7
Прогулка в парке приблизилась очень быстро.
Я даже не заметила, как прошли эти дни. Уроки, разговоры на переменах, вечерние переписки в чате — и вот уже пятница.
Мы договорились встретиться около ТЦ, чтобы потом вместе пойти на набережную. Я вышла чуть пораньше, чтобы забежать за пакетом с вкусняшками. Мама с утра сунула мне пару купюр и сказала: «Возьми что-нибудь к чаю, не с пустыми руками». Я заскочила в магазин у дома — набрала печенья, мармеладок, сок в тетрапаках и пачку вафель, которые сама обожала.
На мне была розовая футболка-оверсайз — свободная, яркая, под цвет щёк, когда я волновалась. И чёрные широкие штаны, те самые, в которых можно хоть на тренировку, хоть на подоконник. Кеды — белые, вансы, немного грязноватые, но уже не важно. Волосы я оставила распущенными, только чуть пригладила руками.
Не знаю, почему я легко оделась. Всё же подходил конец сентября, и обычно в это время уже надевают кофты потолще. Но на улице было тепло. Солнце светило так, будто лето не собиралось уходить.
Пока что.
Я вышла из дома, пакет с вкусняшками шуршал в руке. В голове крутились мысли — про Ксюшу, про Олега, про то, как странно складываются вещи. Месяц назад я даже не знала этих людей, а теперь иду с ними гулять.
У ТЦ я оказалась первой. Села на лавочку у входа, положила пакет рядом, достала телефон. Листала ленту, ждала.
Через пять минут пришёл Филипп. С планшетом под мышкой и кубиком Рубика в руках, как всегда.
— О, а ты рано, — сказал он, садясь рядом.
— Чтобы вкусняшки купить, — я показала на пакет. — А ты чего рано?
— А я всегда рано. Не люблю опаздывать.
— А кто у нас любит опаздывать?
— Ксюша, — сказал Филипп, не задумываясь. — Она везде приходит последняя. Обычно в её стиле — спокойно, без суеты, но последняя.
— А Олег?
— Олег приходит вовремя. Ровно в назначенное время. Ни минутой раньше, ни минутой позже.
— Скучно, — сказала я.
— Надёжно, — поправил Филипп.
Мы посидели немного. Я смотрела на людей, которые заходили в ТЦ и выходили с пакетами. Филипп крутил кубик и рассказывал, как вчера на тренировке чуть не выполнил новый элемент, но в последний момент сорвался.
— Ничего, в следующий раз получится, — сказала я.
— Я тоже так думаю, — ответил он.
Пришла Аня. В наушниках, с огромным стаканом кофе и улыбкой до ушей. На ней была серая толстовка, широкие спортивные штаны и кеды. Волосы собраны в высокий хвост.
— Всем привет! — громко сказала она. — Ника, ты вкусняшки купила? Дай посмотреть!
Она заглянула в пакет, одобрительно кивнула.
— Сойдёт. А где остальные?
— Ксюша ещё не пришла, — сказал Филипп. — Олег скоро будет.
— Вечно они, — вздохнула Аня. — Ладно, подождём.
Мы ждали. Я смотрела в сторону дороги, откуда должна была прийти Ксюша. И увидела её первой.
Она шла не спеша — руки в карманах широких джинсов, белая футболка, волосы распущены. Без книги на этот раз. Увидела нас, улыбнулась — спокойно, без вызова. Как нормальный человек.
— Привет, — сказала она, подходя. — Я не опоздала?
— Опоздала, — сказал Филипп. — Но мы тебя прощаем.
— Спасибо, — усмехнулась Ксюша.
Потом пришёл Олег. Ровно в назначенное время. Ни минутой раньше, ни минутой позже. В спортивной кофте, чёрных широких штанах, кедах. Волосы растрёпаны, взгляд спокойный, наушники на шее. Увидел нас, кивнул.
— Все в сборе? — спросил он.
— Все, — сказала Аня. — Пошли?
Мы пошли. Аня и Филипп впереди, я с Ксюшей посередине, Олег сзади. На набережную вела аллея — длинная, с фонарями по бокам. Днём фонари не горели, но было красиво — деревья уже желтели, листья падали на асфальт, небо было голубым-голубым.
— Ника, а что ты взяла из вкусняшек? — спросила Аня, обернувшись.
— Печенье, мармелад, вафли, сок.
— А шоколад?
— Шоколад не взяла, — призналась я. — Не подумала.
— В следующий раз шоколад, — сказала Аня. — Я люблю с орехами.
— Запомню, — сказала я.
Мы вышли на набережную. Река блестела на солнце, чайки кружили над водой. Скамейки стояли вдоль парапета. Мы нашли свободную — подальше от всех, у старого дуба.
Расселись. Аня и Филипп на одной скамейке, Ксюша с Олегом на другой, я — на парапете, лицом к компании. Пакет с вкусняшками поставила посередине.
— Ну, рассказывайте, — сказала Аня, открывая печенье. — Чем тут жили без нас?
— Учились, — сказала Ксюша.
— Скучно, — поморщилась Аня. — Ника, а ты?
— Тоже училась, — ответила я.
— Вы какие-то скучные, — вздохнула Аня. — Олег, скажи что-нибудь интересное.
— Я на соревнованиях был, — сказал Олег. — Вы знаете.
— Это неинтересно, мы там были.
— Тогда не знаю, — он пожал плечами.
— Ладно, — Аня махнула рукой. — Давайте лучше играть во что-нибудь.
Мы играли в «я никогда не», ели печенье, пили сок, болтали о всякой ерунде. Аня рассказывала про соревнования, про то, как Олег чуть не сорвался, но собрался и выложился на полную. Филипп показывал видео на планшете. Ксюша смотрела через плечо. Я сидела на парапете и слушала.
Олег почти не участвовал в разговоре. Сидел, смотрел на реку, иногда брал печенье. Но он был здесь. Не ушёл. Не надел наушники. Просто сидел и слушал.
Солнце начало садиться. На набережной зажглись фонари. Стало прохладнее — ветер с реки приносил запах воды и сырости. Я пожалела, что надела лёгкую футболку.
— О, похолодало, — сказала Аня, потирая плечи. — Надо было кофту брать.
— А ты не брала, — сказал Филипп. — Потому что не подумала.
— А ты всегда думаешь?
— Всегда.
— Нудный ты, — вздохнула Аня.
Я поёжилась. Футболка совсем не грела. Ветер дул с реки, и я пожалела, что не послушала маму, которая говорила: «Надень кофту, холодно будет».
Олег посмотрел на меня. Я заметила — он перевёл взгляд с реки на меня, потом на мою футболку, потом снова на реку.
— Наверное, уже пора, — сказала Ксюша, вставая. — Темнеет и холодает.
— Да, — согласилась Аня. — Пойдём. Завтра ещё увидимся.
Мы собрались. Аня и Филипп пошли в одну сторону, Ксюша — в другую. Мы с Олегом — в сторону дома.
По дороге он шёл впереди, я сзади. Но в этот раз он не убегал — шёл медленно, я почти не отставала.
— Замёрзла? — спросил он, не оборачиваясь.
— Немного, — ответила я.
Олег остановился. Повернулся ко мне. Снял свою спортивную кофту — чёрную, с логотипом на груди — и протянул.
— На, — сказал он.
Я уставилась на кофту. Потом на него.
— Ты серьёзно?
— Не замерзай, — ответил он.
Я взяла. Кофта была тёплой, пахла им — спортивным гелем и ещё чем-то, чего я не могла определить. Я надела её поверх своей футболки. Рукава были длинными, я засунула в них руки.
— Спасибо, — сказала я.
— Пойдём, — ответил он и пошёл дальше.
Теперь я шла не сзади, а рядом. Мы не разговаривали, но молчание было нормальным. Не напряжённым. Мы просто шли. В темноте, под фонарями, по аллее, усыпанной жёлтыми листьями.
Так мы дошли до дома.
Олег открыл дверь подъезда, пропустил меня вперёд. Я зашла. Он следом. Лифт приехал быстро. Мы зашли внутрь. Он нажал кнопку своего этажа. Я молчала. Он тоже.
Лифт остановился. Мы вышли на площадку. Я достала ключи. Олег тоже стоял у своей двери.
— Олег, — сказала я.
Он обернулся.
— Держи, — я сняла его кофту и протянула ему. — Спасибо.
— Не за что, — он взял кофту и повесил её на сгиб руки. — Пока.
— Пока, — сказала я.
Олег открыл дверь и зашёл в квартиру. Я — в свою.
Дома я скинула кеды, прошла в свою комнату, села на кровать.
Я сидела в своей комнате, на кровати, поджав под себя ноги.
За стеной было тихо. Прокудины, наверное, уже расходились по комнатам — слышались приглушённые голоса, шаги, потом хлопнула дверь, и всё стихло.
Я смотрела на свои руки. Пустые. Кофту я отдала. Но мысли остались.
Олег отдал мне свою кофту. Просто так. Потому что я замёрзла. Ничего не попросил взамен, не сказал лишних слов. Просто снял и протянул.
И я её надела.
А теперь сижу и думаю.
Олег нравится Ксюше.
Ксюше, которая рассказала мне свой секрет. Которая доверилась. Которая сказала: «Только никому». Которая любит его с первого класса. Девять лет.
Девять лет, блин.
А я приехала две недели назад и уже хожу в его кофте.
Я закрыла лицо руками.
— Это не правильно, — сказала я вслух. Голос прозвучал глухо.
Почему я вообще её надела? Потому что было холодно. Потому что он протянул. Потому что в тот момент я не думала о Ксюше. Я думала только о том, что замёрзла, а кофта тёплая и пахнет приятно.
А теперь думаю.
Если бы Ксюша узнала — что бы она сказала? Ничего, наверное. Улыбнулась бы. Сказала: «Ну, он добрый, он всем помогает». Но внутри бы ей было больно. Я знаю. Потому что сама бы чувствовала то же самое.
Я легла на кровать, уставилась в потолок.
Белый. Чистый. Без трещин.
В Москве над кроватью была трещина в форме Австралии. Я любила на неё смотреть, когда не могла уснуть. Сейчас не на что смотреть. Только белая пустота и мысли.
Олег не знает, что Ксюша его любит. Для него она — просто друг. Одна из компании. Та, с которой он знаком с детства, но никогда не смотрел иначе. Может, и не посмотрит.
Но это не значит, что я могу влезать.
Я перевернулась на бок, обняла подушку.
— Ничего не было, — сказала я себе. — Он просто дал кофту. Я её вернула. Всё.
Но внутри было какое-то неприятное чувство. Будто я сделала что-то не то. Будто переступила черту, которую даже не заметила.
Я взяла телефон, открыла чат с Ксюшей. Написала: «Ты спишь?»
Ответ пришёл через минуту: «Нет. А что?»
«Ничего. Просто спросила».
«Странная ты».
«Знаю».
Я отложила телефон.
За стеной скрипнула кровать. Олег, наверное, лёг спать. Или просто повернулся на другой бок.
Я закрыла глаза и решила, что завтра всё будет по-другому. Никаких кофт. Никаких жестов, которые можно понять неправильно. Я буду держать дистанцию.
Потому что так правильно.
Потому что если я этого не сделаю — я буду плохим человеком. А я не хочу быть плохим человеком. Не для Ксюши. Не для себя.