29
Утром я собиралась под музыку. Времени было много — я встала пораньше, не спешила, не бегала по квартире, собирая вещи в последнюю секунду. Всё делала медленно, с удовольствием. Сначала душ, потом уход за лицом, потом макияж. Сегодня макияж был лёгким — тональный крем, чуть-чуть туши, прозрачный блеск для губ. Никаких стрелок, никаких ярких теней. Просто я. Но посвежевшая. Счастливая.
Я открыла шкаф, посмотрела на вещи. Выбрала бежевое худи — мягкое, уютное, такого цвета, который согревает даже в пасмурное утро. Снизу — голубые джинсы, свободные, на низкой посадке. На ноги — белые вансы. Волосы собрала в зализанный пучок — высокий, тугой, как любила. Ни одной выбившейся пряди. В зеркало посмотрела — нравилось. Всё нравилось.
Я вышла из квартиры. На лестничной площадке меня ждал Олег. Он стоял у своей двери, в серой толстовке и чёрных джинсах, рюкзак на плече, наушники на шее. Увидел меня — улыбнулся.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет, — ответила я.
Мы подошли друг к другу. Он обнял меня — первый раз утром, на площадке, при свете. Обычно мы просто шли молча, иногда перекидывались парой слов. А сегодня он обнял. Крепко, но нежно. Одной рукой за талию, другой — за плечо. Я уткнулась носом в его плечо, вдохнула запах — свежесть, гель для душа, что-то родное, тёплое. Его толстовка была мягкой, и я зарылась лицом ещё глубже.
— Ты пахнешь хорошо, — сказала я.
— Это гель, — ответил он.
— Мне нравится.
— Тогда буду пользоваться им каждый день.
Я отстранилась, заглянула ему в глаза. Он улыбнулся. Я улыбнулась.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты тоже, — ответила я.
Он поправил выбившуюся прядь, но у меня не было выбившихся — пучок был зализан идеально. Тогда он просто провёл рукой по моему виску, убрал несуществующую прядь за ухо. Это было неловко, но так мило, что я не выдержала и рассмеялась.
— Ты чего? — спросил он.
— Ты пытаешься поправить то, чего нет.
— Тогда я просто хотел тебя коснуться.
Я взяла его за руку. Сжала пальцы.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Мы спустились в лифте. Внутри было зеркало, и я видела нас — его руку в моей, мою голову у его плеча, наши улыбки. Он заметил, что я смотрю в зеркало, и тоже посмотрел.
— Мы красивые, — сказал он.
— Сказал и не покраснел, — ответила я.
— А я и не умею краснеть.
— Врёшь.
— Немного.
Двери открылись. Мы вышли на улицу. Ноябрьское утро было серым, прохладным, но не холодным. Дул лёгкий ветер, небо затянуто облаками, но дождя не было. Мы шли в школу, держась за руки, и я чувствовала себя так, будто плыву. Наши руки слегка раскачивались в такт шагам, иногда пальцы переплетались сильнее, иногда он слегка сжимал мою ладонь, и я сжимала в ответ. Без слов.
— Олег, — сказала я.
— Мм?
— Ты завтракал?
— Нет. А ты?
— Тоже нет. Но у меня с собой бутерброд с сыром.
— Яблоко есть.
— Ты принёс яблоко в школу?
— А что? Это полезно.
— Ты спортсмен, — улыбнулась я.
— А ты блогер. Мы идеальная пара.
— Это мы уже поняли.
Он остановился, повернулся ко мне. Я тоже остановилась.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто хочу на тебя посмотреть.
— Мы опаздываем.
— У нас есть две минуты.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Вокруг шли люди, кто-то спешил, кто-то оглядывался, но нам было всё равно.
— Ты сегодня не накрасилась так ярко, — сказал он.
— Тебе не нравится?
— Нравится. Я тебя и без макияжа люблю.
Я покраснела. Он заметил — улыбнулся.
— А ты говорила, что не краснеешь.
— Это ты не краснеешь, — ответила я. — А я — да.
— Мне нравится, — сказал он.
— Что именно?
— Что ты краснеешь. Из-за меня.
Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Быстро, легко, почти невесомо. Я почувствовала тепло его губ — и всё внутри перевернулось.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Ты сегодня слишком нежный.
— А какой я должен быть?
— Обычно ты молчаливый и колючий.
— Это когда ты меня бесишь, — сказал он. — А сейчас — нет.
— Я тебя бесила?
— Иногда. Но это тоже нравилось.
— Тебе нравится, когда я тебя бешу?
— Мне нравится всё, что ты делаешь.
Я не знала, что ответить. Просто взяла его за руку и потянула вперёд.
— Пошли. А то опоздаем.
— У нас ещё минута, — сказал он.
— Поторопимся.
Мы побежали. Держась за руки. Смеясь. Люди оглядывались, но нам было всё равно. Вбежали в школу за минуту до звонка. Остановились у двери класса, тяжело дыша, красные, счастливые.
— Ты быстрее меня, — сказала я.
— Спортсмен, — напомнил он.
— Повезло тебе.
— Повезло мне, — ответил он и сжал мою руку.
Мы зашли в класс. Аня уже сидела на своём месте, с огромным стаканом кофе. Увидела нас — улыбнулась.
— О! — сказала она. — Вы теперь всегда так будете? Вместе и с ручками?
— Завидуй, — сказал Олег.
— Завидую, — ответила Аня. — Фил меня никогда не ждёт. Он вечно спит до последнего.
Она обернулась на Фила, который сидел на задней парте и клевал носом. Он даже не заметил, что мы вошли.
— Фил! — крикнула Аня.
Он поднял голову, моргнул.
— А? Что?
— Ты спишь.
— Я не сплю, я медитирую.
— На уроке?
— Урок ещё не начался.
— Сейчас начнётся, — сказала Аня.
— Тогда я успел.
Она закатила глаза, но улыбнулась. Я села за свою парту. Олег прошёл на своё место — на последнюю парту, но перед тем, как сесть, подошёл ко мне.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — он наклонился и тихо, почти шёпотом, сказал: — Ты сегодня очень красивая. Я уже говорил?
— Говорил.
— Повторю.
Он улыбнулся и ушёл на своё место. Я сидела и чувствовала, как щёки горят. Аня толкнула меня локтем.
— Что он сказал? — спросила она шёпотом.
— Что я красивая.
— Это всё?
— А что ещё?
— Я думала, он скажет что-то романтичное.
— Он и так сказал.
— Он Прокудин. Его романтика — это "ты не умрёшь". Всё остальное — уже подвиг.
Мы засмеялись.
Ксюша сидела через ряд. На ней был бежевый свитер и голубые джинсы. Похоже на меня, но не так. Похоже — но не копия. Она сделала шаг назад. Я заметила, но ничего не сказала. Не хотела портить утро.
На первом уроке была литература. Мы читали что-то про любовь — какое-то старое стихотворение, где всё грустно и все умерли. Я не слушала. Я переписывалась с Олегом в чате.
Я: «Ты слушаешь?»
Олег: «Нет. А ты?»
Я: «Нет. Мне скучно».
Олег: «Мне тоже. Давай сбежим?»
Я: «Куда?»
Олег: «На крышу?»
Я: «Сейчас?»
Олег: «После урока. Или на перемене».
Я: «Договорились».
Я улыбнулась. Учительница что-то спросила у меня. Я не расслышала.
— Власова, ты с нами?
— Да, — сказала я. — Извините, задумалась.
Аня шепнула: «Ты задумалась о нём?».
Я кивнула.
Она закатила глаза, но улыбнулась.
На большой перемене мы вышли в коридор. Олег подошёл ко мне сзади и обнял за талию. Я прислонилась к нему.
— Вы такие сладкие, — сказала Аня. — Аж зубы болят.
— Не нравится — не смотри, — сказал Олег.
— Смотрю и радуюсь, — ответила Аня.
Фил подошёл, встал рядом с Аней.
— Чего вы тут? — спросил он.
— Обсуждаем влюблённых, — сказала Аня.
— Каких? — спросил Фил.
— Всех, — ответила Аня.
Он обнял её за талию. Она улыбнулась. Мы стояли в коридоре, вчетвером, и я чувствовала, что всё правильно. Всё на своих местах.
Олег шепнул мне на ухо: «Ты не передумала про крышу?».
— Нет, — ответила я.
— Тогда на следующей перемене.
— А если нас поймают?
— Не поймают. Я быстро бегаю.
— А я? — спросила я.
— Я тебя понесу.
— Прямо через всю школу?
— Через всю школу.
Я рассмеялась. Аня посмотрела на нас с подозрением.
— Что вы задумали? — спросила она.
— Ничего, — сказали мы хором.
— Ага, — сказала Аня. — Конечно.
Мы разошлись по классам. На следующей перемене Олег подошёл ко мне, взял за руку.
— Идём?
— Идём.
Мы вышли из класса, прошли по коридору, потом по лестнице, потом через пожарный выход. Никто не остановил. Дверь на крышу была открыта. Мы вышли на свежий воздух.
— Ты открыл её утром? — спросила я.
— Да. Подумал, что пригодится.
— Ты планируешь наши побеги?
— Я планирую наши встречи.
Я улыбнулась. Он обнял меня. Мы стояли на крыше, смотрели на город, и ветер дул нам в лица.
— Ника, — сказал он.
— Что?
— Ты знаешь, что я тебя люблю?
— Знаю.
— Ты тоже меня любишь?
— Тоже.
— Скажи.
— Люблю тебя, Олег.
Он поцеловал меня. В губы. Впервые. Не в щёку, не в лоб — в губы. Нежно, осторожно, будто боялся, что я исчезну. Я закрыла глаза и почувствовала его дыхание, его руки на моей талии, его губы на моих. Мир исчез. Остались только мы.
Когда мы отстранились, он смотрел на меня так, что я снова покраснела.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто я самый счастливый человек на этой крыше.
— И я, — сказала я.
Мы стояли, обнявшись, и смотрели на серое ноябрьское небо.
Потом вернулись в класс. Никто ничего не заметил.
На последнем уроке я писала Ане записки.
Я: «Олег поцеловал меня».
Аня: «Где?!»
Я: «На крыше».
Аня: «Вы сбежали на крышу целоваться?!»
Я: «Да».
Аня: «Вы ненормальные».
Я: «Спасибо».
Аня: «Я тоже хочу с Филом на крышу. Но он боится высоты».
Я: «Силой тащи».
Аня: «Силой не хочется. Пусть сам».
Я: «Сам не догадается. Он Фил».
Аня: «Это точно».
Фил чихнул с задней парты.
— Ты чихаешь? — спросила Аня.
— Нет. Это аллергия на сплетни, — ответил он.
— Ты про нас? — спросила Аня.
— Про вас, — сказал Фил.
— Мы тебя любим, — сказала Аня.
— Это аллергия на любовь, — сказал Фил.
— Тогда ты умрёшь, — сказал Олег.
— Не страшно, — ответил Фил. — Зато красиво.
Мы засмеялись.
Ксюша через ряд улыбнулась. Я заметила. Она редко улыбалась в последнее время. Я улыбнулась в ответ.
После уроков мы вышли из школы. Олег взял меня за руку. Мы пошли домой — медленно, не спеша.
— Сегодня был хороший день, — сказал он.
— Да, — ответила я. — Очень.
Он остановился, повернулся ко мне.
— Ника, — сказал он.
— Что?
— Можно я буду провожать тебя каждый день?
— Ты и так провожаешь.
— Я про завтра. И послезавтра. И всегда.
Я улыбнулась.
— Можно, — сказала я.
Он поцеловал меня в щёку. Потом в лоб. Потом в губы — быстро, коротко, будто украл.
— Пойдём, — сказал он.
— Пойдём, — ответила я.
Мы пошли домой. Держась за руки. Счастливые.
Вечером я лежала на кровати, смотрела в потолок и улыбалась. Пришло сообщение от Олега: «Спокойной ночи, моя красивая».
Я ответила: «Спокойной ночи, мой молчаливый».
—————
Утро следующего дня.
Я сидела на кухне и пила чай перед школой. За окном было серо, но дождя не было, и это уже радовало. На мне были те же бежевое худи и голубые джинсы, что и вчера — я поленилась переодеваться, да и не хотелось. Волосы собрала в низкий пучок, макияж — лёгкий, только тушь и блеск. Я пила чай с печеньем, листала тик-ток и улыбалась, вспоминая вчерашний поцелуй на крыше.
На кухню зашли родители. Мама — в халате, с кружкой кофе. Папа — уже одетый, с телефоном в руке. Они сели за стол напротив меня.
— Ник, — сказала мама, отпивая глоток. — Сегодня идём на ужин к Прокудиным.
Я подняла глаза.
— Хорошо, — сказала я.
Без споров, без «почему я обязана», без вздохов и закатывания глаз. Просто «хорошо». Потому что теперь у меня была причина радоваться этим ужинам. Потому что там будет Олег.
Мама удивилась. Я видела по её лицу.
— Ты чего такая сговорчивая? — спросила она.
— А что, надо спорить? — ответила я.
— Нет, — сказала мама. — Просто... ты обычно не соглашаешься так легко.
— Может, я повзрослела, — сказала я и откусила печенье.
Папа усмехнулся.
— Повзрослела она, — сказал он. — Вчера в школе что-то случилось?
— Ничего, — соврала я. Но покраснела.
Мама заметила. Посмотрела на меня внимательно, но ничего не спросила.
— В шесть вечера, — сказала она. — Будут все. Юра приедет. Ярик просил тебя позвать.
— Ярик всегда просит, — улыбнулась я.
— Он тебя любит, — сказала мама.
— Я его тоже.
Я допила чай, поставила кружку в мойку, взяла рюкзак.
— Я в школу, — сказала я.
— Удачного дня, — сказал папа.
— Спасибо, — ответила я.
Я вышла в коридор, надела кроссовки. Открыла дверь — и увидела Олега, который уже стоял на лестничной площадке.
— Подслушивал? — спросила я.
— Ждал, — ответил он.
— Подслушивал.
— Немного.
Он улыбнулся. Я улыбнулась. Мы вышли из подъезда, держась за руки.
— Ты слышал? — спросила я.
— Что?
— Про ужин.
— Да. Мама сказала. Вы приходите.
— Приходим.
— Я рад, — сказал он.
— Я тоже.
Мы шли в школу. Ноябрьское утро было холодным, но мне было тепло от его руки.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Ты будешь сегодня в форме? На ужине?
— А ты?
— Не знаю. Мама, наверное, заставит надеть платье.
— Тебе идёт платье, — сказал он.
— Тебе идёт форма, — ответила я.
— Тогда я надену форму.
— Тогда я надену платье.
— Договорились, — сказал он.
Он сжал мою руку. Я сжала в ответ.
В школе всё было как обычно. Уроки, звонки, Аня с кофе, Фил с кубиком, Олег на задней парте, который смотрел на меня так, что я забывала, что пишет учительница. Мы переписывались в чате, иногда переглядывались, иногда я ловила его взгляд и чувствовала, как внутри разливается тепло. Всё было как обычно. Но на одной из перемен ко мне подошла Ксюша.
Я стояла у окна на втором этаже, листала телефон, когда почувствовала, что кто-то рядом. Подняла голову — Ксюша. На ней была серая толстовка и джинсы, волосы распущены, макияж почти незаметный. Она выглядела уставшей, но спокойной. Не злой, не колкой — просто уставшей.
— Ника, — сказала она.
— Привет, — ответила я.
— Можно поговорить?
— Давай.
Она вздохнула, посмотрела в окно.
— Я знаю, что ты и Олег теперь вместе, — сказала она. — Аня сказала.
Я промолчала. Не хотела оправдываться, не хотела врать.
— Это было ожидаемо, — продолжила она. — Я злилась. Очень. Но... я устала злиться. Устала копировать тебя. Устала быть тенью.
— Ксюш, — начала я.
— Дай договорить, — перебила она. — Я долго думала. Пока ты болела, пока вы там... я поняла, что это не делает меня счастливой. Быть тобой — не делает меня счастливой. Я не хочу быть тобой. Я хочу быть собой. Но я не знаю, как.
Я посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы, но она держалась.
— Я не знаю, кто я, — сказала она. — Всё время, пока ты здесь, я пыталась быть как ты. Потому что думала, что если буду похожа на тебя, то меня будут любить так же. Но это не работает.
— Ксюш, — сказала я. — Ты не должна быть как я. Ты классная сама по себе.
— Классная? — она усмехнулась. — Я даже не знаю, что мне нравится. Всё, что я делала последнее время, — это копировала тебя. Твой стиль, твои видео, твои фразы. Я потеряла себя. И мне страшно.
Я взяла её за руку. Она не отдёрнула.
— Ты найдёшь себя, — сказала я. — Не сразу. Но найдёшь. Начни с малого. Что тебе нравится? Не мне — тебе.
Ксюша задумалась.
— Я люблю читать, — сказала она. — Книги. Я раньше читала много. А потом перестала. Потому что ты не читаешь, и я подумала, что это не круто.
— Ксюша, — я покачала головой. — Читать — это круто. Фил читает. Олег читает. Аня читает. Просто не все об этом говорят.
— Правда? — спросила она.
— Правда. Ты не обязана быть как я. Будь как ты. Пожалуйста.
Ксюша вытерла глаза рукавом.
— Ника, — сказала она. — Извини меня. За всё. За копирование, за колкости, за то, что я... пыталась занять твоё место.
— Всё нормально, — сказала я. — Я не злюсь.
— А должна бы.
— Не должна. Ты моя подруга.
— Я была ужасной подругой.
— Была, — согласилась я. — Но можешь стать лучше.
Она улыбнулась — впервые за долгое время искренне, не копируя меня, своей улыбкой.
— Попробую, — сказала она.
— Я помогу, — ответила я.
Мы обнялись. Ксюша пахла ванилью — её запах, не мой.
Прозвенел звонок. Мы пошли в класс. Я села за парту, Аня посмотрела на меня с вопросом.
— Потом расскажу, — шепнула я.
Она кивнула. Олег с задней парты смотрел на меня. Я обернулась, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.
Вечером мама попросила меня надеть платье. Я не спорила. Открыла шкаф, достала то самое — бледно-голубое, лёгкое, нежное, которое уже было на мне в прошлый раз. Оно сидело идеально, будто шили по фигуре. Волосы я распустила и чуть подкрутила концы, чтобы лежали мягкими волнами. Макияж сделала лёгкий — только тушь и блеск. Мама посмотрела, кивнула.
— Хорошо, — сказала она.
Я взяла чёрную сумку на длинном ремне, и мы вышли из квартиры. Сделали три шага вправо по лестничной площадке. Мама нажала звонок на двери Прокудиных.
Юлия открыла — улыбчивая, в красивом платье. Обняла маму, расцеловала, затараторила про дела, про здоровье, про погоду. Николай пожал папину руку. Я зашла следом.
Ужин был чудесный. Стол ломился от еды — салаты, горячее, пироги, компот. Юлия напекла моих любимых ватрушек, Ярик хвастался, что помогал их лепить. Юра рассказывал про съёмки, Игорь шутил. Николай и папа говорили про машины. Мама с Юлией обсуждали какие-то шторы. А я сидела между Яриком и Олегом, и мне было тепло и уютно.
Олег был в форме — белая рубашка, чёрные брюки, пиджак, галстук. Смотрелся серьёзно, но глаза смеялись. Он иногда касался моей руки под столом, когда никто не видел. Я краснела, но не убирала руку.
Ярик уплетал пирог, испачкался в варенье, болтал ногами под столом.
— Ника, ты красивая, — сказал он.
— Спасибо, Яричек, — ответила я.
— А мой Олег тоже красивые? — спросил он.
— Твой Олег тоже красивые, — сказала я.
Олег толкнул меня коленом. Я толкнула в ответ.
После ужина родители нас выгнали из-за стола — идите, мол, не мешайте взрослым. Ярик тут же схватил меня за руку и потащил в свою комнату. Олег пошёл за нами.
— Смотри! — Ярик вытащил новый конструктор — космический корабль, сто деталей. — Будем собирать!
— Будем, — согласилась я.
Мы сели на пол. Ярик командовал, я подавала детали. Олег сидел на стуле, наблюдал, молчал. Но улыбался. Всё время улыбался.
— Олег, ты помогай! — крикнул Ярик.
— Я помогаю, — сказал Олег.
— Ты сидишь!
— Это моя помощь. Моральная.
— Что значит моральная?
— Значит, я поддерживаю вас духом.
Я рассмеялась. Олег улыбнулся. Ярик пожал плечами и вернулся к конструктору.
Мы собирали корабль. Ярик был сосредоточен, я пыталась не перепутать детали. Иногда я поднимала голову, смотрела на Олега. Он смотрел на меня. Ничего не говорил. Просто смотрел и улыбался.
— Олег, — сказала я.
— Что? — спросил он.
— Ты чего молчишь?
— Смотрю.
— На что?
— На тебя.
Ярик поднял голову.
— Олег влюбился, — сказал он.
— Ярик, не лезь, — сказал Олег.
— А что, правда же. Ты на Нику так смотришь, как на своё любимое печенье.
— Я не смотрю на печенье.
— Смотришь.
— Ярик, собирай конструктор.
Ярик вздохнул, но послушался.
Мы собрали корабль. Ярик показал его мне, потом Олегу, потом побежал к родителям — хвастаться.
Мы остались вдвоём.
— Иди сюда, — сказал Олег.
Я подошла. Он взял меня за руку, притянул к себе. Я села на край стула, он обнял меня за талию.
— Сегодня Ксюша говорила со мной, — сказала я.
— Я видел, — ответил он. — О чём?
— Извинялась. Сказала, что устала копировать. Что хочет быть собой.
— Правильно хочет, — сказал он.
— Я за неё рада.
— Я — за тебя.
Я уткнулась носом в его плечо. Он поцеловал меня в макушку.
Ярик забежал обратно с криком «Ура!» — и мы отстранились. Но я видела, как Олег улыбнулся, даже когда отодвинулся. И я улыбнулась.
Потом мы пили чай с ватрушками. Ярик уснул на диване. Игорь ушёл в свою комнату. Юра помогал мыть посуду. Родители сидели в гостиной, разговаривали.
Мы с Олегом вышли на балкон — было прохладно, но звёзды видны.
— Замёрзнешь, — сказал он.
— С тобой нет, — ответила я.
Он обнял меня сзади, положил подбородок на моё плечо. Мы смотрели на звёзды, и я чувствовала его дыхание на своей шее.
— Олег, — сказала я.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже, — сказал он.
Он поцеловал меня в щёку. Потом в губы — осторожно, будто боялся, что кто-то увидит.
— Пойдём в комнату, — сказал он.
— Пойдём.
Вернулись к столу. Ярик проснулся, потянулся.
— Ника, ты останешься? — спросил он сонно.
— Я рядом живу, — сказала я. — Через стенку.
— Оставайся, — прошептал он.
— В следующий раз, — ответила я и погладила его по голове.
Родители собрались домой. Юлия обняла маму, Николай — папу. Я обняла Ярика, потом Игоря, потом Юру. Олег стоял у двери.
— Пока, — сказал он.
— Пока, — ответила я.
Он взял меня за руку на секунду, пока никто не видел, сжал и отпустил.
Мы вышли в коридор. Мама закрыла дверь Прокудиных. Я открыла нашу.
— Хороший вечер, — сказала мама.
— Да, — ответила я.
Я прошла в свою комнату. Легла на кровать. Смотрела в потолок. Улыбалась.
Мне не нужно было говорить «наверное, мне повезло». Я знала — мне повезло. Потому что всё было правильно. Потому что Ксюша извинилась. Потому что Ярик сказал, что Олег на меня смотрит. Потому что Олег меня любит. Потому что я — счастлива.