20
Я уже легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и смотрела в потолок. За стеной было тихо — Прокудины, наверное, уже расходились по комнатам. Телефон завибрировал.
Я взяла его, открыла экран.
Ксюша.
«Ты спишь?»
Я замерла. После всего, что было — после её обвинений, после её «ты отбиваешь у меня Олега», после её молчания сегодня в школе — она пишет. Ночью. Я смотрела на экран. В голове крутился сегодняшний вечер. Как мы с Олегом снимали тренды. Как он улыбался. Как сказал: «С тобой — да». Как сидели на полу, плечом к плечу. Ксюша, наверное, видела видео. Конечно, видела. Весь чат гудел. Все видели.
Я написала: «Нет».
Ксюша ответила почти сразу — будто ждала.
«Ты сегодня была у Прокудиных?»
Я: «Да».
Ксюша: «И как?»
Я: «Нормально».
Ксюша: «Я видела ваши видео с Олегом».
Я не ответила. Смотрела на экран.
Ксюша: «Вы мило смотритесь».
Я всё ещё молчала. Это была не похвала. Это был укол.
Ксюша: «Ты говорила, что он тебе не нравится».
Я: «Он мне не нравится».
Ксюша: «Тогда зачем ты с ним снимаешь? Зачем выкладываешь? Зачем сидишь у него в комнате до ночи? Ты специально это делаешь, да? Чтобы он на тебя смотрел? Чтобы я видела и мучилась?»
Я: «Ксюш, что ты несёшь?»
Ксюша: «Я не несу. Я факты говорю. Ты приехала из Москвы, заняла моё место в компании, отбила у меня парня и теперь танцуешь перед ним в своём дурацком платье, которое мама тебе купила, чтобы ты выглядела как кукла».
Я почувствовала, как внутри закипает.
Я: «Ты вообще слышишь себя?»
Ксюша: «А ты слышишь? Ты обещала мне. Ты сказала, что не будешь с ним встречаться. Ты сказала, что будешь держаться от него подальше. А сама? Сама пришла к нему в гости, снимала с ним видео, выкладывала на всю школу. Ты что, издеваешься надо мной?»
Я: «Я не издеваюсь. Меня родители заставили пойти на этот ужин. Я не выбирала».
Ксюша: «Не выбирала? Ты могла отказаться! Ты могла сказать, что не хочешь! Но ты не сказала. Потому что тебе хотелось пойти. Потому что тебе хочется быть рядом с ним».
Я: «Ксюша, прекрати. Ты не знаешь, что у меня в голове».
Ксюша: «А ты не знаешь, что у меня в голове! Девять лет, Ника! Девять лет я смотрю на него, а он даже не замечает меня! А тут приезжаешь ты, и он начинает улыбаться, и снимать тик-токи, и смотреть на тебя так, как никогда не смотрел на меня! Ты хоть представляешь, каково это?»
Я: «Представляю. Но я не виновата».
Ксюша: «Виновата! Ты виновата! Если бы ты не приехала, он бы продолжал смотреть в окно и никого не замечать! А теперь он замечает тебя! И я каждый день вижу, как он на тебя смотрит, и мне хочется кричать!»
Я: «Ксюш, я не могу контролировать его взгляд».
Ксюша: «Можешь. Ты можешь перестать быть такой красивой. Можешь перестать с ним разговаривать. Можешь перестать с ним снимать. Можешь сделать так, чтобы он тебя не замечал. Но ты не хочешь! Потому что тебе нравится, когда он на тебя смотрит! Нравится, когда он рядом! Нравится, когда он улыбается тебе!»
Я замолчала. Потому что она была права. Хотя бы отчасти.
Ксюша: «Молчишь? Значит, правда».
Я: «Ксюш, я не знаю, что тебе сказать. Я не хочу тебя терять. Но и врать тебе не хочу».
Ксюша: «Так скажи правду. Он тебе нравится?»
Я долго молчала. Пальцы замерли над экраном.
Я: «Не знаю».
Ксюша: «Не знаешь или боишься признаться?»
Я: «И то, и другое».
Ксюша: «Ты хоть понимаешь, как мне больно это читать? Ты — моя подруга. Ты должна быть на моей стороне. А ты на его стороне».
Я: «Я ни на чьей стороне. Я на своей стороне».
Ксюша: «Это эгоистично».
Я: «Это честно».
Ксюша: «Ты пришла в мою компанию, заняла моё место, отняла у меня парня и называешь это честностью?»
Я: «Ксюша, он не твой парень. Он никогда не был твоим парнем. Ты сама сказала, что он на тебя не смотрит. Это было до меня».
Ксюша: «Но ты сделала только хуже! Раньше он хотя бы никого не замечал. А теперь замечает тебя. И это ты виновата».
Я: «Я не виновата, что он на меня смотрит».
Ксюша: «Виновата! Ты специально красиво одеваешься, специально смеёшься громко, специально делаешь вид, что тебе всё равно. Это игра. И ты в неё играешь. И выигрываешь. А я проигрываю. Как всегда».
Я: «Это не игра. Это моя жизнь».
Ксюша: «Тогда забирай свою жизнь и убирайся из моей!»
Я смотрела на экран. В глазах защипало. Но я не плакала.
Я: «Ты это серьёзно?»
Ксюша: «Абсолютно».
Я: «Хорошо. Я уберусь. Но ты потом не пожалей».
Ксюша: «Не пожалею».
Я: «Спокойной ночи, Ксюша».
Ксюша: «Какое спокойной? Ты разрушила мою жизнь и говоришь „спокойной ночи"?»
Я: «Я ничего не разрушала. Ты сама себя разрушаешь».
Ксюша: «Ах, это я себя разрушаю? Это я танцую с чужим парнем? Это я выкладываю видео на всю школу? Это я обещаю подруге одно, а делаю другое?»
Я: «Я не танцую с чужим парнем. Он чужой для нас обеих».
Ксюша: «Для тебя он чужой. А для меня — нет. Я его люблю. Девять лет. А ты приехала и за две недели разрушила всё, что я строила годами».
Я: «Ты строила воздушные замки. Он даже не знал, что ты существуешь».
Ксюша: «Знал! Он знал! Я всегда была рядом! Я сидела с ним за одной партой, я помогала ему с уроками, я болела за него на соревнованиях. А ты? Ты что сделала? Ты просто появилась. И всё».
Я: «Я ничего не делала. Я просто была собой».
Ксюша: «Вот именно. Ты просто была собой. А я всё это время была не собой. Я была той, кто, надеялась, что он заметит. А он не замечал. И никогда бы не заметил. А тут ты — и всё само собой случилось. С тобой он говорит. На тебя он смотрит. С тобой он снимает тик-токи. Почему? Чем ты лучше меня?»
Я: «Я не лучше. Я просто другая».
Ксюша: «Другая? Другая — это как? Более красивая? Более умная? Более интересная?»
Я: «Я не знаю. Ксюш, прекрати. Ты себя накручиваешь».
Ксюша: «Я не накручиваю. Я вижу то, что вижу. И мне больно. Очень больно. Ты даже не представляешь, как больно».
Я: «Представляю. Но я не могу сделать так, чтобы тебе стало легче. Я не могу заставить его полюбить тебя. Я не могу заставить себя исчезнуть».
Ксюша: «Можешь. Ты можешь уйти из компании. Можешь перестать с ним общаться. Можешь сделать так, чтобы он тебя забыл».
Я: «Ты просишь меня об исчезновении».
Ксюша: «Я прошу тебя о дружбе. Если ты моя подруга — ты сделаешь это для меня».
Я: «Если ты моя подруга — ты не попросишь меня об этом».
Ксюша замолчала. Долго. Я думала, она ушла.
Ксюша: «Значит, ты не моя подруга».
Я: «Значит, ты не моя».
Я отложила телефон. Руки дрожали. В глазах стояли слёзы. Я сжала подушку, уткнулась в неё лицом.
Телефон завибрировал снова. Я не взяла. Потом ещё раз. И ещё.
Я открыла экран. Ксюша написала: «Ты даже не извинилась». Потом: «Ты самая эгоистичная девушка, которую я знаю». Потом: «Я ненавижу тебя. И его ненавижу. И всех ненавижу».
Я не ответила. Выключила телефон. Легла на спину. Смотрела в потолок.
За стеной было тихо. Прокудины спали. Ярик, наверное, видел десятый сон. Олег — тоже. И не знал, что из-за него две девочки поссорились.
— Наверное, мне повезло, — сказала я в темноту.
Но голос прозвучал пусто.
Я закрыла глаза. Слёзы всё равно текли. Я их не вытирала.
Завтра будет новый день. И Ксюша будет сидеть передо мной. Или не будет. Я не знала.
Я знала только одно: я устала. Очень устала. И не хочу больше врать. Ни себе. Ни другим.