Королева Квинса

София

Сил идти пешком не было, поэтому я попросила своего брата, Саида, подвезти меня.

Сейчас я сидела на пассажирском сиденье его машины, смотрела на его профиль и просто молчала. Саид вел машину, полностью погруженный в свои мысли. Я решила не мешать ему — за ним было безумно интересно наблюдать. Его лицо менялось каждую минуту: он то едва заметно улыбался своим мыслям, то тихо хмыкал, качая головой, то вдруг становился предельно серьезным, крепче сжимая руль.

Я знала, о ком он думает. Об Эми.

Недавно Эми рассказала мне, как они встретились. Это была не просто случайная встреча на улице. Это была точка невозврата для них обоих. В тот день Эми в пух и прах рассорилась с родителями, да и «подруги» — если этих вообще можно так назвать — в очередной раз растоптали ее индивидуальность, отказавшись принимать ее стиль и вкусы. Оставшись совершенно одна, раздавленная и ненужная, она просто выбежала из дома в холодные сумерки Квинса.

*Воспоминания Эми*
«— Ты должна быть элегантной, Эми! Ты должна соответствовать нашему статусу! Ты обязана быть леди и одеваться как леди, а не как это недоразумение! Ты должна... Должна... Должна! — голоса родителей набатом отдавались в моей голове, ускоряя мой шаг. Я бежала, глотая холодный воздух, и слезы застилали мне глаза.

А перед глазами все еще стояли брезгливые лица Мии и Кары.
*"Ты выглядишь уродливо, Эми. Либо ты меняешься и становишься нормальной, либо мы заставим тебя измениться силой",* — шипела Мия.
*"Тебе не место среди нас, если ты продолжишь позорить нас своим видом",* — вторила ей Кара.

Как же они мне надоели! Неужели так трудно просто принять мой выбор? Я с самого детства ненавидела серые рамки. Мне нравилось быть яркой, странной, другой! Почему весь мир требует от меня быть чьей-то копией?

Сумерки быстро сгущались над шумными улицами Квинса. Я не видела дороги из-за пелены слез. Я просто бежала, желая раствориться в темноте.

Все произошло слишком быстро. Пешеходный переход.
Визг тормозов.
Яркий, ослепляющий свет фар прямо мне в лицо.
Мой мозг мгновенно отключился, тело сковал первобытный ужас — оно просто отказалось двигаться.
Самое страшное было в том, что внутри меня даже не возникло желания спастись. Я просто устала бороться.

Я зажмурилась, приготовившись к удару, и в голове пошел обратный отсчет.
*Десять. Девять. Восемь...* Удара нет.
*Семь. Шесть. Пять...* Бешеный стук собственного сердца в ушах.
*Четыре. Три. Два...*
Вдруг меня с силой сбивает с ног кто-то чужой, мы вместе летим на асфальт.
*Один.*

Я открываю глаза. Машина со свистом проносится мимо, обдавая нас грязным воздухом. Где-то вдалеке воют сирены.

— Умереть захотела?! — яростный, хриплый голос над самым ухом заставил меня вздрогнуть.

Я все еще лежала на холодном асфальте, тяжело дыша. Надо мной стоял парень. Его карие глаза горели неподдельным гневом, темные, шоколадного оттенка волосы были растрепаны, а взгляд был невероятно строгим, пронизывающим насквозь.

— А ну вставай, — приказал он, поднимаясь.

Я осмотрелась вокруг, все еще не веря, что дышу.
— Это... это ты меня спас? — тихо спросила я, шмыгая носом.
— Вставай, говорю.
— А? Да, ладно... — я несмело поднялась и покорно пошла за ним на тротуар.

Мы отошли к тихому скверу. Я куталась в свою куртку, меня била крупная дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого шока. Парень молча шел рядом.

Вдруг Саид остановился под тусклым светом уличного фонаря. Он повернулся ко мне, заглядывая прямо в душу своими темными, пугающе пронзительными глазами.

— Скажи мне одну вещь, — его голос звучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл. — У тебя что, действительно есть причины стоять на дороге и просто ждать смерти? Ты ведь даже не попыталась убежать от машины. Ты просто закрыла глаза. Зачем?

Его вопрос сорвал последний предохранитель внутри меня. Вся та боль, обида и злость, что копились во мне годами, рванулись наружу. Я закричала — прямо ему в лицо, захлебываясь слезами:

— Потому что мне надоело! Мне чертовски надоело быть идеальной, понимаешь?! Идеальной дочерью, идеальной подругой, идеальной куклой! Я так больше не могу! Я просто хочу быть собой... Хочу красить волосы в безумные цвета, носить то, что нравится мне, а не им! Хочу жить своей жизнью, а не той, которую для меня написали!

Слезы хлынули из глаз сплошным потоком. Я закрыла лицо руками, ожидая, что он сейчас развернется и уйдет, посчитав меня сумасшедшей истеричкой. Но Саид не ушел. Он молча ждал, пока я успокоюсь, давая мне выплакать всё до последней капли.

Когда я наконец затихла, судорожно вздыхая, он негромко произнес:
— Знаешь, Эми... В моей вере считается, что Создатель сотворил нас всех разными не просто так. Если бы Он хотел, Он сделал бы нас одинаковыми. Но в разнообразии — красота этого мира. Тебе не нужно быть похожей на них. Не нужно ломать себя, чтобы угодить людям, которые тебя не ценят.

Его слова легли мне на душу целительным бальзамом. Я шмыгнула носом и выдавила слабую улыбку:
— Я хочу покраситься в синий цвет. Яркий-яркий, как океан. Но все говорят, что я буду выглядеть как фрик. Что я буду слишком выделяться.

Саид посмотрел на меня, и его суровое лицо вдруг смягчилось. Он улыбнулся — так тепло, что у меня внутри разлилось забытое чувство безопасности.
— А я люблю океан. Он глубокий, свободный и ни перед кем не оправдывается за свой цвет. Красься. Тебе пойдет.

В этот момент я поняла, что безумно замерзла. Саид заметил мою дрожь.
— Ты совсем замерзла. Давай я куплю кофе?
— Я пью только капучино, — тихо призналась я. — Без сахара.

Саид коротко кивнул: «Жди здесь», развернулся и быстро ушел, скрывшись за поворотом улицы.

Прошла минута, пять, десять... Вокруг не было ни души. Холодный ветер забирался под куртку, и внутри меня снова начала подниматься привычная, липкая обида.
*«Конечно, Эми. Чего ты ждала? Он просто ушел. Ты надоела ему своими соплями, и он сбежал, как и все остальные»*, — думала я, едва сдерживая новые слезы.

Я уже собиралась подняться с лавочки и уйти, как вдруг услышала быстрые, тяжелые шаги. Из-за угла выбежал Саид. Он тяжело дышал, его щеки покраснели от бега, а в руках он бережно держал два бумажных стаканчика, над которыми поднимался ароматный пар.

Он не бросил меня. Он просто бежал два квартала до круглосуточной кофейни, чтобы купить мне этот капучино.

— Вот, держи, — он протянул мне стаканчик. — Твой капучино. Без сахара. Чуть не разлил, пока бежал.

Я взяла теплый картонный стакан, и мне показалось, что это самая ценная вещь, которую мне когда-либо дарили.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

В этот момент к бордюру с тихим шуршанием подкатило желтое такси. Саид открыл переднюю дверь и повернулся ко мне.

— Тебе пора домой, Эми. И крась волосы в свой синий цвет.

Я села в машину, прижимая к себе теплый стаканчик. Такси тронулось, и я через заднее стекло смотрела, как фигура Саида медленно растворяется в неоновом свете ночного Квинса. Он ушел, но в ту ночь он спас не только мое тело. Он спас мою душу».

***
Я перевела взгляд на Саида. Он всё так же вел машину, но на его губах играла та самая теплая, мягкая улыбка. Он явно вспоминал ту ночь.

— Чего улыбаешься? — тихо спросила я, толкнув его плечом.

Саид вздрогнул, возвращаясь в реальность, бросил на меня быстрый взгляд и снова посмотрел на дорогу, стараясь вернуть лицу серьезный вид.

— Да так, Софи... Просто вспомнил синий цвет.

***

Завершив намаз, я еще несколько минут посидела на молитвенном коврике, ощущая ту самую хрупкую, умиротворяющую тишину, которая всегда наполняет душу после искренней молитвы. Этот покой был мне просто необходим.

Аккуратно сложив коврик, я перебралась на кровать и потянулась к телефону, который до этого лежал беззвучно. На экране светилось непрочитанное сообщение от Эми:

*«София, привет! Помнишь, мы говорили о том, чтобы сделать несколько твоих портретов? Ты не занята сегодня? Сможешь прийти?»*

Я улыбнулась. Мысль о съемке показалась мне отличным спасением от скуки. Я быстро набрала ответ:

*«Привет! С удовольствием. Мама с Саидом уехала в гости к дяде Кериму, папа, как обычно, по уши в работе. Так что дома ловить абсолютно нечего, я лучше приду к тебе, чем буду киснуть тут одна весь день».*

Эми ответила буквально через секунду, будто караулила мой ответ:

*«Супер) Тогда лови адрес!»*

Я поднялась и подошла к зеркалу. Выбор наряда не занял много времени: я надела свое любимое черное платье свободного кроя, а к нему подобрала глубокий, темно-синий шарф. Закрыв дом, я поспешила на встречу.

***
Студия Эми оказалась крошечной, но невероятно уютной. Здесь пахло свежезаваренным кофе, сухими травами и теплом разогретых ламп. Мягкий свет от софтбоксов заливал комнату, создавая какую-то особую, атмосферу.

Но больше всего меня поразила сама Эми. Стоило ей взять в руки камеру, как наша веселая, добрая девочка мгновенно исчезла. Перед объективом стоял настоящий художник — сосредоточенный, серьезный, ловящий каждую деталь моим взглядом.

— Поверни голову чуть-чуть налево, Софи. Да, вот так, отлично... — тихо командовала она. Тихие щелчки затвора заполняли тишину комнаты.

Я старалась делать всё, о чем она просила, хотя позировать для меня всегда было делом непривычным и немного неловким.

— Да! А теперь подними руки. Сделай движение, будто плавно поправляешь хиджаб у виска... Да, именно так, замри! А теперь медленно опусти веки. Почувствуй этот момент.

Я послушно прикрыла глаза, кончиками пальцев касаясь прохладной синей ткани. Я почти растворилась в этой творческой тишине, как вдруг её безжалостно разрезала громкая, резкая вибрация моего телефона из сумки. Звук показался оглушительным.

— Ой, можно я отвечу? — виновато спросила я, открывая глаза.

— Конечно, — тепло улыбнулась Эми, опуская камеру. — Давай сделаем перерыв, мне как раз нужно проверить получившиеся кадры.

Я подошла к своей сумке, оставленной на стуле, запустила руку внутрь и выудила вибрирующий аппарат. Взглянув на дисплей, я почувствовала, как сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали холодными.

На экране светилось имя: *Майкл*.

Майкл? Зачем он мне звонит? Внутри сразу же поднялась липкая, холодная тревога. Я заколебалась, глядя на мигающий экран, но, понимая, что просто так Майкл звонить не станет, нажала на кнопку приема и прижала трубку к уху.

— Да? — мой голос прозвучал тише и напряженнее, чем мне хотелось бы.

— София... — голос Майкла на том конце провода был хриплым, запыхавшимся и пугающе серьезным. На заднем плане я услышала какой-то шум и отдаленный вой сирен. — Кажется, у Джейка огромные проблемы.

***
— Значит, этот парень... Джейк, верно? Он заступился за тебя? — снова спросил дядя Керим, внимательно глядя на меня поверх своих очков.

Мы сидели в его небольшом, но уютном кабинете. Сразу же после того панического звонка Майкла я, забыв обо всем на свете, бросилась в полицейский участок. И то, что я там увидела, до сих пор стояло у меня перед глазами, лишая возможности нормально дышать.

Я увидела Джейка. Но это был совершенно другой Джейк. Не тот самоуверенный, улыбающийся парень из школьных коридоров. За решеткой сидел дикий, израненный зверь. Его руки были наспех замотаны белыми медицинскими бинтами, которые уже насквозь пропитались темной, пугающе красной кровью. Одежда была в грязных пятнах, на лице расплывались свежие синяки и ссадины. Но страшнее всего был его взгляд. Стеклянный, пустой, выжженный изнутри какой-то первобытной, глухой яростью.

Да, он заступился за меня. Мое сердце разрывалось от жалости и благодарности к нему. Но... зачем нужно было избивать человека до полусмерти? Зачем опускаться до уровня животного?

Там, в том злосчастном клубе, я пыталась доказать этому мерзкому мужчине-администратору, что нет никого благороднее, чище и добрее, чем мой народ. Я пыталась говорить с ним на языке мира и достоинства. А Джейк пошел и просто растоптал все мои слова своими кулаками. Он ответил насилием на насилие, доказав тому человеку, что мы понимаем только силу. Я всегда была и буду против насилия. Ну нельзя, просто нельзя решать все проблемы кулаками! От этого зла в мире становится только больше.

— Да, дядя, — тихо ответила я, пряча дрожащие руки в складках черного платья. — Я пошла в этот клуб виртуальной реальности, чтобы забронировать очки для нашего школьного бала. Но этот мужчина... он повел себя ужасно. Стал оскорблять меня, мою веру. А когда я попыталась возразить, он ударил меня и просто вышвырнул на улицу, как какой-то мусор.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и медленно закатала правый рукав платья. Кожа на запястье опухла и приобрела болезненный синевато-желтый оттенок.
— Вот... врач сказал, что это растяжение. Затем я робко коснулась пальцами своей скулы.
— А это... он ударил меня по лицу. У него на пальце было тяжелое кольцо, оно рассекло кожу.

Дядя Керим резко изменился в лице. Его глаза заблестели от гнева, он шумно выдохнул, и его голос заметно дрогнул и повысился:
— А почему ты сразу не пришла ко мне?! — он почти закричал, поднимаясь из-за стола. — Почему ты не попросила меня о помощи, София?! Ты шла одна по улице с этими травмами!

— Прости меня, дядя Керим... — из моих глаз наконец покатились слезы, которые я так долго сдерживала. — Я просто не хотела расстраивать тебя. И родителей тоже. Если честно... мне было так стыдно и больно. Я хотела просто поскорее забыть об этом, как о страшном сне. Запереться в комнате и сделать вид, что ничего не было.

Дядя Керим подошел ко мне, мягко опустился на корточки перед моим креслом и осторожно взял мои ладони в свои — теплые и надежные. На его лице отразилась глубокая, искренняя горечь.

— Ты ничего нам не сказала, глупышка. Вот из-за чего я по-настоящему расстроился, — тихо произнес он, качая половиной седой головы. — Мы ведь твоя семья. Мы обязаны защищать тебя.

Я шмыгнула носом, глядя на него снизу вверх умоляющим взглядом:
— Прости... Дядя, ты ведь сможешь помочь Джейку? Пожалуйста. Его нельзя оставлять там.

Дядя Керим мягко, успокаивающе улыбнулся и погладил меня по плечу:
— Конечно, дорогая, я сделаю все, что в моих силах. Но, если честно, его бы и без меня выпустили. На камерах видеонаблюдения из клуба четко зафиксирован момент, когда этот мужчина поднял на тебя руку. Джейк действовал в состоянии аффекта, защищая тебя. К тому же, его отец — очень влиятельный человек, он уже нанял ему целую армию лучших адвокатов города. Так что за парня не переживай, они его вытащат.

Я облегченно выдохнула, чувствуя, как с души медленно сползает огромный, тяжелый камень.

— Спасибо тебе огромное... — искренне произнесла я, а затем замялась, глядя дяде прямо в глаза. — Дядя Керим, можно... можно попросить тебя еще об одной услуге? Последней.

— Конечно, София, — улыбнулся он. — О чем угодно.

— Ты можешь... не рассказывать об этом маме, папе и Саиду? Пожалуйста, — взмолилась я, сжимая его пальцы. — Если Саид узнает, он ведь пойдет и убьет этого администратора прямо в больничной палате. А родители просто сойдут с ума от тревоги и больше никогда не выпустят меня из дома.

Дядя Керим устало вздохнул, потирая переносицу.
— София... — протянул он с неодобрением.

— Пожалуйста! Я даю тебе слово, что если в следующий раз что-то случится — абсолютно любое, даже самое незначительное — я сразу же приду к тебе. Обещаю!

Дядя Керим долго смотрел на меня, взвешивая все за и против. Наконец, его суровое лицо смягчилось, и он добродушно улыбнулся:
— Ладно. Только один-единственный раз, София. Но ты держишь свое слово. Договорились?

— Договорились! — выдохнула я, чувствуя, как сквозь слезы на моем лице наконец-то появляется слабая, но искренняя улыбка.

***
Майкл

— Оцените, кто выполз на свет! — воскликнул я и поспешил навстречу Джейку, который только что не спеша вошел во двор школы.

Выглядел наш герой, мягко говоря, как выживший в зомби-апокалипсисе. И то — на вторых ролях. Лицо бледное, под глазами такие тени, будто он не спал с позапрошлого года, взгляд уставший, а руки... Руки всё еще были замотаны в плотные белые бинты.

Я аккуратно, стараясь не задеть его боевые ранения, пожал ему руку и просто не мог упустить шанс поиздеваться.

— Ну давай, выкладывай, гроза авторитетов. Успел набить себе купола на спине за те пару часов за решеткой? Или, может, слезу под глазом нарисовал?

Джейк даже не улыбнулся. Он просто молча поднял свой гигантский, обмотанный бинтами кулак и завис им прямо перед моим носом.

— Всё-всё, понял, осознал, шутка года отменяется, — я примирительно поднял ладони.

Но Джейк меня уже не слушал. Его взгляд мгновенно остекленел, и он уставился куда-то поверх моего плеча. Мне даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто там идет.

Колючка. Наша гордая, неприступная София.

Я всё-таки повернул голову. Она шла по школьному двору как настоящая королева на показе мод — уверенно, с высоко поднятой головой, глядя только вперед и упорно игнорируя шепотки за спиной. Красивая — сил нет.

Но стоило мне посмотреть на нее, как в голове снова всплыла та жуткая картина из клуба. Эта хрупкая девчонка, которую какой-то огромный ублюдок швыряет на асфальт как мусор. Мои кулаки сами собой сжались в карманах до хруста. Черт, если бы я был там один... не знаю, сдержался бы я. Джейк тогда знатно разукрасил лицо этому придурку. Он был вне себя от ярости, впрочем, как и я. Но в отличие от меня, у Джейка тормоза отказали напрочь.

Мы с ним молча стояли и провожали ее взглядом, пока ее синий хиджаб не скрылся за тяжелыми дверями школы. Джейк вздохнул так тяжело, будто у него легкие были из чугуна.

И вот тут началось самое интересное. Точнее, для меня это было шоу «В мире животных», где главным героем был влюбленный и очень глупый Джейк.

Всю следующую неделю мой лучший друг напоминал мне побитого жизнью золотистого ретривера. Он буквально бегал за Софией по всем коридорам, пытаясь хотя бы выдавить из себя «привет» или «извини». Но София включила режим «абсолютный ноль». Она не просто злилась — она его буквально убивала своим игнором. Проходила сквозь него, словно он был сделан из стекла и воздуха. Джейк выпрыгивал из-за шкафчиков, караулил ее у кабинета химии, а она даже ресницей не вела.

Самый сок начался, когда в школе началась подготовка к благотворительному вечеру. Софии постоянно нужна была помощь: то коробки дотащить, то стремянку подержать, то плакаты развесить.

И угадайте, кого она звала?

Правильно. Меня!

Стоило Софии выйти в коридор с тяжеленной стопкой книг, как Джейк, карауливший за углом, тут же телепортировался к ней:
— Пустынная принцесса! Давай я донесу. Тебе нельзя тяжелое, у тебя же запястье... — он тянул свои забинтованные руки к книгам, преданно заглядывая ей в глаза.

София даже не посмотрела на него. Она повернула голову в мою сторону и мило улыбнулась:
— Майкл, пожалуйста, отнеси это в библиотеку.

Ее зеленые глаза посмотрели прямо на меня. Черт. Мое имя на ее губах всегда звучало как-то по-особенному. Внутри меня всё запело от восторга, но в ту же секунду я поймал на себе взгляд Джейка. В его глазах было столько боли и ревности, что мне стало физически тошно от самого себя. Я чувствовал себя последним предателем, хотя ничего не делал.

— Э-э-э, ну... я... — замялся я, переводя взгляд с ревнивого Джейка на ледяную королеву.

— Да ладно тебе, Майкл занят! Он... у него спина болит! — соврал Джейк, пытаясь перехватить стопку. — Я донесу, мне не сложно!

София резко сделала шаг назад, прижала книги к груди и посмотрела на меня взглядом, который мог бы остановить несущийся поезд.

— Майкл. Пожалуйста, — твердо, с нажимом повторила она.

В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как у Джейка внутри с грохотом рушатся надежды на прощение.

— Да без проблем, Колючка, уже бегу! — пискнул я, забирая книги под испепеляющим взглядом друга.

Когда я проходил мимо Джейка, он одними губами прошептал мне: «Я скормлю тебя бездомным собакам, предатель».

И так продолжалось каждый день.
— Майкл, подержи стремянку.
— Майкл, помоги повесить плакат.
— Майкл, принеси скотч.

Джейк крутился рядом, предлагая себя в качестве рабочей силы, но София строго отрезала: «Майкл». Она использовала меня, чтобы наказать его. Она не знала, что своими невинными просьбами она медленно убивает нас обоих. Джейка — ревностью, а меня — надеждой. Каждый раз, когда она улыбалась мне в знак благодарности, моя душа раскалывалась на части. Я получал крохи ее внимания.

В пятницу после физкультуры я не выдержал. В раздевалке, когда все ушли, Джейк сидел на скамейке и молча сверлил меня яростным взглядом.

Я со злостью швырнул в него полотенце.

— Да хватит на меня так пялиться, Ромео! — сорвался я на крик, маскируя свою внутреннюю боль под раздражение. — Сделай лицо попроще! Я за эту неделю коробками бицепсы накачал больше, чем на тренировках.

Джейк хмуро поймал полотенце и опустил голову:
— Она со мной вообще не разговаривает, Майкл. Как будто меня нет.

Я посмотрел на его поникшие плечи, на перебинтованные руки, которыми он защищал девушку, в которую я тоже был безнадежно влюблен. Мне хотелось подойти, встряхнуть его и заорать: *«Она злится на тебя, потому что ты ей не безразличен! Я вижу это! А меня она просто использует!»*

***
На следующей тренировке по футболу мне пришлось выслушивать любовные излияния Марко — нашего крайнего нападающего.

— Пацаны, вы не понимаете, она наконец-то согласилась! — Марко сиял как начищенный цент, затягивая шнурки на бутсах. — В эту субботу мы с Лили идем в тот новый ресторан у залива. Я уже забронировал столик. Она у вас, конечно, с характером, но против моего обаяния еще ни одна не устояла.

Я слушал его и едва сдерживал усмешку. Марко говорил о Лили. Лили могла очаровать любого, а потом вывернуть его карманы и душу наизнанку так, что парень этого даже не заметит.

Джейк во время монологов Марко просто молча пинал мяч в сетку с такой силой, словно пытался ее порвать. Его можно было понять. У Марко намечалось свидание с девчонкой, у Джейка — глухой игнор от Софии и перспектива суда, а у меня... у меня просто медленно плавились мозги от того, что я застрял между ними всеми, умирая от любви к той, кто на меня даже не смотрела как на парня.

Но самое странное случилось на следующий день в школьной столовой.

Я сидел за нашим привычным столом один. Джейка снова вызвали к директору по поводу его «дела», Эми и София ушли в кабинет искусства. Я лениво ковырял вилкой салат, когда на стул напротив меня шумно опустилась Лили. Она выглядела растрепанной и немного взволнованной.

— Майкл, спасай, — выдохнула она, наваливаясь локтями на стол и заглядывая мне в глаза. — Мой телефон в ноль, просто кирпич. А мне срочно, прямо сейчас нужно сделать один очень важный звонок. Буквально на пару минут. Дашь свой?

— Да, конечно, держи, — я разблокировал свой айфон и протянул ей.

— Ты лучший! — Лили быстро схватила телефон и... вместо того чтобы набрать номер прямо за столом, резко поднялась. — Я сейчас, шумно тут, наберу из коридора.

Я проводил ее взглядом, слегка нахмурившись. Зачем уходить в коридор? От кого скрываться? Мы же сто раз созванивались при всех. Но я списал это на девичьи секреты — мало ли, может, с мамой спорит или улаживает дела по поводу того самого свидания с Марко.

Но эти «пару минут» затянулись. Я успел доесть салат, выпить сок, просмотреть школьные новости на планшете... Прошло добрых десять минут. Я уже начал невольно поглядывать на часы. Что можно обсуждать по чужому телефону десять минут в пустом коридоре?

Наконец Лили вернулась. Она аккуратно положила телефон на стол перед мной. Ее щеки слегка порозовели, а дыхание было немного сбитым, будто она бежала. Но стоило ей поймать мой вопросительный взгляд, как она тут же натянула свою привычную, обезоруживающую улыбку.

— Спасибо огромное, Майки. Выручил.

— Да без проблем. Всё нормально? Дозвонилась? — спросил я, забирая мобильник.

— Да, всё отлично. Ладно, я побежала, а то на биологию опоздаю, — быстро проговорила она, подхватила свой рюкзак и почти выбежала из столовой.

Я проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри шевелится какое-то странное, липкое предчувствие. Знаете это чувство, когда всё вроде бы как обычно, но твоя интуиция орет: «Здесь что-то не так»? Лили вела себя неестественно. Слишком суетилась.

Я зажег экран телефона и зашел в приложение «Телефон», чтобы посмотреть, кому она звонила. Не то чтобы я хотел шпионить за подругой, просто стало любопытно, кто этот таинственный абонент, ради которого нужно прятаться в коридоре.

Я открыл вкладку «Недавние».

Пусто.

Последним в списке исходящих висел мой вчерашний звонок маме. Никаких новых номеров. Вообще ничего за сегодня.

Я нахмурился, не веря собственным глазам. Может, она звонила через мессенджер? Я проверил все менеджеры— ни единого исходящего или пропущенного. Чисто.

В голове завертелся рой тревожных мыслей. Зачем Лили брать мой телефон на десять минут, уходить с ним, а потом возвращать с абсолютно чистой историей? Она стерла исходящий вызов? Но зачем стирать звонок от друга, если в нем нет ничего криминального?
Или... она вообще никуда не звонила?