Королева Квинса

Майкл
Саид и Эми выясняли отношения, их голоса сливались в какой-то неразборчивый белый шум, но я не слышал ни единого слова. Мое сознание застряло, зациклилось на одном-единственном моменте — секунде, когда отец Софии посмотрел на меня и заговорил. И не просто заговорил, а начал хвалить.

В голове до сих пор звенело. Я стоял, глупо хлопая глазами, и сначала даже не сообразил, о чем вообще речь. *Она повесила мою картину в своей комнате.* Мою. В своем самом личном, защищенном пространстве. И мало того — она рассказывала обо мне родителям! Обычные слова ее отца действовали на меня как чистый адреналин, смешанный со сладким сиропом.

Мне было так чертовски смущенно. Внутри всё сжалось от глупой, детской радости, и мне стоило титанических усилий просто стоять ровно, а не шаркать носком кроссовка по полу, пряча пылающее лицо. Дурацкая, счастливая улыбка так и норовила расползтись до ушей. Чтобы окончательно не выдать себя, мне приходилось разыгрывать целый спектакль: я делал максимально серьезное, даже безразличное лицо, резко отворачивался вглубь полутемного зала, там расплывался в безумной улыбке во все тридцать два зуба, а возвращаясь обратно к ребятам, снова натягивал маску сурового парня. Наверное, со стороны я выглядел как сумасшедший.

Чего точно нельзя было сказать о Джейке. Вот уж кому улыбка давалась с трудом. Он изо всех сил пытался изобразить дружелюбие, но его челюсти были сжаты так, что едва не трещали зубы. О да, его буквально разрывало изнутри от ревности. Я мысленно сделал пометку: сегодня наедине с ним лучше не оставаться. Этот ревнивец легким движением руки превратит меня в калеку, просто чтобы я больше никогда не смог держать в пальцах кисть.

Но даже молчаливая угроза расправы от Джейка не могла сбить мой праздничный настрой. И плевать, что Саид обозвал нас «помидорами-чудиками». Знаете что? Впервые в жизни мне чертовски нравилось быть чудиком.

Я перевел взгляд на Софию. Она стояла чуть поодаль, активно жестикулируя и что-то объясняя Саиду. Я медленно скользнул взглядом по ее одежде, и мое сердце на секунду пропустило удар. На ней не было броши.

Той самой броши, которую я подарил. Я ведь потратил почти неделю, обшаривая все магазины в поисках идеальной вещицы. Я знал ее характер: подари я ей что-то дорогое она бы ни за что не приняла, смутилась бы и вернула. Мне хотелось найти что-то простое, но особенное. Какой-нибудь теплый аксессуар, который она могла бы носить каждый день, вспоминая обо мне. Когда в одном ювелирном я наткнулся на эту маленькую эмалированную брошь с персонажем Хэллоу Китти, меня словно током ударило — это была она. Я ведь помнил, что у Софии и тетради с этим персонажем, и шопер, который она вечно таскает с собой. Тогда она приняла подарок, пусть и немного растерянно... А сейчас ее нет.

В груди неприятно кольнуло. Похоже, она всё еще держит на нас обиду за то, что мы так глупо пропустили встречу в кафе. Кстати, о встрече.

Сделав глубокий вдох, я подошел к Джейку, который все еще буравил взглядом стену.
— Джейк, — негромко позвал я, коснувшись его плеча.
— Что? — огрызнулся он, даже не пытаясь скрыть раздражение. Да, парень явно не отошел от новости про картину в комнате Софии.
— Нам нужно срочно найти для нее другой клуб техники. Мы облажались и обязаны все исправить.
Джейк на секунду замер, его плечи опустились, а гнев сменился глухой виной.
— Да... ты прав, — глухо выдохнул он, потирая переносицу. — Я знаю одно место...

Договорить он не успел — к нам подошли родители Софии. Из-за их спин выглядывала Эми.
— Мальчики, а где София? — мягко спросила ее мама, оглядываясь по сторонам.
— О, она отошла куда-то вместе с Саидом, — тут же среагировала Эми, мило улыбнувшись. — Но если вы собираетесь уходить, мы можем проводить вас до выхода. Она, должно быть, уже ждет на улице.

Когда мы толпой выходили из душного зала школы, я поравнялся с отцом Софии. Атмосфера была немного неловкой, и я решил вежливо поддержать разговор, вспомнив одну деталь:
— Кстати, а как поживают ваши рыбки?
Мужчина остановился и удивленно изогнул бровь:
— Какие еще рыбки, сынок?
Я растерялся:
— Ну... те, что в аквариуме.
Отец Софии добродушно рассмеялся и покачал головой:
— Ты, наверное, что-то путаешь, Майкл. У нас дома никогда не было ни аквариума, ни рыбок.
— Да, спасибо, что проводили нас, ребята, — тепло попрощалась ее мама, и они быстрым шагом направились к парковке.

Мы остались стоять у крыльца. Как только силуэты родителей скрылись в вечерних сумерках, Эми резко развернулась к нам. Ее лицо было бледным и неестественно серьезным.
— Вы тоже это заметили? — тихо, почти шепотом спросила она.
— Что именно? — нахмурился я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.
— София... Она всё время прятала руку за спину, когда разговаривала с родителями. Натягивала рукав кофты до самых пальцев, — быстро заговорила Эми, испуганно переводя взгляд с меня на Джейка. — А теперь еще и это. У них нет никакого аквариума. И рыбок нет.
— Похоже, София нам соврала, — озвучил я ту самую мысль, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Тревога железными когтями вцепилась в горло. Зачем ей врать?
— Здесь явно что-то не так, — глухо отозвался Джейк, и я впервые за вечер увидел в его глазах не ревность, а чистый, концентрированный страх за нее.

В этот момент со стороны школьного двора показалась троица: София, Лили и Саид.

— О, а где родители? — спросила она, переводя взгляд с одного из нас на другого.
— Они уже ушли, — ответила Эми. Ее голос звучал ровно, но она буквально сверлила Софию взглядом, пытаясь рассмотреть скрытую в рукаве руку.
— А... ладно, — София заметно расслабилась, хотя в ее глазах все еще метались тени. Она повернулась к Саиду: — Саид, ты домой? Подбросишь меня?
— Да, без проблем, Софишкинс. Идем, — отозвался Саид.

Его голос звучал обыденно, но сам он буквально прирос взглядом к Эми. Он смотрел на нее так интенсивно, словно пытался прочесть ее мысли на расстоянии. Я не удержался и тихонько усмехнулся себе под нос. Похоже, наш гордый Саид тоже подхватил этот странный вирус.

Эми, почувствовав на себе его взгляд, мгновенно залилась краской. На секунду она растерялась, а потом резко сделала шаг назад.
— Мне... это... пора! — выпалила она и, чуть ли не спотыкаясь, быстрым шагом скрылась за тяжелыми дверями школы.

***
— Ну и глухомань ты выбрал, Джейк, — проворчал я, поднимая воротник куртки, чтобы спастись от пронизывающего ветра.

Мы тащились по серому, полузаброшенному пригороду. Сначала тряслись в одном автобусе, потом судорожно пересаживались на другой, а теперь уже добрых полчаса месили грязь кроссовками по какому-то бесконечному частному сектору.

— Не ной, — коротко бросил Джейк, даже не обернувшись. Он шел впереди, засунув руки глубоко в карманы куртки. Напряженная спина, жесткий шаг — весь его вид так и излучал табличку «Не подходи, убьет».

Собственно, это было первое слово, которое он выдавил из себя за всю дорогу. Мы молчали. Оглушительно, тяжело, давяще. Наше общение окончательно полетело к чертям с тех самых пор, как мы ползали по тем кустам. Именно в тот день, я понял то, что Джейку тоже нравится София. И это открытие легло между нами бетонной стеной.

Мне было паршиво. Безумно хотелось вернуть то, что мы потеряли, — наше простое, пацанское общение без недомолвок и скрытой злобы. И, если честно, мне до безумия хотелось поделиться с лучшим другом своей главной победой. Той, о которой я грезил годами.

Я глубоко вздохнул, набрал в легкие побольше холодного воздуха и, пересилив гордость, выпалил:
— Я зачислился в художественный класс. Наконец-то.

Джейк на секунду запнулся. Его шаг замедлился. Я пристально вглядывался в его профиль и заметил, как в уголках его губ промелькнула мимолетная, едва заметная улыбка. Он ведь знал. Знал, как сильно я этого хотел, знал, сколько я проводил с кистью в руках. Он всегда был единственным, кто верил в мой талант без лишних вопросов.

— Да ладно? — глухо отозвался он, поспешно пряча улыбку и снова напуская на себя суровый вид. — Рад за тебя. Поздравляю.
— София помогла, — тихо добавил я, наблюдая за его реакцией. — Это она подтолкнула меня подать документы.

Джейк лишь невнятно хмыкнул, но плечи его заметно расслабились. Какое-то время мы снова шли в тишине, но теперь она уже не была такой удушающей. Наоборот, в ней появилось что-то прежнее, теплое.

— А я с отцом помирился, — вдруг нарушил молчание Джейк. Голос его прозвучал непривычно тихо, почти робко. — Тоже... благодаря ей. Из-за Софии.

Я резко остановился, уставившись на его спину. Честно? Внутри меня поднялась волна искренней, чистой радости за него. Я ведь, как никто другой, знал какая черная бездна пролегла между Джейком и его отцом после того, как не стало его мамы. Они годами жили как два чужака под одной крышей, уничтожая друг друга молчанием и взаимными упреками. И то, что они смогли поговорить... это было настоящим чудом.

— Похоже, наша колючка постаралась на славу, — мягко улыбнулся я, догоняя его. — Спасает нас по очереди.
— Пришли, — буркнул Джейк, резко меняя тему, но я видел, что ему стало легче.

Мы остановились перед невзрачным трехэтажным зданием из серого кирпича. Клуб под вывеской «Неон» располагался в полуподвальном помещении. Вниз вела крутая лестница, освещенная мигающей фиолетовой трубкой.

— И где ты откопал это подземелье? — скептически спросил я, оглядываясь вокруг.
— Это клуб моего отца, — пожал плечами Джейк и толкнул тяжелую пластиковую дверь.

Мы вошли внутрь. За стойкой администратора, лениво листая ленту в телефоне, сидела девушка. Из колонок над ее головой тихо бубнил какой-то техно-трек.

Джейк подошел ближе и постучал костяшками пальцев по стеклу:
— Нам нужен управляющий. Позови его.
— Минутку, — недовольно протянула девица, окинув нас оценивающим взглядом, но, видимо, заметив что-то в лице Джейка, спорить не стала. Она поднялась и скрылась за служебной дверью.

Через пару минут она вернулась в сопровождении невысокого, плотного мужчины средних лет с залысинами. Из кармана его брюк торчала связка ключей. Выглядел он так, будто его только что оторвали от очень важного дела — например, от поедания пончиков.

— Ну, чего хотели? — строго спросил он, скрестив руки на груди.
— Мы бы хотели арендовать несколько комплектов VR-очков. — деловито произнес Джейк.
Мужчина тяжело, со свистом выдохнул и закатил глаза:
— О господи, вам тоже очки понадобились? Что за поветрие? У вас там в школе, что,тоже бал намечается?
— В смысле «тоже»? — мгновенно среагировал я, подаваясь вперед. Внутри натянулась какая-то невидимая струна.

Управляющий снисходительно хмыкнул:
— Да приходила тут одна девица пару дней назад. Тоже пела мне про какой-то школьный бал... Ну-ну. Знаем мы таких как она, — он хотел сказать что-то еще, но в его кармане требовательно зазвонил телефон. — Так, погодите минуту, я сейчас отвечу и вернусь. Только ничего тут не трогайте.

Как только мужчина скрылся в коридоре, Джейк резко схватил меня за локоть и потащил за собой, уводя вглубь полутемного коридора клуба.
— Эй, ты куда меня тащишь? — зашипел я, пытаясь вырваться. — Пусти! Нас сейчас отсюда вышвырнут!
— Идем, — упрямо процедил он сквозь зубы. Его глаза горели лихорадочным блеском.

Он начал быстро открывать все двери подряд: технические каморки, склады, серверные...
— Да что ты ищешь, черт тебя дери?! — не выдержал я.
— Вот это, — выдохнул Джейк, толкая очередную дверь.

Мы оказались в маленькой, душной комнатушке, заставленной мониторами. На экранах в режиме реального времени транслировалась картинка со всех камер клуба и прилегающей территории. По центру, развалившись в кресле, сидел заспанный охранник с кроссвордом.

— Эй, молодые люди, сюда нельзя! — подскочил он, как только нас заметил. — А ну-ка быстро пошли вон, пока я полицию не вызвал!
— Нам нужно кое-что посмотреть на записях, — твердо сказал Джейк, преграждая ему путь к выходу.
— С ума сошли? Я посторонним ничего показывать не буду! На выход! — охранник уже потянул руку, чтобы выставить нас за дверь.
— Вы уверены, что хотите выставить из кабинета сына Ривера? — ледяным тоном спросил Джейк, приподняв бровь.

Охранник замер. Его рука зависла в воздухе, а лицо смешно вытянулось от изумления. Он перевел взгляд с Джейка на экран, потом снова на Джейка, судорожно сглатывая.
— Да, я сын владельца сети, — добавил Джейк с хищной, торжествующей улыбкой. — А теперь сядьте обратно и отмотайте мне вчерашние записи с уличных камер.

Мужчина, не проронив больше ни слова, покорно опустился на стул и защелкал мышкой. Мы с Джейком буквально нависли над его плечами, вглядываясь в мерцающие мониторы. Сердце в моей груди колотилось как бешеное. В горле пересохло.

Кадры сменялись один за другим: серые силуэты прохожих, машины, сумерки...
— Стой! — вдруг крикнул я, заметив знакомую фигуру на углу здания. — Назад. Вот на этом моменте останови.

Камера зафиксировала Софию. Она стояла у входа в клуб, кутаясь в свою куртку и нервно оглядываясь по сторонам.
— Запусти запись с этого места. И не перематывай, — глухо приказал Джейк.

Экран мигнул, запуская видео в реальном времени. Но то, что произошло на экране в следующую секунду... К этому ни я, ни Джейк не были готовы. Мой мир внутри просто рухнул, а воздух мгновенно покинул легкие.

София

Я чувствовала себя здесь чужой. Слишком яркий, агрессивный фиолетовый свет неоновых ламп резал глаза, а грохочущий бас сверху отдавался дрожью где-то в ребрах.

За стойкой появился он — управляющий. Низкий, грузный мужчина с лысиной и тяжелым, оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по моему лицу, задержались на хиджабе, и на его круглом лице мгновенно проступило выражение глубокого, ничем не прикрытого отвращения.

— Чего надо? — грубо бросил он, даже не пытаясь изобразить вежливость. Его голос прозвучал как плевок.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее. Я пришла сюда ради дела.
— Здравствуйте. Я... я насчет очков виртуальной реальности, — мой голос слегка дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — Я бы хотела арендовать несколько комплектов. Для школьного бала. Мы аккуратно...

— Обойдешься, — резко перебил он, даже не дослушав. Он пренебрежительно фыркнул и отвернулся, начиная перебирать какие-то бумаги на стойке. — Мы не сдаем оборудование таким, как ты. Иди отсюда, девочка. Ищи другое место для своих «игр».

В груди болезненно кольнуло. Но я не могла просто так уйти. Мне были нужны эти очки.
— Пожалуйста, выслушайте, — я сделала шаг вперед. — Мы внесем залог. Сколько нужно. Нам действительно очень важно получить их. Я гарантирую, что с техникой ничего не случится...

Мужчина резко развернулся. Его лицо покраснело от гнева, а маленькие глазки сузились до щелочек.
— Ты глухая или прикидываешься? — прошипел он, подаваясь вперед через стойку так близко, что я почувствовала запах его несвежего дыхания. — Какой еще, к черту, школьный бал? Думаешь, я дурак? Нацепила тряпку на голову и думаешь, что самая умная? Знаем мы вас. Припрете эти очки в свое логово, а потом мы их в сводках новостей искать будем? Или вы там через них взрывчатку настраиваете? Вон из моего клуба, пока я охрану не позвал!

Каждое его слово било меня наотмашь. Внутри всё задрожало от дикой, удушающей обиды. Мой платок — символ моей веры, чистоты и мира — этот человек только что втоптал в грязь. Перед глазами всё поплыло от подступающих слез, но вместе со слезами во мне вспыхнула яростная, неуправляемая гордость. Я не позволю так оскорблять себя и свою религию и свой народ.

— Как вы смеете?! — выкрикнула я, и мой голос эхом разнесся по пустому холлу. — Мой хиджаб — это символ мира! Мой народ не имеет ничего общего с тем ужасом, который вы себе придумали! Вы... вы просто жалкий, невежественный расист! Смотрите на меня и видите угрозу только потому, что ваш крошечный мозг не способен вместить ничего, кроме ненависти! Вы глупый, трусливый, мерзкий человечишко, который прячется за своими подозрениями!

Лицо управляющего налилось багровым цветом. От злости у него затряслись губы.
— Ах ты... — прорычал он.

Всё произошло слишком быстро. Он резко перемахнул через низкую стойку. Я даже не успела испугаться или закрыться руками.

*Хлесткий, оглушительный удар.*

Мою голову с силой отбросило в сторону. Звук удара показался мне выстрелом в упор. Щеку обожгло невыносимой, дикой болью. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и прижала ладонь к лицу.

Меня никогда в жизни не били. Никогда. Ни мама, ни папа. Самым суровым наказанием дома было молчание. Мое тело просто не знало, что такое физическое насилие от чужого человека. И этот удар... он сломал что-то глубоко во мне. Мне показалось, что меня вымазали в грязи. Чужие, грязные пальцы прикоснулись ко мне с такой яростью.

Сквозь пальцы потекло что-то теплое. Управляющий носил массивное серебряное кольцо на правой руке, и его грани при ударе глубоко рассекли мне кожу на скуле. Тонкая струйка крови побежала по моей щеке, пачкая воротник куртки.

—Урод! — закричала я сквозь хлынувшие слезы,уже не соображая от боли и шока. — Не смей ко мне прикасаться!

— Вон отсюда, я сказал! — взревел он.

Он мертвой хваткой вцепился в мое предплечье. Его пальцы сжались на моей руке как стальные тиски, причиняя новую боль. Я начала отчаянно дергаться, пыталась вырваться, била его свободной рукой по плечам, но он был слишком большим и тяжелым. Как мешок с мусором, он потащил меня к выходу.

Мужчина с силой распахнул тяжелую дверь и буквально вышвырнул меня наружу, на бетонные ступени.

Я не удержала равновесия. Ноги подкосились, и я полетела вниз, на холодный, грязный асфальт. Пытаясь смягчить падение, я инстинктивно выставила вперед руку.

Раздался глухой удар. Острую, пронзительную боль в запястье я почувствовала мгновенно — словно в руку вонзили сотни раскаленных игл. Из горла вырвался хриплый крик.

Дверь клуба с грохотом захлопнулась за моей спиной. Щелкнул замок.

Я осталась лежать на холодном асфальте. Вокруг была темнота, сырость и равнодушные серые стены. Фиолетовый свет неоновой вывески тускло бликовал на лужах. Скулу нещадно жгло, кровь медленно капала на куртку, но сильнее всего болело левое запястье, которое уже начинало опухать.

Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и, бережно прижимая покалеченную руку к животу, тихо, навзрыд зарыдала. Мне было так больно. Так безумно, невыносимо обидно.

Но физическая боль — жжение на лице, пульсирующее, опухающее запястье — вдруг отступила на второй план. Ее заглушила другая боль. Горькая, удушающая, рвущая душу на части.

*Они не пришли.*

Если бы они были рядом... Если бы Джейк и Майкл с своими суровыми взглядами были бы здесь. Если бы Лили всегда такая заботливая и чуткая, держала меня за руку... Этот урод никогда, ни за что на свете не посмел бы даже повысить на меня голос! Не говоря уже о том, чтобы поднять руку.

Я гладила здоровой рукой свое сломанное или растянутое запястье, глотая соленые слезы вперемешку с кровью, и надеялась лишь на одно: чтобы никто и никогда не узнал о том унижении, которое я только что пережила.