. Он смотрел на дорогу, но краем глаза улыбался.
— Олеж, — сказала я.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что мы это сделали. За комнату. За встречу. За то, что ты есть.
Он взял меня за руку, не отрывая взгляда от дороги. Сжал пальцы.
— Это нам спасибо, — сказал он.
Ярик сзади сделал селфи на телефон.
— Первое фото! — объявил он. — На память.
Я улыбнулась в камеру. Олег тоже — впервые за долгое время так искренне.
Дома Ярик осмотрел комнату. Зашёл, открыл шкаф, погладил одеяло. Подошёл к карте, потрогал её.
— Круто, — сказал он.
— Нравится? — спросила я.
— Очень.
Он бросил рюкзак на кровать, подошёл ко мне, обнял.
— Спасибо, Никуся, — сказал он.
— Не за что, Яричек, — ответила я.
— А ты готовить умеешь? — спросил он.
— Умею.
— Блины?
— Блины.
— Тогда жду.
Я засмеялась. Олег засмеялся. Ярик — тоже.
Мы стояли в комнате, которую готовили три дня. В комнате, которая теперь стала домом — для Ярика, для нас, для того, чтобы помнить, что мы ещё можем быть семьёй. Хотя бы вот так. Хотя бы на месяц.
____________
Это лето прошло быстро. Очень быстро. Казалось, ещё вчера мы встречали Ярика на вокзале, а сегодня уже 27 августа. Ярик уехал неделю назад — мы провожали его всем домом, обнимались на перроне, махали руками, пока поезд не скрылся за поворотом. Квартира опустела. Стало тихо. Слишком тихо.
Мне было плохо весь день. С утра подташнивало, но я списала на усталость — вчера поздно легла, монтировала видео до двух ночи. Выпила чай с мятой, стало легче. Но к обеду снова накатило. Голова кружилась, в груди было какое-то странное напряжение. Я сидела на кухне, смотрела в стену и не могла понять, что со мной.
Олег был на работе. Я осталась одна.
Я заказала тест. Пока курьер ехал, я накручивала себя — глупости, не может быть, мы же аккуратно, это просто совпадение, это усталость, это нервы. Курьер позвонил в домофон, я спустилась, взяла пакет, поднялась обратно. В лифте меня трясло. Я не знала, чего боюсь больше — положительного результата или отрицательного.
Я зашла в ванную. Закрыла дверь на щеколду — чтобы никто не вошёл, хотя дома никого не было. Достала тест из коробки. Прочитала инструкцию, хотя знала её наизусть — мы с Олегом обсуждали это когда-то, давно, ещё в Москве. «Вот смешно было бы», — говорила я. Он улыбался.
Стоя в ванной с трясущимися руками, я сделала тест. Перевернула. Ждала. Секунды тянулись как часы. Я смотрела на белую полоску, потом на вторую, которая начала проявляться. Медленно, но верно.
Две полоски.
Я замерла. Ступор. Непонятность. В голове ничего не было — ни мыслей, ни эмоций, ни планов. Просто пустота. Я смотрела на тест и не верила своим глазам. Две полоски. Это не шутка. Это реально. Внутри меня... кто-то.
Входная дверь открылась. Я услышала щелчок замка, потом шаги в коридоре, потом голос Олега:
— Ника? Ты дома?
Видимо, Олег пришёл с работы раньше. Я вышла из ванны, сунула тест в карман халата — глубоко, чтобы не выпал. Сделала вид, что ничего не было и всё хорошо. Улыбнулась — наверное, вышло криво. Он стоял в дверях кухни, смотрел на меня.
— Ты чего бледная? — спросил он.
— Голова болит, — сказала я. — Вчера поздно легла.
— Понятно, — он не поверил, я знала. Но не стал спрашивать.
— Как тренировка? — спросила я.
— Нормально. Ярик звонил, сказал, что доехал.
— Молодец, — сказала я.
Я отвернулась к плите, включила чайник. Руки всё ещё дрожали, но я держала их за спиной, чтобы он не заметил.
— Ника, — сказал Олег.
— Что?
— Ты точно в порядке?
— Точно, — сказала я, не оборачиваясь.
Он помолчал. Потом подошёл, обнял со спины, поцеловал в макушку.
— Если что — я рядом, — сказал он.
— Знаю, — ответила я.
Я чувствовала его тепло, его руки на моей талии, его дыхание. И думала о том, что в кармане халата лежит тест с двумя полосками. И что я не знаю, как сказать. И что боюсь. Очень боюсь.
— Давай закажем пиццу? — предложил он. — Ты не готовила, я устал.
— Давай, — сказала я.
Он отошёл к дивану, достал телефон. Я выскользнула в спальню, переоделась, спрятала тест в ящик комода — под нижнее бельё, чтобы не нашёл случайно. Потом вернулась на кухню, села напротив Олега.
— Слушай, — сказал он, откладывая телефон. — Ты сегодня какая-то другая.
— Какая?
— Будто думаешь о чём-то.
— Думаю, — сказала я. — О работе.
— Врёшь, — сказал он.
— Немного, — ответила я.
Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него. Взгляд был долгим. Потом он улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Расскажешь, когда будешь готова.
Я кивнула.
Мы ели пиццу, смотрели какой-то фильм, но я не запомнила ни названия, ни сюжета. Я думала о двух полосках. О том, что внутри меня теперь живёт кто-то. О том, что мы с Олегом станем родителями. И о том, что я не знаю, готова ли я. И он — тоже.
Ночью я не спала. Лежала на спине, смотрела в потолок. Олег обнимал меня, спал, дышал ровно. Я гладила его по руке.
— Олеж, — прошептала я.
Он не ответил. Спал.
— Я люблю тебя, — сказала я.
И заплакала. Тихо, чтобы не разбудить. От страха, от радости, от непонимания.
Я не знала, что делать. Но знала — я не одна. У меня есть он. И теперь есть ещё один. Маленький. Пока невидимый. Но уже любимый.