Королева Квинса

— Это же просто невероятно! — выдохнула я, не в силах сдержать восторг.

Я во все глаза рассматривала декорации, которые нам передали ребята из художественного класса. Мы стояли посреди огромного, пока еще пустого школьного зала. Вокруг пахло свежей краской, деревом и предвкушением чего-то грандиозного. Баннеры для фотозоны, стильные минималистичные плакаты, потрясающие фоны — всё было выполнено так качественно, что у меня перехватило дыхание.

— Очень красиво, — тихо согласилась Эми, заправляя прядь волос за ухо и завороженно разглядывая инсталляцию.

Мы с ней и Лили стояли в самом центре зала, пока Майкл, отдуваясь, затаскивал внутрь очередную порцию коробок.

Честно говоря, за последнюю неделю я нагрузила его просто нещадно. Мне даже было немного стыдно: бедный Майкл мотался по поручениям, таскал тяжести и заменял собой целую бригаду грузчиков. Но что я могла поделать? Он единственный парень в нашей организаторской банде, и мне пришлось, как выражается Эми, «нещадно его эксплуатировать».

Почему единственный? Ну... потому что на Джейка я всё еще была смертельно обижена.

В груди до сих пор неприятно кололо, стоило мне вспомнить причину нашей ссоры. Я никогда — слышите, никогда? — не смогу принять тот факт, что он решает любые проблемы кулаками и яростью. Для меня это дико. И пока до его упрямой спортивной головы не дойдет эта простая истина, я буду его игнорировать.

Хотя, мне это давалось с огромным трудом. Каждый раз, когда я видела, как он крутится неподалеку, пытаясь поймать мой взгляд, или как искренне старается помочь хотя бы издалека, мое сердце предательски сжималось. Я вообще не умею долго обижаться на людей. Это мой главный минус и плюс одновременно. Я из тех людей, кто на зло всегда отвечает теплой улыбкой. Из тех, кто дает второй шанс... и третий, и десятый. То, что я держу обиду на Джейка уже целую неделю — мой личный абсолютный рекорд. Но я заставлю себя выстоять. Он должен понять.

Мои мысли прервал заговорщический шепот Эми. Она хитро прищурилась и толкнула Лили локтем в бок:
— Как прошло свидание?

Вчера Лили все уши нам прожужжала о том, что идет на свидание с Марко — из футбольной команды Майкла и Джейка.

— Нормально, — сухо бросила она, явно пытаясь закрыть тему.

Эми понимающе усмехнулась. Настаивать она не стала — мы слишком хорошо знали Лили, чтобы лезть к ней с допросами, когда она не в духе.

Пытаясь перевести тему, Лили вдруг оживилась, ее глаза блеснули:
— Кстати, Софи! А мы будем выбирать Короля или Королеву Квинса?
— В смысле? — растерялась я, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Это как?

— Ну, у нас в школе так проходит каждый благотворительный вечер. Это старая традиция, — принялась объяснять Лили, активно жестикулируя. — В обычных школах на балах выбирают Короля и Королеву. А у нас правила другие — все равны, и девочки, и парни. В итоге выбирают только одного человека. То есть, абсолютного победителя!

Я удивленно приподняла брови.
— Серьезно? У нас в прежней школе такого не было. Если честно, у нас вообще никаких подобных праздников не проводилось.

В моей семье всё было иначе. Я выросла в мусульманских традициях, и для меня единственными настоящими, шумными и веселыми праздниками всегда были наши религиозные торжества — Ураза-байрам и Курбан-байрам, которые мы отмечали в тесном семейном кругу. Вся эта американская школьная суета с коронами, балами и голосованиями была для меня новой, неизведанной территорией.

— Я даже не знаю... Стоит ли вообще это устраивать? — засомневалась я, глядя на девчонок.

— Да ладно тебе, Соф! Будет же супер-весело, ну скажи? — Лили умоляюще посмотрела на Эми, ища поддержки.
— Думаю, это отличная идея, — улыбнулась Эми. — Школьники любят такие штуки. Это поднимет актив.

Против их двойного обаяния я устоять не могла.
— Ладно, сдаюсь, — рассмеялась я, поднимая руки вверх. — Уговорили. А как проходит само голосование?

— О, всё очень просто! — тут же деловито отозвалась Лили. — Ставится специальная коробка с прорезью, куда ученики кидают бумажки с именами. Я лично буду за всем следить и подсчитаю голоса. Можешь полностью мне это доверить, босс! — Она задорно подмигнула мне.
— Хорошо, договорились, — с облегчением выдохнула я. Одной заботой меньше.

— Эй, Колючка! Куда это сокровище ставить? — раздался хриплый, уставший голос от дверей.

Мы обернулись. В проеме стоял взмыленный Майкл, удерживая подбородком верхнюю коробку из огромной стопки, которую он тащил в руках. Из-за коробок были видны только его покрасневшие уши и взъерошенные волосы.

Я невольно улыбнулась и указала на свободный угол возле сцены:
— Сюда, пожалуйста,! Аккуратно, не урони на себя.

***

— Наша корейская зона уже почти готова! — выдохнула я, с гордостью оглядывая результат наших трудов.

Под этот тематический уголок мы отвели добрую четверть огромного школьного зала, и сейчас он выглядел просто потрясающе. На стенах красовались глянцевые постеры популярных K-pop групп — от улыбающихся лиц айдолов веяло безумной энергетикой. В углу мы аккуратно расставили стеллажи с мерчем: здесь ровными рядами лежали неоновые светящиеся палочки-лайтстики, яркие силиконовые браслеты и коллекционные фотокарточки, которые фанаты скупают пачками. Оставался последний штрих — повесить прямо по центру приветственный плакат с надписью «Добро пожаловать» на корейском языке.

Я бережно развернула плотный ватман. В этот момент краем глаза я заметила, как в дверях зала появился Джейк. Он спокойно общался с ребятами из нашей компании.
— Эми, поможешь? — позвала я подругу. — Хочу повесить этот плакат повыше, на витрину.
— Конечно, без проблем, — отозвалась Эми, тут же подбегая ко мне.

Она придерживала нижний край тяжелого плаката, пока я осторожно взбиралась по ступеням старой стремянки.
— Слышь, Колючка, может, лучше я? — донесся снизу заботливый голос Майкла. — Свалишься ведь.
— Да ну брось, тут совсем невысоко. Даже если упаду — не разобьюсь, — легкомысленно бросила я, поднимаясь на самую верхнюю ступеньку.

Мне действительно казалось, что всё под контролем. Но стоило мне потянуться вверх, чтобы закрепить край скотчем, как всё пошло наперекосяк. Я наступила на подол своей длинной, широкой юбки. Ткань натянулась, лишая меня опоры. Нога соскользнула со ступеньки.

Вскрикнуть я не успела. Мир вокруг качнулся, стремянка с грохотом поехала в сторону, и я полетела вниз. Закрыв глаза, я приготовилась к жесткому удару о деревянный пол, но падение прекратилось слишком быстро. Сильные, руки перехватили меня прямо в воздухе.

Я распахнула глаза. Лицо Джейка. На секунду в его глазах промелькнул самый настоящий, дикий испуг за меня. Но как только шок прошел, во мне вскипела глупая, защитная злость.

— Отпусти меня! — резко крикнула я, и буквально выскальзывая из его объятий на пол. — Немедленно отпусти! Я же просила: никаких прикосновений!
— Я, по-твоему, больной, чтобы стоять и спокойно смотреть, как ты ломаешь себе шею?! — в тон мне ответил Джейк. Его лицо мгновенно потемнело от обиды и злости.
— Да! — выпалила я, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы. — Тут было абсолютно невысоко! Но ты снова наплевал на мои слова. Я просила тебя не приближаться ко мне и не трогать!
— Да что ты... — попытался вставить он, но меня уже было не остановить.

Вся та обида, которую я копила в себе целую неделю, прорвалась наружу лавиной. Мне нужно было высказать ему всё. За его неконтролируемую агрессию, за то, что он жестоко избил человека, за то, что привык решать проблемы силой.
— Что? Что «я»?! Что ты мне сделаешь, а? Может, ударишь меня? Или изобьешь до полусмерти, как того парня?! Тебе же вообще плевать на чувства других людей! Тебе лишь бы кулаками помахать!

Джейк замер. На секунду мне показалось, что я увидела, как в его глазах что-то разбилось. Мои слова ударили его сильнее любого кулака. Он сжал челюсти так, что заходили желваки.
— Отлично, — глухо выплюнул он.

Развернувшись на каблуках, он стремительным шагом покинул зал, громко хлопнув дверью.

В помещении повисла мертвая, звенящая тишина. Я стояла посреди зала, тяжело и часто дыша, пытаясь унять дрожь в руках.
— Ой, зря ты так с ним, Колючка... — тихо, качая головой, нарушил молчание Майкл.
— Зря, — эхом повторила я, сглотнув вязкий ком в горле. — Но так надо.
— Кому надо-то, Колючка? — Майкл подошел ближе, заглядывая мне в глаза. — Джейку? А он просил его воспитывать?

Его слова заставили меня вздрогнуть.
— Ты ведь не просила его ввязываться в ту драку и защищать тебя, верно? — продолжал Майкл, и его тон впервые был серьезным, без привычных шуточек. — Вот и он не просил тебя перекраивать его характер. Тебе стоило быть с ним мягче,Колючка. Парень целую неделю из кожи вон лез, пытался загладить вину, ходил за тобой хвостом. А ты просто включила холодный игнор, а сейчас взяла и смешала его с грязью. Не проще было нормально, по-человечески поговорить? Не думай, что я его оправдываю, его заносит на поворотах. Но то, что делаешь ты — это слишком радикально.

— Согласна, — тихо подала голос Эми, виновато посмотрев на меня. — Ты перегнула палку, Софи.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с подступившим чувством вины. Сердце сжалось от осознания того, какую глупость я совершила. Они правы. Мы оба натворили дел. Джейк ошибся, когда поддался ярости, но я ошиблась не меньше, когда ударила его по самому больному месту.

— Мне нужно выйти. Подышать, — тихо сказала я и, оставив плакат на полу, быстро пошла к выходу.

Конечно, я лукавила. Я шла не на свежий воздух. Я шла искать Джейка. Мне было необходимо найти его и поговорить.

Следующие десять минут превратились в хаотичные поиски. Я обошла всю школу: заглянула в столовую, где приятно пахло свежей выпечкой, проверила коридоры возле шкафчиков, заглянула в спортзал — его нигде не было. Тогда я поднялась на второй этаж, где в это время было безлюдно и тихо. Один за другим я приоткрывала двери пустых кабинетов.

Наконец, я подошла к кабинету истории. Моя рука легла на прохладную дверную ручку. Этот класс был для меня особенным — каждый день во время большой перемены я приходила сюда, в тишину и уединение, чтобы совершить намаз. Это место всегда дарило мне покой.

Сделав глубокий вдох, я мягко толкнула дверь и вошла внутрь.Дверь кабинета истории тихонько скрипнула, являя мне полумрак заброшенного в этот час класса. Здесь всегда пахло по-особому: старой бумагой, мелом, нагретым на солнце деревом парт и чем-то неуловимо архивным, застывшим во времени.

Прежде чем увидеть, я *услышала*. Тонкий, мелодичный женский смех, льющийся из динамика телефона, нарушал торжественную тишину класса.

Смех был легкий, заразительный, полный радости, и в нем чувствовалась такая нежность, что у меня моментально сжалось сердце. Я медленно прошла чуть дальше, и вот он — Джейк. Он сидел прямо на полу, прислонившись спиной к батарее под окном, скрестив ноги, и смотрел в экран своего смартфона. Его лицо было расслабленным, почти умиротворенным — таким, каким я его видела крайне редко. По его взгляду, по той щемящей грусти, что сквозила за внешней улыбкой, я поняла, кто это. Это была его мама. Его мама, которой уже не было с нами.

Услышав скрип двери, он вздрогнул, но не обернулся. Наверное, подумал, что вошел учитель.

— Я сейчас уйду, — глухо произнес он, и его голос, обычно сильный и уверенный, прозвучал хрипло, надтреснуто. — Просто побуду здесь еще минуту...

— У нее... такой красивый голос, — прошептала я, входя глубже в класс, не в силах сдержать слова.

Джейк резко дернулся, словно пойманный на месте преступления. Его голова вскинулась, взгляд, еще минуту назад погруженный в воспоминания, стал напряженным и испуганным. Увидев меня, он поспешно выключил телефон, и смех оборвался на полуслове, оставив за собой звенящую пустоту.

— Зачем пришла? Посмотреть, не собираюсь ли я разгромить еще и кабинет истории?

Я прошла в противоположный угол класса, подальше от него, но не настолько, чтобы избежать разговора, и медленно опустилась на пол. Мой хиджаб мягко лег на плечи, создавая вокруг меня маленький островок покоя.

Я сделала паузу, пытаясь подобрать слова, которые объяснили бы мою веру и мои принципы.
— В моей культуре, в моей семье меня учили, что сила мужчины — в его способности сдерживать свой гнев. Мой пророк говорил, что силен не тот, кто может повергнуть других, а тот, кто умеет владеть собой в порыве ярости. Когда я вижу, как ты теряешь контроль, как твои кулаки вершат суд... во мне всё замирает от ужаса. Я не хочу видеть тебя таким. Я боюсь за того парня, которого ты избил, но еще больше... я боюсь за тебя. Боюсь, что эта ярость разрушит твою жизнь.

Джейк слушал меня не шевелясь. Его взгляд, прикованный к моему лицу, постепенно теплел, маска безразличия сползала, обнажая растерянность.

— Я... я не умею по-другому, — тихо признался он, и в его голосе послышалась бесконечная усталость. —Я просто хотел защитить тебя. Единственным способом, который я знаю.

— Защитить меня ценой чужого здоровья? — мягко спросила я, заглядывая в его темные глаза. — Мне не нужна такая защита, Джейк. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. И чтобы окружающие были в безопасности рядом с тобой.
— Мне было... обидно, — начала я, тщательно подбирая слова, чтобы передать всю сложность своих чувств. — Обидно, что ты наплевал на мои слова. Я ведь так старалась объяснить, что мусульмане не такие, как их описывают, — я невольно поправила свой хиджаб, — что мы не поддерживаем насилие, что наша сила в терпении и мире. — Я сделала паузу, чтобы он всё осознал. — Но, — добавила я, поднимая на него взгляд, — мне также было... приятно. приятно, что ты заступился за меня.

— Приятно? — Джейк явно не верил своим ушам. В его глазах мелькнула искорка надежды, смешанная с недоверием.

— Да, — кивнула я, позволяя себе легкую улыбку.
— Извини, — прошептал Джейк.
— Извини, — ответила я одновременно. Мы оба рассмеялись, этот смех прозвучал как облегчение, разбившее лед между нами.

— Говори, — сказал он, жестом предлагая мне начать.
— Не-а, — покачала я головой, улыбаясь. — Давай так: ты извиняешься, а я тебя... великодушно прощаю.
Он усмехнулся, его глаза снова заблестели, а на лице появилась та самая, знакомая мальчишеская хитринка. — Ладно, договорились, пустынная принцесса. — Он слегка наклонился вперед, его голос стал чуть мягче. — Итак, извини, что поступил как идиот. Что сделал все по-своему. Что, возможно, всё испортил
— Извини, что игнорировала тебя целую неделю, — добавила я, чувствуя, как этот груз наконец сваливается с плеч. — И за то, что наговорила тебе в зале — тоже прости. И спасибо за то, что заступился. — Я сделала глубокий вдох. — Но ты должен понять, Джейк, — я снова стала серьезной, — что не все можно решить яростью и кулаками. Иногда одна улыбка, одно доброе слово может сделать больше, чем тысяча слов и любая драка. Понимаешь? — Я повернулась к нему, ожидая серьезного ответа.

Джейк сидел напротив, его лицо расслабилось, и он улыбался во весь рот. Не просто улыбался — он буквально сиял, словно я только что подарила ему весь мир.

— Чего лыбишься? — строго спросила я, хотя внутри уже смеялась.
— А? — Он моргнул, словно вынырнув из глубоких раздумий.
— Ты хоть меня слушал? — Я попыталась сохранить строгость, но было сложно, видя его лицо.
— Ты что-то говорила? — он с притворным недоумением приложил руку к уху. — Я после слов 'извини меня' больше ничего не слышал. Повтори, я не услышал. И слова благодарности тоже, кстати!

Я не выдержала и рассмеялась. Джейк такой Джейк.

— Ты неисправим, — ответила я, качая головой. — Но ты хороший друг. Для всех.

— И для тебя? — Его голос внезапно стал абсолютно серьезным, а улыбка исчезла, уступив место напряженному ожиданию. Я почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее, а воздух вокруг нас будто сгустился.
— Думаю, да, хоть я и не верю в дружбу между парнем и девушкой — ответила я, стараясь не выдать свое волнение.
— А что, если я не хочу быть твоим другом? — Его взгляд был пронзительным, полным невысказанных чувств, и в нем не было ни капли прежнего подшучивания.
— Что? — Я уставилась на него, потеряв дар речи.
— Что если я не хочу быть просто другом для тебя, София?