27
Следующим днём я чувствовала себя также отвратительно. Температура то спадала до 37, то снова подскакивала к 39. Голова раскалывалась, горло болело так, будто я проглотила наждачку. В теле не было сил даже на то, чтобы перевернуться на другой бок. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и чувствовала себя развалиной.
Ребята в течение школьного дня писали в группу. Я с трудом открыла чат, читала их диалоги, иногда проваливаясь в дремоту.
Аня: «Ну че, Ника не отвечает. Может, ей совсем хреново?»
Фил: «У неё температура 40 была вчера. Конечно, хреново».
Аня: «Надо ей что-то передать. Может, зайти после школы?»
Фил: «Она заразная. Ты тоже заболеешь».
Аня: «Я не боюсь».
Фил: «А я боюсь. Ты меня заразишь».
Аня: «Тебя не жалко».
Фил: «Аня, ты жестока».
Аня: «Я любя».
Олег: «Я могу зайти. Я уже болел в этом году. Мне не страшно».
Аня: «Олег, ты серьёзно?»
Олег: «Да. Мы соседи. Мне недалеко».
Аня: «Тогда зайди. Скажи, что мы её ждём. И что если она не поправится, мы её сами вылечим».
Фил: «Чем? Своей любовью?»
Аня: «Фил, заткнись».
Фил: «Я серьёзно. Любовь лечит».
Аня: «Тогда поцелуй меня, и я стану бессмертной».
Фил: «Аня, ты странная».
Аня: «Я влюблённая. Это разные вещи».
Олег: «Вы два дня вместе, а уже как старики».
Фил: «Это называется гармония».
Олег: «Это называется «вы бесите»».
Я смотрела на их переписку и улыбалась. Улыбалась, хотя всё болело. Потом кто-то из них написал про меня, и тема снова ушла в сторону.
Аня: «Ника вчера сказала, что хочет скорее поправиться, потому что у неё куча долгов по алгебре».
Фил: «Алгебра — это зло».
Аня: «Ты просто не умеешь считать».
Фил: «Я умею. Просто не люблю».
Ксюша: «А вы видели новую училку по истории? Она такая строгая».
Фил: «Да, жёсткая тётка. Но справедливая».
Аня: «Ксюш, мы про Нику говорили».
Ксюша: «А, да. Бедная Ника. Надеюсь, она поправится».
И тема ушла. Снова. Как будто я была не главной. Как будто Ксюша решала, о чём говорить.
Я смотрела на эти сообщения и чувствовала, как внутри закипает злость. Она не просто копирует меня. Она вычёркивает меня из разговоров. Заменяет. Занимает моё место. Даже в чате.
Я написала в группу: «Я жива. Температура 38. Лежу. Читаю вас».
Аня: «Ника! Ты тут! Слава богу!»
Фил: «А то мы уже думали, ты в коме».
Аня: «Фил, не каркай».
Фил: «Я не каркаю, я волнуюсь».
Олег: «Ты как? Сильно плохо?»
Я: «Голова раскалывается. Горло дерет. И сил нет вообще».
Аня: «Ты ешь что-то?»
Я: «Пью воду. Есть не могу. Не лезет».
Ксюша: «Ты бы суп попробовала. Лёгкий. Куриный. Он помогает».
Я: «Нет сил готовить».
Ксюша: «Мамка не может?»
Я: «Родители на работе».
Ксюша: «Одной лежать — это риск. А вдруг станет хуже?»
Аня: «Ксюш, ты сейчас её пугаешь».
Ксюша: «Я не пугаю. Я забочусь».
Фил: «Давайте не будем. Она и так болеет».
Олег: «Я могу зайти. Передать что-то».
Ксюша: «Не надо заходить. Она заразная. Температура — это инфекция».
Олег: «Я не боюсь».
Ксюша: «А надо бояться. Ты спортсмен. Болеть тебе нельзя».
Олег: «Я редко болею».
Ксюша: «Тем более не рискуй».
Я смотрела на сообщения Ксюши и чувствовала, как внутри всё закипает. Она говорит от моего имени. Решает, что можно, а что нельзя. Кто может заходить, а кто нет.
Я: «Олег, если хочешь зайти — заходи. Я не заразна. У меня ангина, не чума».
Ксюша: «Ангина тоже заразная. Воздушно-капельным путём».
Аня: «Ксюша, ты сейчас как врач».
Ксюша: «Я просто знаю».
Фил: «Откуда?»
Ксюша: «Читала».
Олег: «Я всё равно зайду. Посмотрю. Если что — уйду».
Ксюша: «Делай что хочешь, но я бы на твоём месте не рисковала».
Я: «Спасибо за заботу, Ксюш. Я сама разберусь».
Ксюша: «Пожалуйста. Я же переживаю».
Я отложила телефон. Голова болела, но внутри кипело. Она говорила как заботливая подруга, но я чувствовала фальшь. Она не переживала. Она контролировала.
Родителей дома не было. Мама уехала в Москву — какие-то срочные дела на работе. Папа задерживался. Я была одна. Совсем одна. Даже если не могла встать, всё равно приходилось делать всё самой — налить воду, найти таблетки, измерить температуру.
Я провалялась весь день. Иногда засыпала, иногда просто лежала с открытыми глазами, смотрела в окно. За окном было серо. Октябрь. Дождь. Ветер гонял мокрые листья по асфальту.
После очередного часового сна я открыла глаза. За окном уже темнело. Я посмотрела на часы на телефоне — около семи вечера. Пора пить таблетки.
Я села на кровати. Голова закружилась, но я удержалась. Спустила ноги на пол. Постояла.
— Давай, Ника, — сказала я себе хрипло. — Ты сможешь.
У нас двухэтажная квартира. Моя комната наверху. Кухня и гостиная — внизу. Я подошла к лестнице, взялась за перила. Ступенька. Ещё одна. Ещё. Ноги дрожали, в глазах темнело, но я шла.
Одолев спуск с лестницы, я спустилась с последней ступеньки. И тут в моих глазах всё поплыло. Картинка задрожала, стены наклонились, пол ушёл из-под ног. Я хотела ухватиться за перила, но рука не послушалась.
Я упала. Не помню, как ударилась. Может, головой о стену. Может, о пол. Просто темнота.
Очнулась я на полу. Холодный пол прижался к щеке. Сначала я не поняла, где нахожусь, что случилось, почему лежу. Потом память вернулась. Я попыталась сесть — не получилось. Голова гудела. В глазах всё ещё плыло.
Я перевернулась на спину, посмотрела в потолок. Белый. Как в больнице. Как в моей комнате. Я лежала так минут десять, наверное. Может, больше. Не знаю.
Потом я села. Осторожно, держась за стену. Встала на четвереньки. Потом на ноги. Колени дрожали, руки тряслись, но я удержалась.
— Давай, — прошептала я. — Ещё немного.
Я посмотрела на часы на телефоне, который валялся рядом. Я выронила его, когда падала. Восемь часов. Я пролежала на полу где-то час.
Я взяла телефон, выпрямилась. Пошла на кухню. Налила воды. Нашла таблетки. Выпила. Быстро — чтобы не упасть снова.
Телефон завибрировал. Аня в личку.
Аня: «Ника, ты как?»
Я: «Плохо. Очень плохо».
Аня: «Что случилось?»
Я: «Упала в обморок. На лестнице. Очнулась на полу через час».
Аня: «Что?! Ты в обморок упала? Одна?»
Я: «Да».
Аня: «Ника, это серьёзно. Вызови скорую».
Я: «Не хочу в больницу».
Аня: «Ника».
Я: «Не хочу. Там запах. И уколы».
Аня: «Ты с ума сошла. У тебя температура. Ты падаешь в обморок. Это опасно».
Я: «Я уже выпила таблетки. Полежу».
Аня: «Ты упрямая как осёл».
Я: «Спасибо, подруга».
Аня: «Я серьёзно. Если станет хуже — вызывай скорую. Обещай».
Я: «Обещаю».
Аня: «Я сейчас позвоню Олегу. Пусть зайдёт. Проверит».
Я: «Не надо. Я уже на втором этаже. Лежу».
Аня: «Ника».
Я: «Ань, правда. Всё нормально. Я просто устала».
Аня: «Ладно. Но если что — звони. Сразу. Не жди».
Я: «Хорошо».
Я отложила телефон. Снова пошла к лестнице.
Подъём был тяжелее спуска. Я ползла почти. Держалась за перила обеими руками. Ступенька за ступенькой. Дыхание сбивалось. В глазах темнело. Но я не останавливалась.
Вошла в комнату, добралась до кровати и буквально рухнула на неё. Бряхнулась лицом в подушку. Тело ломило, голова гудела, в горле саднило.
Я лежала и смотрела в стену. Телефон снова завибрировал. Олег в личку.
Олег: «Аня сказала, ты в обморок упала».
Я: «Да».
Олег: «Я сейчас зайду».
Я: «Не надо. Я уже лежу. Температура».
Олег: «Мне всё равно».
Я: «Ты спортсмен. Нельзя болеть».
Олег: «Ксюша уже говорила».
Я: «Она права».
Олег: «Мне плевать».
Я: «Не заходи. Пожалуйста. Я выгляжу ужасно».
Олег: «Ты всегда выглядишь нормально».
Я: «Олег».
Олег: «Что?»
Я: «Не надо. Завтра. Если будет лучше».
Олег: «Хорошо. Но если что — сразу звони. Я рядом».
Я: «Знаю».
Олег: «Выздоравливай».
Я: «Спасибо».
Я отложила телефон. Закрыла глаза. В голове крутились сообщения — Ани, Олега, Ксюши. Ксюша, которая переводила тему, когда речь заходила обо мне. Ксюша, которая говорила Олегу не заходить. Ксюша, которая ведёт себя как я.
— Наверное, мне повезло, — сказала я тихо.
Но голос прозвучал пусто. Я закрыла глаза и провалилась в сон.
——-
Я проснулась ночью. Было около двух.
Телефон мигал уведомлениями, экран загорался каждые несколько секунд. В комнате было темно, только свет от телефона бил в глаза. Голова всё ещё болела, горло саднило, но температура, кажется, спала. Я взяла телефон, прищурилась.
В чате «обезьяны» были бурные обсуждения. Все четверо — Аня, Фил, Олег и Ксюша — писали друг за другом, не утихая. Сообщения летели с такой скоростью, что я едва успевала читать.
Я пролистала немного вверх, пытаясь понять, о чём они говорят. Оказывается, они уже час спорили о том, куда пойти в выходные. Аня хотела в торговый центр, Фил — в парк аттракционов, который уже закрылся на зиму. Олег предлагал просто остаться дома, а Ксюша — сходить в кино на новый ужастик.
Аня: «Фил, парк аттракционов закрыт. Ты там замёрзнешь и никого не удивишь».
Фил: «Я не замёрзну. Я возьму термос с чаем и плед».
Аня: «Ты будешь сидеть с пледом на качелях? Это выглядит странно».
Фил: «Это выглядит романтично. Ты просто не понимаешь».
Ксюша: «Фил, не начинай. Романтика на морозе — это не романтика, это обморожение».
Олег: «Я за вариант «остаться дома». Никуда не надо ехать, не надо мёрзнуть, не надо тратить деньги».
Аня: «Олег, ты всегда за вариант «остаться дома». Ты как ёжик в тумане».
Олег: «Ёжики в тумане — это мило. Я не против быть ёжиком».
Фил: «Ты не ёжик, ты сурок. Весной просыпаешься и всё такое».
Олег: «Сурки просыпаются весной. Я не сплю, я просто экономлю энергию».
Ксюша: «Вы спорите уже час, а толку ноль. Я предлагаю кино. Все любят кино».
Аня: «Не все любят ужастики».
Ксюша: «Тогда пойдём на комедию».
Фил: «Комедии сейчас плохие».
Ксюша: «Фил, ты всё время недоволен».
Фил: «Я не недоволен, я критически мыслю».
Олег: «Критически мыслящие люди обычно молчат. Потому что всё уже обдумали».
Фил: «Олег, ты сегодня мудрый. Может, тебя подменили?»
Олег: «Я всегда мудрый. Просто обычно молчу. А сегодня... сегодня скучно».
Аня: «Олегу скучно? Это исторический момент!»
Олег: «Не преувеличивай».
Я смотрела на их диалог и улыбалась. Олег писал больше обычного. Видимо, ему правда было скучно. Или он волновался из-за меня и не хотел оставаться наедине с мыслями.
Ксюша: «А Ника всё ещё спит?»
Аня: «Наверное. Ей нужен отдых».
Фил: «Может, кто-то зайдёт к ней? Проверит?»
Олег: «Я предлагал. Она отказалась».
Ксюша: «Тогда не надо. Она сказала "нет" — значит "нет"».
Фил: «Ты сегодня какая-то резкая».
Ксюша: «Я не резкая. Я реалистичная. Ей нужен покой».
Аня: «Ксюша права. Пусть спит. Завтра, если будет лучше, навестим».
Олег: «Завтра я могу зайти. Уроки заканчиваются рано».
Ксюша: «Я тоже могу. Мы вместе сходим».
Олег не ответил. Я смотрела на это молчание и чувствовала, что он не хочет идти с Ксюшей. Хочет один. Или со мной, но не с ней.
Я решила не влезать в их спор. Вместо этого открыла тик-ток. Голова болела, но лежать без дела было уже невыносимо. Я подумала: а почему бы и нет? Мой болезненный вид — это же контент.
Я встала с кровати, поправила волосы — точнее, просто убрала их с лица. На мне была растянутая серая кофта, бледное лицо, круги под глазами, никакой косметики. Я посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я как человек, которого переехал поезд. Но в этом был свой вайб. Болезненный. Грустный. Настоящий.
Я взяла телефон, включила свет только от настольной лампы — мягкий, жёлтый, почти как свеча. Нашла песню — грустную, медленную, под которую хочется смотреть в окно и ни о чём не думать. Включила запись, встала у стены, поднесла телефон поближе к лицу.
Я записала липсинг. Без движений, без танцев, без улыбок. Просто я — уставшая, бледная, с больными глазами — шевелила губами под слова. В конце я закрыла глаза и просто замерла на секунду. Получилось грустно. Атмосферно. Живо.
Пересмотрела. Добавила фильтр — лёгкий, приглушённый. Подписала: «Ночной вайб. Болезнь — это когда голова болит, а ты всё равно поёшь». Выложила. Через минуту пришли первые лайки и комментарии.
— «Ника, ты жива?»
— «Ты такая красивая даже больная»
— «Поправляйся»
Я улыбнулась.
Вернулась в чат. Они всё ещё спорили о выходных.
Аня: «Короче, я не знаю. Фил, ты предлагай что-то нормальное».
Фил: «Нормальное — это сидеть дома».
Ксюша: «Это Олег предлагал сидеть дома. Ты предлагал парк аттракционов».
Фил: «Парк аттракционов — это нормально».
Аня: «Парк аттракционов закрыт».
Фил: «Тогда пойдём в лес».
Аня: «В лес? Октябрь? Ночью? Ты серьёзно?»
Фил: «А что? Романтика. Костер, сосиски, гитара».
Олег: «Гитары нет. Сосисок нет. Костёр в лесу запрещён».
Фил: «Олег, ты разрушаешь мою мечту».
Олег: «Твоя мечта незаконна».
Аня: «Олег прав. Лес ночью — это страшно. Там маньяки».
Фил: «Маньяки в лесу — это стереотип».
Аня: «Фил, ты себя слышишь? Ты предлагаешь ночной лес?»
Ксюша: «А давайте просто сходим в кафе? Посидим, поедим, поговорим».
Аня: «В кафе дорого».
Ксюша: «Можно взять чай и одно пирожное на всех».
Фил: «Пирожное на всех — это не пирожное, это намёк».
Олег: «Я за вариант «кафе». Тихо, тепло, недорого».
Аня: «Олег сказал "недорого". Олег, что с тобой?»
Олег: «Я экономлю».
Фил: «На что?»
Олег: «На новый спортивный инвентарь».
Аня: «Ты фанатик».
Олег: «Я спортсмен».
Фил: «Это одно и то же?»
Олег: «Нет, но у меня всё вместе».
Я засмеялась. Они спорили о том, куда пойти, а я лежала в кровати и улыбалась в подушку.
Аня: «А Ника где? Может, она спит?»
Фил: «Тик-ток её говорит, что нет. Она выложила видео минуту назад».
Ксюша: «Какой ещё тик-ток?»
Фил: «У неё в аккаунте. Новое видео. Больная, красивая, грустная».
Аня: «О, надо посмотреть».
Ксюша: «Может, ей не до тик-тока? Ей надо лежать, а не снимать».
Олег: «Это её дело. Если хочет снимать — пусть снимает».
Ксюша: «Я не говорю, что нельзя. Просто... может, ей стоит поберечь себя?»
Аня: «Ксюша, ты сегодня как заботливая мамочка».
Ксюша: «А кто, если не я? Вы только и умеете, что спорить».
Олег: «Мы умеем ещё молчать. И хорошо».
Ксюша: «Олег, я про тебя. Ты вообще слова лишнего не скажешь».
Олег: «Зато я слушаю».
Фил: «Олег — идеальный слушатель. Он как стена: надёжный и молчаливый».
Олег: «Стены не слушают. Стены стоят».
Аня: «Олег, ты сегодня прям философ».
Олег: «Я сегодня устал. Слова вылетают быстрее, чем я их фильтрую».
Аня: «Так ты фильтруешь слова?»
Олег: «Стараюсь».
Аня: «А сейчас?»
Олег: «Сейчас — нет. Ночь. Чат. Я расслаблен».
Я смотрела на их переписку и чувствовала, как усталость наваливается с новой силой. Но было приятно читать их диалоги. Они спорили о всякой ерунде, смеялись, подкалывали друг друга. И даже Ксюша сегодня была другой — не колкой, не злой. Она просто была. Участвовала. Как будто пыталась быть своей.
Я написала в чат: «А вы всё спорите?»
Аня: «Ника! Ты тут!»
Фил: «Жива! Я же говорил, что она не спит».
Олег: «Ты говорил, что она снимает тик-токи. Это разные вещи».
Фил: «Она и снимает, и не спит. Это же очевидно».
Ксюша: «Ника, тебе надо отдыхать, а не в телефоне сидеть».
Я: «Я отдыхаю. И сижу в телефоне. Можно и то, и другое».
Ксюша: «Ночью надо спать».
Я: «Я спала. Проснулась. Теперь не хочу».
Аня: «Ты видео выложила?»
Я: «Да. Липсинг. Болезненный вайб».
Аня: «Красиво получилось. Грустно, но красиво».
Фил: «Я лайк поставил. Выздоравливай».
Олег: «Тоже лайк поставил ».
Я: «ты же не особо пользуешься тик-током».
Олег: «Для тебя пользуюсь».
Ксюша замолчала. Я видела, что она прочитала сообщение, но ничего не ответила.
Аня: «Олег, ты сегодня в ударе».
Олег: «Я сегодня в настроении».
Фил: «В каком?»
Олег: «В хорошем».
Фил: «Это из-за Ники?»
Олег: «Не твоё дело».
Аня: «Фил, не лезь».
Фил: «Я не лезу, я интересуюсь».
Ксюша: «Может, хватит флирта? Давайте лучше придумаем, куда пойдём в выходные».
Я: «Я ещё болею. Не факт, что пойду».
Ксюша: «Тогда без тебя решим. Ты выздоравливай».
Аня: «Ксюш, мы без Ники не решаем. Мы все вместе или никак».
Ксюша: «Я и говорю. Пусть выздоравливает, а потом решим».
Фил: «Давайте без драм. Ника поправится — устроим что-то крутое».
Олег: «Я за крутое. Но не очень громкое».
Аня: «Олег, ты противоречишь сам себе».
Олег: «Я умею».
Я улыбнулась. Ксюша всё ещё молчала. Я смотрела на её аватарку и думала: что у неё в голове? Почему она копирует меня, но при этом ведёт себя так, будто мы подруги? Или будто хочет ею стать?
Я: «Ладно, ребят, я спать. Завтра будет новый день».
Аня: «Выздоравливай».
Фил: «Поправляйся».
Олег: «Спокойной ночи. Тик-ток не снимай до утра».
Я: «Не буду. Обещаю».
Олег: «Врёшь?»
Я: «Немного».
Он поставил смайлик. Я отложила телефон. Закрыла глаза.
В голове крутились сообщения, голоса, споры. Ксюша, которая говорила: «Без тебя решим». Ксюша, которая копирует меня, но при этом хочет решать за меня. Ксюша, которая пытается занять моё место, пока я болею.
Я закрыла глаза и провалилась в сон.