30
Шесть лет спустя. Нам с Олегом по 21. Мы переехали в Санкт-Петербург три года назад. Снимаем трёхкомнатную квартиру в спальном районе, в новой высотке, где по утрам слышно стройку. У нас нет домашних животных. Олег работает тренером по ниндзя-спорту в частном клубе. Я снимаю видео и веду блог — набрала уже под триста тысяч.
Наши дни стали скучными. Я весь день дома одна. Олег приходит ближе к ночи, мы толком не разговариваем. Иногда собираемся старой компанией — Аня и Фил прилетают из Москвы, мы сидим в баре, вспоминаем школу, смеёмся. Но когда остаёмся вдвоём — тишина. Наши ссоры сначала были незначительными. Потом стали большими и колкими.
Одной ночью ссора стала сильной. Очень сильной.
Началось с того, что он пришёл поздно. Я сидела на кухне, пила чай, смотрела в стену. Он зашёл, бросил ключи на полку, скинул кроссовки.
— Ты не спишь? — спросил он.
— Ждала тебя, — ответила я.
— Не надо было.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, достал воду. Я смотрела на него. Он не смотрел на меня.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Мы можем поговорить?
— О чём?
— О нас.
Он закрыл холодильник, повернулся ко мне.
— О нас? Хорошо. Давай. О чём именно?
— О том, что мы перестали разговаривать. О том, что ты приходишь и даже не смотришь на меня. О том, что я чувствую себя одинокой.
— Одинокой? — он усмехнулся. — Ты целый день сидишь дома и общаешься с тысячами подписчиков. Как ты можешь быть одинокой?
— Это не общение, это работа.
— А для меня это выглядит как игра. Ты снимаешь себя, танцуешь, улыбаешься в камеру. А когда я прихожу, ты злая, уставшая, недовольная.
— Я не злая, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты был рядом.
— Я рядом. Я здесь. Каждый день.
— Ты здесь физически. А где твоя голова? Где твои мысли? Ты смотришь на меня и видишь стену.
— А ты смотришь на меня и видишь кошелёк.
Я замерла.
— Что? — переспросила я.
— Ты слышала, — сказал он. — Я приношу деньги, ты их тратишь. На свои видео, на технику, на рекламу. А когда я прошу тебя приготовить ужин — ты говоришь, что устала.
— Я правда устаю. Мой график...
— Твой график? — перебил он. — Твой график — это проснуться, включить свет, накраситься и улыбнуться в камеру. Это не работа. Это развлечение.
— Ты не понимаешь, — сказала я.
— А ты не понимаешь, что я тащу на себе эту квартиру, этот город, эту жизнь. А ты просто плывёшь по течению.
— Я плачу за половину, — сказала я. — Я зарабатываю не меньше тебя.
— Деньгами, которые дают тебе за твои танцы. Это не серьёзно.
— Серьёзно или нет, но они есть на счету.
— Они на твоём счету, — сказал он. — А я тащу общий бюджет.
— Какой общий бюджет? Мы не женаты. У нас нет общего бюджета.
— Вот именно, — сказал он. — Мы не женаты. И, кажется, никогда не будем.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Это ты сейчас о чём? — спросила я.
— О том, что мы разные. Ты хочешь быть звездой. А я хочу быть нормальным человеком. Ты живёшь в своём телефоне. А я живу в реальности. Ты не видишь меня. Я не вижу тебя. Мы просто живём в одной квартире, потому что привыкли.
— Привыкли? — у меня перехватило дыхание.
— А что это, если не привычка? Ты меня не любишь, я тебя не люблю. Мы просто боимся одиночества.
— Не говори за меня, — сказала я. — Я люблю тебя.
— Любишь? Тогда почему мы не разговариваем? Почему не спим вместе? Почему ты не смотришь на меня так, как смотрела на крыше?
— Потому что ты изменился.
— Это я изменился? Это ты стала другой. Ты стала холодной, расчётливой, зацикленной на себе. Ты думаешь только о своих лайках и просмотрах. Меня в твоей жизни нет.
— А ты впускаешь меня в свою? Ты приходишь и молчишь. Ты не рассказываешь о работе, о детях, о своих проблемах. Я спрашиваю — ты отмахиваешься. Я предлагаю помочь — ты отказываешься.
— Потому что твоя помощь — это «сними рекламу, стань популярным». Я не хочу быть популярным. Я хочу быть тренером. Хочу открыть свой зал. Хочу, чтобы ты гордилась мной, а не тем, сколько у меня подписчиков.
— Я горжусь тобой, — сказала я.
— Не вижу.
— Потому что не смотришь.
— Смотрю. И вижу разочарование.
— В чём?
— Во мне. В нас. В нашей жизни.
Он сел на стул. Я осталась стоять.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Ты хочешь расстаться?
Он посмотрел на меня. Долго. Я не выдержала, отвернулась.
— Не знаю, — сказал он.
— Что значит «не знаю»?
— Значит, не знаю. Я устал. Устал от ссор, от недопонимания, от того, что мы как чужие. Но и без тебя я не представляю жизни. Мы слишком много прошли. Слишком долго были вместе. Я не могу просто взять и сказать «давай закончим».
— Но и продолжать так нельзя, — сказала я.
— Я знаю.
— Тогда что мы делаем?
— Не знаю, — повторил он.
Я села напротив него. Взяла кружку с остывшим чаем, сжала в ладонях.
— Помнишь, как мы познакомились? — спросила я.
— Помню.
— Ты был в наушниках. Смотрел в стену.
— А ты была злая. Сказала, что я предсказуемый.
— А ты сказал, что я странная.
— Ты и была странной.
— А ты предсказуемым.
— А теперь?
— Теперь ты стал другим, — сказала я. — Я тебя не узнаю.
— А я не узнаю тебя, — сказал он.
Мы замолчали.
— Может, нам надо побыть отдельно? — предложила я.
— Ты хочешь уйти? — спросил он.
— Не хочу. Но и жить так не хочу.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Не знаю, — сказала я.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом была темнота, только огни стройки мигали вдалеке.
— Ника, — сказал он.
— Что?
— Я не хочу тебя терять. Но я не знаю, как тебя вернуть.
— Меня не надо возвращать, — сказала я. — Я здесь. Ты просто не замечаешь.
— Замечаю. И вижу, что ты несчастна.
— Несчастна? — я усмехнулась. — Я несчастна, потому что мы перестали быть счастливыми. Это разные вещи.
— Для меня — одинаковые.
Он повернулся ко мне.
— Давай спать, — сказал он. — Утро вечера мудренее.
— Ты правда думаешь, что завтра что-то изменится?
— Не знаю. Но может, перестанем хотя бы кричать.
Он ушёл в спальню. Я осталась на кухне. Сидела, смотрела в стену, пила холодный чай. Слёз не было. Была пустота.
Я зашла в спальню через час. Он лежал на своей стороне, отвернувшись к стене. Я легла на свою. Не касалась. Не обнимала. Не говорила «спокойной ночи». Просто лежала и смотрела в потолок.
— Олег, — сказала я.
— Что? — ответил он. Не повернулся.
— Я не знаю, как нам быть.
— Я тоже.
— Но я не хочу сдаваться.
— Тогда не сдавайся, — сказал он.
— А ты?
— Я попробую.
— Не пробуй, — сказала я. — Делай.
— А ты делай.
Он повернулся. Посмотрел на меня. Я посмотрела на него.
— Всё будет хорошо? — спросила я.
— Не знаю, — ответил он. — Но мы хотя бы пытаемся.
— Это уже что-то, — сказала я.
— Да, — сказал он. — Это уже что-то.
Мы лежали в темноте. Не касались. Не говорили. Но не спали. Думали. Каждый о своём.