11
Школа. Утро.
Я решила не краситься и особо не наряжаться.
После вчерашнего мне вообще не хотелось никому ничего доказывать. Ни родителям, которые на меня наорали ни за что. Ни одноклассникам, которые смотрели кто как. Ни себе. Особенно себе.
Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё лицо. Бледное, глаза опухшие после слёз, под ними тени. Ничего, переживу. Косметика бы помогла, но я не стала. Пусть всё будет как есть.
Надела чёрные джинсы на низкой посадке — те самые, любимые, которые сидят идеально. Сверху — розовое худи. Мягкое, большое, почти как одеяло. В нём тепло и уютно. И никому не видно, что внутри.
Волосы собрала в низкий хвост. Небрежно, кое-как. Несколько прядей выбились — я не стала их убирать.
В зеркало посмотрела ещё раз. Уставшая. Но чистая. Ладно, сойдёт.
Я вышла из комнаты.
В коридоре было тихо. Мама стояла у кухонной двери, смотрела на меня. Папа сидел за столом с чашкой кофе, делал вид, что читает новости.
Я не обращала на них внимания.
Я шла мимо, будто они призраки. Не поздоровалась. Не посмотрела. Прошла мимо мамы, мимо папы, мимо стола, мимо всего.
— Ника, — сказала мама.
Я не остановилась.
— Ника, ты слышишь?
Я надела форсы — чёрные, удобные, не жалко. Быстро завязала шнурки.
— Ты не позавтракала, — сказал папа.
— Не хочу, — ответила я, не поднимая головы.
— Ника, мы вчера...
— Не надо, — перебила я. — Всё.
Я вышла из дома. Дверь закрылась за мной с глухим стуком.
В лифте я смотрела в стену. На первом этаже вышла, толкнула дверь подъезда.
На улице было прохладно. Сентябрьское утро пахло листьями и сыростью. Я шла не спеша, не бежала, как обычно. Потому что опаздывать было не страшно. Потому что ничего не страшно после вчерашнего.
Я зашла в школу.
Поднялась на второй этаж. Толкнула дверь класса.
В кабинете уже были ребята. Кто-то сидел на местах, кто-то стоял у окна, кто-то списывал домашку на первой парте. Гул голосов, смех, шум.
На удивление, Ксюша общалась с одноклассниками. Не с нами — с другими. С девочками из первого ряда, с которыми обычно не разговаривала. Она что-то рассказывала, улыбалась, жестикулировала.
Я посмотрела на неё внимательнее.
Ксюша была одета в чёрные спортивные штаны и чёрное худи.
Как я вчера. Как я вчера, когда вылетела из дома в спешке, когда сделала зализанный пучок и не красилась. Точь-в-точь.
Я остановилась в дверях.
Она меня не заметила. Или сделала вид.
Я прошла к своей парте. Скинула рюкзак на пол. Села.
Аня уже сидела на своём месте, с огромным стаканом кофе в руке и сонным лицом.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответила я.
— Ты чего такая?
— Устала.
Аня хотела что-то спросить, но я её опередила. Я сложила руки на парте, положила голову на них и закрыла глаза.
— Ника, ты что, спать собралась? — спросила Аня.
— Поспим, — сказала я. — Уроки подождут.
— Первый урок — русский.
— Русский подождёт.
Аня хмыкнула, но ничего не сказала.
Я лежала, закрыв глаза. Слышала, как кто-то заходит в класс, как здоровается, как смеётся. Слышала голос Ксюши — она продолжала о чём-то болтать с теми девочками. Слышала, как Фил сказал Олегу какую-то тупую шутку, и Олег не засмеялся.
— Ника спит? — спросил Фил.
— Не спит, — сказала я, не открывая глаз. — Отдыхает.
— На уроке?
— А где ещё отдыхать? Дома родители орут.
Я сказала это и сразу пожалела. Потому что Аня повернулась ко мне.
— Чего орут? — спросила она.
— Ничего, — ответила я. — Не важно.
— Ника...
— Аня, не надо. Пожалуйста.
Аня замолчала. Но я чувствовала её взгляд.
Прозвенел звонок. Учительница по русскому зашла, начала урок. Я не поднимала головы.
Я слышала, как она говорила про какую-то тему. Не помню. Не запоминала. Просто лежала.
Иногда я открывала глаза, чтобы сделать вид, что слушаю, и снова закрывала.
В какой-то момент я почувствовала, что на меня смотрят. Открыла глаза, чуть повернула голову.
Олег смотрел на меня.
Не на Ксюшу. На меня.
С задней парты. В упор. Лицо — никакое. Не злое, не доброе, не жалостливое. Просто смотрел.
Я отвела взгляд.
Ксюша сидела через ряд, в чёрном худи, как я вчера, и что-то писала в тетради. Прямая спина, аккуратный почерк. Она не оглядывалась.
Я снова закрыла глаза.
Урок шёл своим чередом. Я лежала и думала.
О том, как устала. О том, что вчерашняя ссора вытянула из меня все силы. О том, что сегодняшнее утро — как в тумане. И о том, что Ксюша снова оделась, как я. Только теперь не в мою вчерашнюю красоту, а в мою вчерашнюю усталость.
Чёрные спортивки. Чёрное худи.
Как я.
— Ника, — шепнула Аня.
Я не ответила.
— Ника, ты спишь?
— Не сплю, — сказала я.
— Ксюша сегодня опять...
— Я вижу, — перебила я. — Не сейчас, Ань.
Аня замолчала. Я снова закрыла глаза.
В голове было пусто. И это было хорошо.
Прозвенел звонок. Я подняла голову, посмотрела вокруг.
Аня смотрела на меня с беспокойством. Фил крутил свой кубик. Олег надел наушники и смотрел в окно.
Ксюша встала, повернулась ко мне. На ней было чёрное худи. Чёрные спортивные штаны.
— Ника, — сказала она.
— Что? — спросила я.
— Ты сегодня какая-то...
— Уставшая, — закончила я за неё. — Я знаю.
Ксюша посмотрела на меня. Я посмотрела на неё.
В её глазах не было вызова. Не было соревнования. Было что-то другое. Что-то, чего я не могла разобрать.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Нет, — сказала я честно. — Но переживу.
Ксюша кивнула и отвернулась.
Аня взяла меня за руку.
— Ты чего такая? — спросила она тихо. — Что случилось?
— Родители, — сказала я. — Вчера наорали. За то, что я лежу на уроках. Что не помогаю. Что изменилась.
— Аня открыла рот.
— Я не хочу об этом говорить, — сказала я. — Пожалуйста.
Аня закрыла рот.
— Ладно, — сказала она. — Но если захочешь — я здесь.
— Я знаю, — сказала я.
Вторым уроком была физра.
Я не пошла. Не хотела. Не было сил. Не было желания. Не было настроения бегать, прыгать, делать вид, что я рада. Физрук — мужик лет сорока, в спортивном костюме и с вечным свистком в зубах — махнул рукой, когда я сказала, что не пойду.
— Сиди на скамейке, — сказал он. — Но без телефона.
Я кивнула.
Спортзал был на первом этаже, в левом крыле. Большой, светлый, с высокими потолками и баскетбольными кольцами. Я села на деревянную скамейку у стены, поджала ноги и положила руки на колени.
Класс выстроился в шеренгу. Физрук провёл перекличку, раздал команды. Я смотрела, как они бегают, прыгают, разминаются. Аня старалась изо всех сил, но иногда сбивалась и смеялась над собой. Фил делал вид, что бежит, но на самом деле просто передвигал ноги чуть быстрее шага. Олег всё делал чётко, без лишних движений — отжимания, приседания, выпады. Как по учебнику. Он не смотрел по сторонам, не разговаривал, не улыбался. Просто делал. Ксюша стояла в первом ряду. На ней были чёрные спортивные штаны и чёрное худи. Как я вчера. Точь-в-точь. Она тоже копировала. Я смотрела на неё и думала. Зачем? Чтобы привлечь его внимание? Чтобы быть на кого-то похожей? Чтобы не быть собой?
Я отвернулась.
После физры мы шли кушать.
В столовой было шумно. Пахло супом, хлебом и чем-то жареным. Я взяла чай и салат. Больше ничего. Не хотелось.
Я села за стол. Аня — рядом. Ксюша — напротив. Фил и Олег — чуть дальше, но за тем же столом.
Я тыкала вилкой в салат. Копалась. Листья огурца, помидор, какая-то зелень. Всё это было невкусным. Или вкусным, но я не чувствовала. В рот ничего не лезло. Не хотелось. Совсем.
— Ты чего не ешь? — спросила Аня.
— Не голодна, — ответила я.
— Ты всегда не голодна.
— Да, — сказала я. — Такая я.
Аня посмотрела на меня, но ничего не сказала.
Ксюша ела суп. Аккуратно, маленькими глотками. Фил уплетал за обе щеки — ему всё равно, что есть, главное чтобы много. Олег пил воду и смотрел в окно.
Я отодвинула тарелку.
— Всё? — спросила Аня.
— Всё, — сказала я.
— Может, булку возьмёшь?
— Не хочу.
Аня вздохнула, но спорить не стала.
Мы пошли на географию.
Кабинет географии был на третьем этаже, в самом конце коридора. Там всегда пахло картами и старыми глобусами. Мы зашли, сели на свои места — я с Аней, Ксюша перед нами, Фил и Олег сзади.
Прозвенел звонок. Учительница не пришла.
Мы ждали пять минут. Десять. Потом в класс заглянула какая-то женщина и сказала:
— Анна Сергеевна ушла на совещание. Весь урок — самостоятельная работа по параграфу.
Фил обрадовался:
— Самостоятельная? Да мы за десять минут сделаем!
Аня усмехнулась:
— Ты за десять минут даже учебник не откроешь.
— Я быстрый, — ответил Фил.
Но никто не стал делать самостоятельную. Учительницы не было, а мы есть. Поэтому мы разговаривали между собой.
Сначала тихо. Потом громче. Потом уже почти весь класс обсуждал свои дела — кто вчера где был, кто что видел, кто кому написал.
Аня повернулась ко мне.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально, — сказала я.
— Не врёшь?
— Немного вру.
— Я заметила. Ты в столовой вообще ничего не ела.
— Не хотелось.
— Бывает, — сказала Аня. — У меня тоже иногда такое. Но ты хоть поспала?
— Немного.
Аня хотела спросить ещё что-то, но Ксюша её перебила.
— Аня, а ты видела новую подборку в тик-токе? Там такие тренды!
— Видела! — Аня переключилась на неё. — Я вчера чуть не уснула, пока листала.
— А я себе уже придумала танец на один тренд, — сказала Ксюша.
— Покажешь?
— Может быть.
Я смотрела на Ксюшу. На её чёрное худи. На её чёрные штаны. На её пучок. Всё как у меня вчера. Даже сейчас, когда она говорит с Аней, она выглядит так, будто примеряет чужую роль. Не свою.
Я отвернулась. Посмотрела в окно. За стеклом было серое небо. Сентябрь. Листья почти все облетели. Скоро зима.
Фил что-то сказал Олегу. Олег не ответил. Фил сказал ещё что-то — наверное, тупую шутку — и сам засмеялся. Олег не засмеялся.
Я почти оглянулась. Но не оглянулась.
Вдруг Аня хлопнула ладонью по парте.
— Короче, — сказала она громко, так что несколько человек обернулись. — Давайте все завтра придём в школьной форме.
Я подняла бровь.
— Зачем? — спросил Фил.
— Потому что никто её не носит, — сказала Аня. — А завтра пятница. Будет прикольно. Все такие одинаковые, серьёзные.
— Это глупо, — сказал Олег.
— Это не глупо, это ностальгия, — ответила Аня. — Мы в следующем году выпускаемся из девятого. Может, последний раз форму наденем.
— В девятом классе? — удивилась Ксюша.
— А что? Форма же есть. Лежит у всех в шкафах. Наденьте хоть раз.
— Я не помню, где моя форма, — сказал Фил.
— Найди, — отрезала Аня. — Или мама найдёт.
— А если не найдёт?
— Тогда придёшь в чём придёшь, но будешь выглядеть глупо на фоне всех.
Фил вздохнул.
— Давайте, — сказала Аня. — Не будьте занудами. Посмеёмся вместе.
— Давайте, — сказала Ксюша.
— Давайте, — сказала я.
Фил пожал плечами.
— Ладно, — сказал он. — Но если я не найду форму, вы меня простите.
— Не простим, — сказала Аня.
— Тогда найду, — вздохнул Фил.
Все посмотрели на Олега.
— Олег? — позвала Аня.
— Что? — спросил он.
— Ты завтра в форме?
— Нет, — сказал он.
— Почему?
— Не хочу.
— Ну и иди в чём хочешь, — сказала Аня. — Будешь белой вороной.
— Я всегда белая ворона, — ответил Олег.
Аня закатила глаза.
— Ладно, — сказала она. — Олег не хочет — и не надо. Мы все придём. Даже Ника.
— Я сказала «да», — напомнила я.
— Вот и отлично.
Мы вернулись к своим разговорам. Кто-то списывал домашку, кто-то листал телефон, кто-то просто сидел и смотрел в стену.
Я положила голову на руки. Смотрела на Ксюшу. Она что-то писала в тетради — может, учила параграф, может, рисовала. Не знаю. На ней было моё вчерашнее худи. Мои вчерашние штаны. Мой вчерашний пучок.
Я взяла ручку, написала Ане бумажку.
«Как думаешь, почему она копирует мою одежду?»
Аня прочитала, посмотрела на Ксюшу, потом на меня.
«Не знаю. Может, ей нравится?»
«Может».
«Или она хочет быть на тебя похожей».
«Зачем?»
«Не знаю. Спроси у неё сама».
Я положила ручку. Не стала спрашивать.
Прозвенел звонок. Урок кончился.
— Завтра в форме! — напомнила Аня, когда мы выходили из класса.
— Помним, — сказал Фил.
— Сомневаюсь, — ответила Аня.
Мы вышли в коридор. Я взяла свой рюкзак, повесила на плечо. Ксюша подошла ко мне.
— Ты завтра тоже в форме? — спросила она.
— Да, — сказала я. — А ты?
— Давно не надевала, — сказала Ксюша. — Интересно, налезет ли.
— Налезет, — сказала я. — Ты худела вроде?
— Немного, — Ксюша улыбнулась.
Мы пошли вниз по лестнице. Фил и Олег шли сзади. Аня бежала впереди, что-то рассказывала Ксюше, но я не слушала.
Я думала о завтрашнем дне. О школьной форме. О том, как это будет — когда все придут одинаковыми. И о том, что Ксюша снова скопирует. Или нет.
— Наверное, мне повезло, — сказала я себе тихо.
Но голос снова прозвучал неуверенно.