13
Перед сном мне пишет Ксюша.
Я лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о сегодняшнем дне. О форме. О прогулке. О том, как Олег сказал, что я красивая. О том, как Ксюша встала и ушла. Телефон завибрировал. Я взяла, открыла.
Ксюша: «Не спишь?»
Я: «Нет».
Ксюша: «И не стыдно?»
Я нахмурилась.
Я: «А что мне должно быть стыдно?»
Ксюша: «Ты сегодня весь вечер строила из себя невесть что. Белый лонгслив, чёрные штаны, распущенные волосы. Прям как на выпускной собралась».
Я: «Я просто оделась удобно».
Ксюша: «Удобно? Ты надела облегающий лонгслив, который сидит как вторая кожа. Это называется „удобно"?»
Я: «Ксюш, что ты привязалась?»
Ксюша: «А то ты не знаешь. Ты специально оделась так, чтобы он на тебя смотрел».
Я: «Я вообще не думала об Олеге, когда одевалась».
Ксюша: «Врёшь».
Я: «Не вру».
Ксюша: «Ты всегда врёшь. Сказала, что он тебе не нравится, а сама строишь глазки весь вечер».
Я: «Я не строила глазки».
Ксюша: «Строила. Я видела. Ты на него смотрела. Пять раз за вечер».
Я: «Ты считала?»
Ксюша: «А ты думала, я не замечу? Я всё замечаю. Как ты смотришь на него, как улыбаешься, когда он говорит, как поправляешь волосы, когда он рядом».
Я: «Я не поправляла волосы».
Ксюша: «Поправляла. Сто раз. Я специально следила. Ты всё время их убираешь, когда он рядом. Это у тебя нервное».
Я: «Ксюш, прекрати».
Ксюша: «Что, правда глаза колет?»
Я помолчала. Потом написала:
Я: «Ты сама сказала, что мы подруги. А теперь меня обвиняешь».
Ксюша: «Подруги? Ты приехала из Москвы, заняла моё место в компании, отбила у меня парня и называешь это дружбой?»
Я: «Я ничье место не занимала. И парня не отбивала. Он не твой».
Ксюша: «Был бы моим, если бы ты не появилась».
Я: «Ты сама сказала, что он на тебя не смотрит. Это было до меня».
Ксюша: «Но ты сделала только хуже. Раньше он хотя бы не замечал никого. А теперь замечает тебя. Это ты виновата».
Я: «Я не виновата, что он на меня смотрит».
Ксюша: «Виновата. Ты специально красиво одеваешься, специально смеёшься громко, специально делаешь вид, что тебе всё равно. Это игра. И ты в неё играешь».
Я: «Я не играю. Я просто живу».
Ксюша: «Конечно. Девушки из Москвы умеют только жить и отбивать чужих парней».
Я разозлилась.
Я: «Ксюша, прекрати нести херню. Я тебе уже сказала: я не буду с ним встречаться. Я обещала. Чего тебе ещё?»
Ксюша: «Обещать — не значит сделать. Ты можешь сказать одно, а сделать другое. Я тебя знаю».
Я: «Ты меня вообще не знаешь. Мы знакомы две недели».
Ксюша: «А кажется, что всю жизнь. Ты такая же, как все: сначала клянёшься в дружбе, а потом втихаря лезешь туда, куда не просили».
Я: «Я никуда не лезу».
Ксюша: «Не лезешь? А сегодня на набережной ты села рядом с ним? Он сел рядом с тобой, и ты не подвинулась. Я специально оставила место рядом с собой, а он сел рядом с тобой. Это ты виновата».
Я: «Я не просила его садиться».
Ксюша: «Но и не прогнала. Вот в чём дело. Ты не прогнала. Ты хотела, чтобы он сел. И он сел».
Я: «Ты бредишь».
Ксюша: «Я не брежу. Я вижу. Мне не надо врать. Я всё вижу».
Я устала.
Я: «Что ты хочешь, чтобы я сделала? Чтобы я перестала с ним разговаривать? Чтобы я ушла из компании? Чтобы я перевелась в другую школу? Скажи. Я сделаю».
Ксюша замолчала. Долго. Я думала, она уже ушла.
Ксюша: «Ты правда уйдёшь, если я попрошу?»
Я: «Правда».
Ксюша: «Ты врёшь».
Я: «Не вру».
Ксюша: «Ты не уйдёшь. Ты слишком привязалась к Ане и Филу. И к нему. Ты не уйдёшь».
Я: «Попробуй меня проверь».
Ксюша: «Не надо проверять. Я просто хочу, чтобы ты держалась от него подальше. Не разговаривала. Не смотрела. Не сидела рядом. Делала вид, что его не существует. Сможешь?»
Я: «Смогу».
Ксюша: «Обещаешь?»
Я: «Обещаю. Но и ты обещай мне кое-что».
Ксюша: «Что?»
Я: «Перестать копировать мою одежду. Это выглядит жалко. И не помогает. Он всё равно смотрит не на твою одежду».
Ксюша помолчала.
Ксюша: «Ты жестокая».
Я: «Я честная. Это разные вещи».
Ксюша: «Ладно. Не буду копировать».
Я: «Договорились».
Ксюша: «Договорились».
Ещё одна пауза.
Ксюша: «Ника, я не хотела... ну, грубить. Просто мне больно».
Я: «Я знаю».
Ксюша: «Ты правда моя подруга?»
Я: «Правда. Иначе я бы не стала это всё слушать».
Ксюша: «Спасибо. Извини».
Я: «Ничего. Бывает».
Ксюша: «Спокойной ночи».
Я: «Спокойной ночи».
Я отложила телефон. Смотрела в потолок. Белый, пустой, без трещин. Глаза щипало, но я не плакала. Не буду плакать.
Обещала держаться от него подальше. И буду. Потому что если не буду — я буду плохим человеком. А я не хочу быть плохим человеком. Не для Ксюши. Не для себя.
Я закрыла глаза. За стеной было тихо.
Утром мама сказала, что Прокудины придут на ужин.
Я сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Настроения не было никакого. После вчерашнего разговора с Ксюшей я чувствовала себя выжатой, как лимон. Мама зашла с телефоном в руке, посмотрела на меня и сказала:
— Сегодня Прокудины придут на ужин. Юля звонила. В шесть.
Я чуть не поперхнулась.
— Опять?
— Что значит «опять»? — мама нахмурилась. — Они наши соседи. Мы дружим семьями. И вообще, приятно посидеть с хорошими людьми.
— А с плохими? — спросила я.
— Ника, прекрати. Ты будешь дома. Они придут. Всё.
Я отставила кружку.
— И сколько их будет?
— Все. Юра приедет, Николай, Юлия, Игорь, Олег, Ярик.
— Все, — повторила я.
— Все, — подтвердила мама. — Ты чего такая недовольная? Олег же твой одноклассник. Вы в одной компании гуляете.
— Мы не гуляем. Мы просто учимся в одном классе.
— Аня, Филипп, Ксюша — это тоже твоя компания.
— Ксюша — не компания, — буркнула я.
— Что?
— Ничего.
Мама покачала головой и вышла с кухни. Я осталась одна.
Прокудины. Вечером. Все. Олег.
Я вспомнила вчерашний вечер. Как он сказал, что я красивая. Как смотрел. Как я обещала Ксюше держаться от него подальше. А теперь он придёт ко мне домой. Сидеть за одним столом. Разговаривать. Смотреть.
— Плевать, — сказала я себе. — Я просто не буду на него смотреть. Буду смотреть в тарелку. Или в телефон. Или делать вид, что меня нет.
Я допила чай, ушла в свою комнату и провалялась до вечера.
К шести я переоделась. Просто — чёрные джинсы, белая футболка, никакой косметики, волосы в хвост. Чтобы никто не подумал, что я стараюсь.
Ровно в шесть раздался звонок в дверь.
Мама открыла. В коридоре зашумели, зацокали поцелуями, засмеялись. Юлия что-то громко рассказывала про свои цветы. Николай шутил про погоду. Ярик что-то требовал.
— Ника! Иди! — позвала мама.
Я вышла. В коридоре стояли все.
Юлия — с пирогом в руках. Николай — с пакетом сока. Юра — высокий, серьёзный, в чёрной кофте. Игорь — улыбчивый, махнул мне рукой. Ярик — маленький, вертлявый, сразу подбежал ко мне.
— Ника! Привет! А у тебя есть мультики?
— Ярик, отстань, — сказала Юлия.
— Я просто спросил!
— Мультики есть, — сказала я. — Но посмотрим потом.
— Ура!
И Олег. Он стоял в стороне, засунув руки в карманы штанов. На нём были чёрные широкие штаны и белая футболка. Как я. Не специально. Просто совпало.
Он посмотрел на меня. Я отвернулась.
— Проходите на кухню, — позвала мама.
За столом расселись. Я села между папой и Яриком. Подальше от Олега. Он сел напротив. Через стол. Я смотрела в тарелку.
— Ника, — сказала Юлия. — Как тебе школа? Нравится?
— Нормально, — ответила я.
— А с Олегом вы вместе учитесь? В одном классе?
— Да.
— И как вам вместе? — спросил Николай.
— Нормально, — повторила я.
Олег ничего не сказал. Ковырял картошку вилкой.
— Он у нас молчун, — сказала Юлия. — Дома тоже молчит. Язык не привязан.
— Мам, — сказал Олег.
— Что? Правду говорю.
— Не надо правду.
— А надо, — улыбнулась Юлия.
Я сидела молча. Ярик что-то рассказывал папе про школу. Юра с Игорем говорили про тренировки. Мама с Юлией обсуждали какие-то шторы.
— Ника, передай хлеб, — сказал папа.
Я протянула. Наши руки с Олегом чуть не коснулись. Я отдёрнула.
— Ты чего такая нервная? — тихо спросил Олег.
— Нормальная, — так же тихо ответила я.
— Врёшь.
— Не твоё дело.
Олег хотел что-то сказать, но в этот момент Ярик закричал:
— Олег, а ты знаешь, что Ника в тик-токе снимает?
— Ярик, — сказала я.
— Что? Ты же снимаешь. Я видел.
— Когда? — спросил Олег.
— Аня показывала, — сказал Ярик. — Там Ника танцует. И поёт. Ты не видел?
— Не видел, — Олег посмотрел на меня.
— Я удалила, — сказала я.
— Зачем? — спросил Ярик.
— Потому что.
— Ты странная, — сказал Ярик.
— Я знаю.
Олег смотрел на меня. Я смотрела в тарелку.
После ужина взрослые ушли в гостиную пить чай с Юлиным пирогом. Мы остались на кухне — я, Олег, Игорь и Ярик. Юра ушёл с ними.
— Можно мне мультики? — спросил Ярик.
— Можно, — сказала я. — Включи на телефоне.
— А где твой телефон?
— В комнате.
— Пойдём!
Ярик потянул меня за руку. Я пошла. Олег — за нами.
— Ты зачем? — спросила я.
— Ярик не должен один лазить в телефоне, — сказал Олег. — Он может что-нибудь удалить.
— Я ничего не удаляю! — возмутился Ярик.
— Удалял уже.
— Это было случайно.
— Случайно нажал на «удалить» три раза подряд?
— Ярик, ты обещал больше не трогать телефон без спроса, — сказала я.
— Я только мультики включу!
Мы зашли в мою комнату. Ярик сразу полез на кровать. Я дала ему телефон, включила ютуб. Ярик уткнулся в экран.
Я села на подоконник. Олег остался стоять у двери.
— Хорошая комната, — сказал он.
— Спасибо, — ответила я.
— Уютная.
— Да.
Он подошёл к полке, посмотрел на мои книги.
— Ты читаешь?
— Иногда.
— Что?
— Разное.
— Конкретнее?
— Фантастику.
— Я люблю фантастику, — сказал он.
— Я знаю.
— Откуда?
— Фил рассказывал. Ты ему книгу давал.
— А, да. «Три тела». Читала?
— Нет.
— Возьми, если хочешь.
Я промолчала.
Он посмотрел на меня.
— Ты сегодня какая-то... не такая.
— Какая?
— Холодная.
— Нормальная я.
— Нет. Вчера была другая.
— Вчера был вчера. Сегодня сегодня.
Олег подошёл ближе. Я вжалась в подоконник.
— Ты чего? — спросил он.
— Ничего.
— Боишься меня?
— Нет.
— Тогда чего отодвигаешься?
— Я не отодвигаюсь.
— Отодвигаешься.
— Олег, оставь меня.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ника.
— Олег, пожалуйста.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.
— Ладно.
Он отошёл к двери.
— Ярик, скоро уходим, — сказал он.
— Сейчас, — ответил Ярик, не отрываясь от мультиков.
Я сидела на подоконнике, сжавшись. Сердце колотилось. Я смотрела в окно, на тёмный двор, на фонари. И думала о том, что Олег Прокудин стоит в двух метрах от меня, и я не могу на него смотреть. Потому что обещала Ксюше. Потому что если я посмотрю — он сразу поймёт. А если он поймёт — будет ещё хуже.
— Ника, — сказал Олег.
— Что?
— Ты не должна ничего бояться.
— Я не боюсь.
— Боишься. Но не надо. Я не кусаюсь.
Я почти улыбнулась. Но не улыбнулась.
— Я знаю, — сказала я.
Он хотел что-то добавить, но в этот момент в дверь заглянула Юлия.
— Олег, Ярик, собирайтесь. Пора домой.
— Уже? — расстроился Ярик.
— Уже.
Ярик слез с кровати, отдал мне телефон.
— Спасибо, Ника. Ты классная.
— Пожалуйста, Ярик.
Олег вышел первым. Ярик за ним. Я осталась в комнате.
Слышала, как они прощались в коридоре. Как мама сказала: «Приходите ещё». Как Юлия ответила: «Обязательно». Как хлопнула входная дверь.
— Ника, выйди попрощаться, — позвала мама.
Я вышла. Прокудины уже уходили. Юлия махнула рукой. Николай кивнул. Юра сказал: «Пока». Игорь улыбнулся.
Олег стоял на пороге.
— Пока, — сказал он.
— Пока, — ответила я.
Он хотел что-то сказать. Но не сказал. Повернулся и ушёл.
Я закрыла дверь.
— Хорошие люди, — сказала мама.
— Да, — ответила я и ушла в свою комнату.
Я легла на кровать. Смотрела в потолок.
Телефон зажужжал. Ксюша: «Ну как?»
Я: «Нормально».
Ксюша: «Он был?»
Я: «Был».
Ксюша: «И что?»
Я: «Ничего. Я с ним почти не разговаривала».
Ксюша: «Молодец».
Я: «Спасибо».
Ксюша: «Так держать».
Я: «Ага».
Я отложила телефон. Закрыла глаза.
Я соврала подруге. Я соврала себе. Потому что почти не разговаривать — это не то же самое, что не разговаривать совсем. А я хотела. Хотела говорить. Смотреть. Быть рядом.
Я обещала. А обещания надо держать. Даже если внутри всё горит.
За стеной было тихо. Только где-то на верхнем этаже лаяла собака. Я натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И я буду держать дистанцию. Чего бы это ни стоило.