19
Утром я собиралась в школу.
После вчерашнего мне вообще не хотелось никому ничего доказывать. Ни родителям, которые на меня наорали ни за что. Ни одноклассникам, которые смотрели кто как. Ни себе. Особенно себе. Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё лицо. Бледное, глаза опухшие после слёз, под ними тени. Ничего, переживу. Косметику я сегодня решила не трогать — пусть всё будет как есть.
Волосы собрала в высокий зализанный хвост. Туго-туго, так, что кожа на лбу натянулась. Ни одной выбившейся пряди. Аккуратно. Строго. Почти больно. Надела белую футболку-скимс — простую, обтягивающую, без рисунков. Сверху ничего — на улице было тепло. Снизу — серые джинсы на низкой посадке, свободные, почти как багги, но джинсы. В них удобно, и они не привлекают внимания. Ничего лишнего. Ничего яркого. Просто я.
Сумку взяла чёрную, на длинном ремне — ту самую, в которой можно унести полмагазина. Кошелёк, телефон, помада, наушники, ключи. Всё по своим карманам.
Перед выходом я решила снять липсинг. Нашла новый тренд — песня залипательная, текст смешной. Встала у окна в своей комнате, включила камеру. Свет падал сбоку — получилось хорошо. Я записала один дубль. Потом второй. На третьем улыбнулась в конце, получилось искренне. Пересмотрела — нормально. Выложила на аккаунт. Подписала коротко: «утро, понедельник, ненавижу». Через минуту пришёл первый лайк. Я убрала телефон в сумку.
В этот момент дверь в мою комнату открылась без стука.
Мама. Как всегда. Бесцеремонно. Даже не постучала.
Она стояла на пороге, скрестив руки на груди. Вчерашний вечер мы не обсуждали. Никто не извинился. Никто не спросил, как я. Просто молчали за завтраком, молча разошлись по комнатам. А сейчас она стояла и смотрела на меня своим «я-не-спрашиваю-я-говорю» взглядом.
— Сегодня идём на ужин к Прокудиным, — сказала она. — И без выкрутасов. Ты поняла?
Я замерла с сумкой в руке.
— К Прокудиным? — переспросила я.
— Да. В шесть вечера. Будут все. Юля пригласила. Мы давно не собирались.
— Мы собирались на прошлой неделе, — сказала я.
— Вот и соберёмся ещё раз, — отрезала мама. — Ты будешь вести себя прилично. Никаких дерзостей, никаких игноров. Здороваться, улыбаться, разговаривать. Ты поняла?
— А если я не хочу? — спросила я, хотя знала ответ.
— Не хочешь — заставим, — сказала мама. — Ты живёшь в этом доме. Ты делаешь то, что мы говорим.
— Как вчера? — спросила я тихо.
Мама посмотрела на меня. На секунду её взгляд дрогнул. Но она быстро взяла себя в руки.
— Вчера не обсуждается, — сказала она. — Мы приглашены. Мы идём. Ты идёшь с нами. И без выкрутасов.
Я сжала ремешок сумки. Внутри закипало. Но я сдержалась. Не хотела начинать утро с очередного скандала.
— Ок, — сказала я. — Только выйди ты уже.
— Что?
— Выйди. Из моей комнаты. Я собираюсь.
Мама хотела что-то добавить. Открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня долгим взглядом. Потом развернулась и вышла. Дверь не закрыла.
Я закрыла сама. Подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение.
Высокий зализанный хвост. Белая футболка. Серые джинсы. Чёрная сумка на плече. Никакой косметики. Никаких украшений. Просто я.
— И без выкрутасов, — передразнила я маму.
Голос прозвучал глухо.
Я вышла из комнаты. В коридоре никого не было. Мама ушла на кухню, папа ещё не вставал. Я надела кроссовки — белые вансы, самые удобные — и вышла из квартиры.
В подъезде было тихо. Лифт приехал сразу. Я нажала кнопку первого этажа и поехала вниз.
Телефон завибрировал — уведомление из тик-тока. Кто-то прокомментировал мой липсинг. Потом ещё кто-то. Потом ещё. Я не стала смотреть — убрала телефон в сумку.
На улице было свежо. Сентябрьское утро пахло листьями и сыростью. Солнце только вставало, и длинные тени лежали на асфальте. Я пошла в школу быстрым шагом, не оглядываясь. В голове крутилась одна мысль: вечером ужин с Прокудиными. Олег. Ксюша, конечно, не придёт, но Олег будет. И я должна буду сидеть за одним столом, улыбаться, говорить «передайте соль» и делать вид, что ничего не случилось. Что вчера меня не обвиняли во всех смертных грехах. Что сегодня мама не стояла в дверях и не командовала.
— И без выкрутасов, — повторила я шёпотом.
В школе я зашла в класс. Аня уже сидела на месте, с огромным стаканом кофе и сонным лицом. Фил крутил кубик Рубика на задней парте. Ксюша сидела передо мной, поправляла волосы.
— Ника, привет, — сказала Аня.
— Привет, — ответила я.
— Ты чего такая?
— Какая?
— Бледная. Грустная. Хвост зализанный, как на похороны.
— Спасибо, — сказала я. — Приятно.
— Я не в обиду, — Аня улыбнулась. — Просто ты обычно ярче.
— Сегодня не хочется, — сказала я.
Я села за парту, положила сумку на колени, достала телефон.
В чате «обезьяны» было новое сообщение. Аня написала: «Сегодня у нас последний урок — физра. Кто не пойдёт?»
Фил: «Я не пойду. У меня справка».
Аня: «Врёшь».
Фил: «Правда. Голова болит».
Аня: «Каждый раз голова болит».
Фил: «У меня хроническая».
Аня: «У тебя хроническая лень».
Фил: «Это одно и то же?»
Аня: «Нет, но у тебя всё вместе».
Ксюша: «Я пойду. Надо двигаться».
Олег: «Пойду».
Аня: «Ника?»
Я: «Не пойду. Не хочу».
Аня: «Опять будешь на скамейке сидеть?»
Я: «Да».
Аня: «Ладно. Составишь компанию Филу».
Фил: «Я на скамейке не сижу. Я в медпункте лежу».
Аня: «Лежи, лежи».
Я убрала телефон. Посмотрела на доску. Первый урок — русский. Учительница ещё не пришла.
— Ника, — позвала Ксюша.
Я подняла голову. Она повернулась ко мне.
— Ты сегодня на ужин идёшь к Прокудиным? — спросила она.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Олег сказал. Вчера в чате. Ты не читала?
— Не читала, — сказала я.
— Ну да. Он сказал, что родители пригласили ваших. И ты придёшь.
— Приду, — сказала я. — Куда я денусь.
Ксюша посмотрела на меня. Внимательно. Долго.
— Ты будешь красиво выглядеть? — спросила она.
— Как получится, — сказала я.
— Не надо слишком красиво, — сказала Ксюша.
— Почему?
— Потому что, — Ксюша отвела взгляд. — Ты знаешь почему.
Я знала. Из-за Олега.
— Ксюш, — сказала я. — Я приду в том, в чём приду. Я не буду специально наряжаться. И не буду специально дурой выглядеть. Я буду собой. Хватит уже.
Ксюша хотела что-то ответить, но в этот момент зашла учительница.
— Здравствуйте, садитесь.
Я села. Открыла тетрадь. Взяла ручку. Смотрела на доску, но не видела её. В голове крутилось: ужин у Прокудиных. Олег. Мамино «без выкрутасов». Ксюшино «не надо слишком красиво».
Я выдохнула. Плевать. Я буду собой. Как есть. С высоким зализанным хвостом, без косметики, в белой футболке и серых джинсах. И если Олег посмотрит — пусть смотрит. Я не буду прятаться. Не буду отводить взгляд. Не буду чувствовать себя виноватой.
Я ничего не сделала. Мне не за что извиняться.
Последним уроком была физра.
Я не пошла в зал. Не хотелось. После вчерашнего у меня не было ни сил, ни желания бегать, прыгать, делать вид, что я рада. Физрук махнул рукой, когда я сказала, что не пойду. «Сиди на скамейке. Без телефона», — бросил он и ушёл в зал. Я кивнула, но телефон, конечно, достала. Как и все.
Я сидела на деревянной скамейке у стены спортзала. Ноги вытянула, сумку положила рядом. В зале было шумно — класс бегал, прыгал, играл в волейбол. Свисток физрука разрывал воздух каждые несколько минут. Я смотрела на них и чувствовала себя лишней.
Рядом со мной плюхнулась Аня.
— Ура, я с тобой, — сказала она, потирая лодыжку.
— Ты чего? — спросила я.
— Ногу подвернула. В самом начале, представляешь? Бежала, споткнулась об собственный шнурок, и всё. — она засмеялась. — Я такая неуклюжая, боже. Физрук сказал сидеть, не бегать.
— О, теперь мы вместе, — сказала я.
— Компания неудачников, — Аня улыбнулась.
Мы сидели и смеялись над её неуклюжестью. Аня показывала, как она споткнулась — картинно, с драмой, размахивая руками и вытягивая ноги. Фил, который тоже не пошёл в зал — у него была «справка», хотя мы все знали, что он просто не любит физру — подошёл и сел рядом.
— Вы чего ржёте? — спросил он, крутя кубик Рубика.
— Аня ногу подвернула, — сказала я. — В первый же минуту.
— Талант, — сказал Фил. — У тебя талант на травмы.
— Это не травма, — отмахнулась Аня. — Так, растяжение лёгкое.
— А выглядит как драма, — сказал Фил.
— Я драматичная натура.
— Ты клоун, — ответил Фил.
— Фил, не груби.
— Я грублю с любовью.
Аня закатила глаза, но улыбалась.
Мы сидели на скамейке, смотрели, как остальные бегают. Олег был в зале — я заметила его сразу. Он играл в волейбол, подавал мяч, прыгал, бил. Весь такой собранный, быстрый, сильный. Ксюша тоже была там — она старалась быть ближе к нему, подбегала, когда он подавал, но он не замечал. Или делал вид.
— А давай снимем липсинг, пока физрук не видит, — предложила Аня.
— Он же сказал «без телефона», — сказал Фил.
— А он нас не видит, — Аня кивнула в сторону зала. — Он там, с классом. Спиной повёрнут.
— Рискованно, — сказал Фил.
— Весело, — ответила Аня.
Она достала телефон, открыла камеру. Я пододвинулась ближе. Фил отодвинулся, чтобы не попасть в кадр — он не любил сниматься.
— Какую песню? — спросила Аня.
— Есть один тренд, я вчера видела, — я назвала трек. — Там текст простой, движения почти нет, просто лицо строить.
— О, давай, — сказала Аня.
Она поставила громкость на минимум — чтобы физрук не услышал — и включила запись. Мы сидели вдвоём, смотрели в телефон, шевелили губами в такт музыке. Получалось глупо, смешно, иногда мы сбивались и ржали прямо в процессе. Пересняли. Потом ещё раз. Потом добавили другую песню. Потом третью.
Фил сидел рядом, крутил кубик и комментировал:
— У тебя губы не попадают в текст.
— Аня, ты не умеешь петь.
— Ты как будто рыбу кормишь.
— Фил, заткнись, — шепотом сказала Аня.
— Я просто помогаю, — ответил он.
— Ты мешаешь, — сказала я.
— Я гениальный критик, — обиделся Фил.
Мы засмеялись.
Олег, наверное, слышал — в какой-то момент он обернулся в нашу сторону. Посмотрел на нас. Аня помахала ему рукой. Он покачал головой и отвернулся.
— Чего он? — спросила Аня.
— Ревнует, — сказал Фил.
— К чему?
— К тому, что мы веселимся, а он бегает.
— Он может прийти к нам, — сказала я. — Но не идёт.
— Гордый, — сказала Аня.
— Спортсмен, — поправил Фил.
— Это одно и то же?
— Нет, но у него всё вместе.
Мы снова засмеялись.
Я смотрела на Олега. Он стоял в центре зала, ждал подачу. Весь напряжённый, сосредоточенный. Не оборачивался. Не смотрел. Я смотрела на него и думала о том, что вечером мы будем сидеть за одним столом. Ужин у Прокудиных. Я, мои родители, он, его родители, братья. И я должна буду сидеть и улыбаться. «Без выкрутасов».
— Ника, ты чего? — спросила Аня.
— Задумалась, — ответила я.
— О чём?
— О вечере.
— А что вечером?
— Ужин у Прокудиных.
— О, — Аня подняла бровь. — Весело будет.
— Не уверена, — сказала я.
— Олег будет?
— Будет.
— И Ксюша? — спросил Фил.
— Ксюша не приглашена, — сказала я. — Только семьи.
— А, — Аня и Фил переглянулись.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — сказали они хором.
— Вы странные, — сказала я.
— Мы нормальные, — ответила Аня. — Это ты странная.
— Я знаю, — сказала я.
Мы сняли ещё пару липсингов. Потом ещё. Физрук так и не заметил — он был занят волейболом и свистками. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже давно не смеялась так искренне. С Аней и Филом. Без дум о родителях, о Ксюше, об Олеге. Просто смеялась.
Прозвенел звонок.
— Всё, — сказала Аня, выключая камеру. — Конец урока.
— Мы сняли миллион липсингов, — сказала я.
— Выложу вечером, — сказала Аня. — Отмечу вас.
— Не надо отмечать, — сказал Фил.
— Почему?
— Потому что я в кадр не попал.
— Счастливчик, — сказала Аня.
Мы встали со скамейки. Физрук выгнал класс из зала. Олег вышел первым, даже не взглянув на нас. Ксюша вышла следом, посмотрела на меня, потом на Аню, потом на Фила.
— Вы чего там делали? — спросила она.
— Липсинги снимали, — сказала Аня.
— А физрук?
— Не видел, — сказала я.
— Везёт вам, — сказала Ксюша.
— Ага, — сказала Аня.
Мы пошли переодеваться. Я шла сзади всех, смотрела на спину Олега. Он не оборачивался.
Вечером — ужин. Я должна была быть спокойной. Вежливой. Без выкрутасов.
Я выдохнула. Посмотрим.
Вечером меня мать заставила надеть лёгкое нежное платье.
Она стояла в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто я была не её дочерью, а провинившейся солдаткой. В руках у неё висело платье — бледно-голубое, почти прозрачное, с кружевными рукавами и воздушной юбкой. Красивое. Но не моё. Совсем не моё.
— Надевай, — сказала мама.
Я посмотрела на платье. Потом на неё.
— Почему я обязана идти в платье? — спросила я. Голос был спокойным — я уже устала спорить.
— Я так сказала, — мама повысила тон. — Чтобы ты не выглядела как чмо. Чтобы люди не думали, что мы из леса вылезли. Поняла?
— Ну спасибо, мама, — сказала я и взяла платье из её рук.
Она вышла. Я закрыла дверь. Стояла посреди комнаты, держала это лёгкое нежное платье и смотрела на него. Красивое. Действительно красивое. Нежное. Воздушное. Совсем не похожее на меня сегодняшнюю.
Я сняла футболку и джинсы. Надела платье. Оно село идеально — будто шили на меня. Юбка чуть выше колена, рукава до локтя, вырез — скромный, но изящный.
Я подошла к зеркалу. Распустила хвост. Волосы упали на плечи мягкими прядями. Нанесла немного блеска на губы — розового, нежного. В зеркале отражалась не та девочка, которая утром снимала липсинги на физре. Кто-то другой. Кто-то, кого я не узнавала.
— Нормально, — сказала мама из коридора. — Выходи.
Я взяла чёрную сумку на длинном ремне и вышла.
Мы вышли из квартиры. Сделали три шага вправо по лестничной площадке. Мама нажала звонок на двери Прокудиных.
Дверь открылась. На пороге стояла Юлия, улыбалась, протягивала руки к маме. Они обнялись, зацокали поцелуями, заговорили одновременно. Николай стоял за её спиной, здоровался с папой за руку. Я стояла чуть сзади, ждала.
И тут на меня налетел Ярик.
Маленький ураган в спортивных штанах и футболке с Человеком-пауком. Он вылетел из-за спины Юлии, подбежал ко мне, обхватил руками за талию и замер. Потом отстранился, задрал голову, посмотрел на меня снизу вверх.
— Никуся, — сказал он. — Ты такая красивая-а-ая!
Я не ожидала. Замерла на секунду. Потом улыбнулась — впервые за день искренне.
— Спасибо, Яричек, — сказала я и погладила его по голове.
Ярик засиял. Схватил меня за руку и потащил в квартиру.
— Пойдём! Я тебе свою новую машинку покажу! И конструктор! И ещё я нарисовал рисунок, хочешь посмотреть?
— Ярик, дай человеку разуться! — крикнула Юлия из коридора.
Ярик отпустил меня, но остался стоять рядом, прыгал на месте, пока я снимала лоферы. Потом снова схватил за руку.
— Пойдём!
Я пошла за ним. Родители остались в коридоре. А я пошла с Яриком в его комнату.
Она была маленькой, но уютной. На стенах — плакаты с супергероями. На полках — машинки, конструкторы, кубки. На столе — рисунок фломастерами: солнце, трава, человечек с большими глазами и подпись «Я и Ника».
— Это ты? — спросила я.
— Да! — Ярик гордился. — Я нарисовал, потому что ты хорошая. Ты смешная. Ты снимаешь тик-токи. Аня показывала.
— Аня показывала? — удивилась я.
— Да. Она твоя подруга, да?
— Да, — сказала я. — Моя подруга.
— И Олег тоже твой друг? — спросил он.
Я замялась.
— Мы учимся в одном классе, — сказала я. — Мы общаемся.
— Олег говорит, что ты странная, — сказал Ярик. — Но я думаю, он врёт. Ты красивая.
Я улыбнулась.
— Спасибо, Ярик.
На ужин нас позвали через полчаса. Стол был накрыт в гостиной — скатерть, салфетки, много еды. Юлия напекла пирогов, нарезала овощи, поставила компот. Взрослые сели за стол. Я села между Яриком и Олегом. Напротив — Игорь и Юра.
Мы быстро покушали. Я почти ничего не ела — не хотелось. Ковыряла вилкой салат, пила компот. Ярик уплетал пирог за обе щеки, вымазался в варенье. Игорь смеялся над ним. Юра рассказывал что-то про съёмки.
Родители говорили о своём — работа, ремонт, новости. Мама и Юлия обсуждали какие-то шторы. Папа и Николай — машины.
— Дети, вы можете идти, — сказала Юлия через час. — Идите в комнату Олега, не мешайте взрослым.
Ярик вскочил первым.
— Ура! Я буду смотреть мультики!
Он побежал в комнату Олега. Игорь пошёл за ним. Юра остался с родителями.
Я вышла из-за стола. Олег — следом.
В комнате Олега было просторно. Шкаф, кровать, письменный стол, турник на стене. На полках — кубки, грамоты, спортивные призы. На столе — ноутбук, колонка, телефон.
Ярик уже устроился на кровати с планшетом в руках. Игорь сел в кресло.
Олег сел на стул у стола. Я села на край кровати.
— Скучно, — сказала я.
— Ага, — ответил Олег.
— Может, поснимаем тренды? — предложила я. — В тик-ток?
Олег посмотрел на меня. Поднял бровь.
— Серьёзно?
— А почему нет? Весело же.
— Я не умею, — сказал Олег.
— Я научу, — сказала я.
Олег помолчал. Потом кивнул.
— Ладно.
Я достала телефон. Нашла пару трендов. Мы встали у стены. Начали снимать.
Первые дубли были неловкими. Олег двигался как робот. Я смеялась.
— Ты не попадаешь в ритм, — сказала я.
— Я не танцор, — ответил он.
— Никто не танцор. Просто делай.
Мы пересняли. Потом ещё раз. Потом Олег расслабился — чуть-чуть, но хватило.
— О, уже лучше, — сказала я.
— Не подлизывай, — ответил он, но уголки губ дрогнули.
Мы сняли танец, потом липсинг, потом ещё один. Телефон гудел от уведомлений — Аня, Фил, Ксюша — все писали, спрашивали, кто это с Никой танцует. Я не отвечала.
— Мы уже полчаса снимаем, — сказал Олег.
— И что?
— Ничего. Просто я никогда так долго не снимал.
— Нравится?
Олег посмотрел на меня. Не на телефон, не на экран — на меня.
— Да, — сказал он. — С тобой — да.
Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Отвернулась.
— Давай ещё один, — сказала я.
— Давай.
Мы сняли последний танец. Простой, медленный, почти без движений. Мы просто стояли рядом и улыбались в камеру. Я выложила его сразу, не пересматривая.
— Готово, — сказала я.
Телефон снова завибрировал. Аня написала: «Вы чё, подружились?» Я не ответила.
Ярик уснул на кровати, планшет выпал из рук. Игорь дремал в кресле.
Мы с Олегом сидели на полу, прислонившись к стене. Плечом к плечу. Тишина.
— Ника, — сказал он.
— Что?
— Ты сегодня красивая. Платье красивое.
— Мама заставила надеть, — сказала я.
— Хорошо, что заставила.
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня.
— Олег, — сказала я.
— Что?
— Спасибо. За сегодня.
— За что?
— За то, что согласился снимать. За то, что не убежал.
Он улыбнулся.
— Я не убегаю.
— Убегаешь. Всегда. В наушниках. В своей раковине.
— Может, сегодня захотел побыть без раковины, — сказал он.
Я улыбнулась.
— Спокойной ночи, — сказала я.
— Спокойной ночи, — ответил он.
Я вышла из его комнаты, прошла в гостиную. Родители уже собирались домой. Мама обнималась с Юлией. Папа пожимал руку Николаю.
— Пойдём, — сказала мама.
Я кивнула.
Мы вышли из квартиры Прокудиных. Сделали три шага влево. Открыли свою дверь.
Я зашла в свою комнату, села на кровать. Достала телефон. Открыла тик-ток. Наши видео с Олегом набрали уже много просмотров. Кто-то писал: «Вы классные», кто-то: «Он твой парень?». Я не ответила никому.
Я легла на кровать, посмотрела в потолок.
— Наверное, мне повезло, — сказала я тихо.
В этот раз голос прозвучал почти убедительно.