Королева Квинса

— Так ты, получается, у нас местный фотограф? — Лили с сомнением прищурилась, разглядывая Эми.

Мы сидели в столовой нашей привычной компанией, но сегодня за столом было пополнение. Эми выглядела немного скованно, но синие волосы всё так же дерзко выделялись на фоне серых школьных стен.

— Ну, типа того, — Эми пожала плечами, помешивая трубочкой остывший сок. — Мне просто нравится ловить моменты. Знаете, создавать воспоминания, на которые спустя десять лет посмотришь и поймешь: а ведь это были лучшие годы. Даже если сейчас кажется, что это сплошной стресс.

— Звучит даже как-то поэтично, — я улыбнулась, искренне тронутая её словами. — Правда, Лили?

Лили лишь неопределенно хмыкнула и уткнулась в свой салат. С ней явно было что-то не так — она то и дело бросала косые взгляды на Эми, будто оценивала конкурентку. Я перевела взгляд на парней. Джейк и Майкл сегодня побили все рекорды по молчаливости. За весь обед они не проронили ни слова, хотя обычно их невозможно переспорить.

— А вы что думаете? — я легонько постучала пальцами по столу, привлекая их внимание.

— Я согласен, — тут же кивнул Майкл, глядя куда-то в пространство поверх моей головы.

— С чем именно ты согласен? — Лили подозрительно прищурилась.

— С тем... ну, о чем меня сейчас спросили, — выдал Майкл, даже не моргнув глазом.

Джейк издал короткий сухой смешок, не отрывая взгляда от своей тарелки.
— И о чем же тебя спросили, гений?

— О том же, о чем и тебя, — парировал Майкл, и я заметила, как на его шее напряглась какая-то жилка.

— И о чем, по-твоему, спросили меня? — Джейк медленно повернул голову к другу. В его глазах читалось что-то среднее между вызовом и закипающим раздражением.

— Точно о том же, о чем и меня! — Майкл ответил почти сквозь зубы.

Мы с девочками переглянулись.
— Эмм... ребят, с вами точно всё в порядке? — осторожно спросила Лили.

— Вы выглядите как семейная пара в разгаре ссоры, — вставила Эми, прыснув в кулак. — Только битья посуды не хватает.

— Кто?! — Джейк резко выпрямился, будто его ударило током.

— Мы? В ссоре? — Майкл рассмеялся, но смех вышел каким-то неестественно громким. — Да мы друзья с пеленок! Мы никогда не ссоримся из-за... глупостей. Не так ли, Джейк?

— Безусловно, — Джейк растянул губы в улыбке, которая больше походила на оскал. — Мы вообще не разлей вода.

Чтобы доказать это, он резко вытянул руку и по-хозяйски обхватил Майкла за шею, притягивая к себе.
— Полностью согласен, дружище! — Майкл в ответ так сильно хлопнул Джейка по плечу, что звук разнесся на пол-столовой.

— Окей... — я сомнительно покачала головой, чувствуя, как в воздухе между ними буквально искрит напряжение. — Кажется, мне пора на урок. Лили, Эми, идем?

Я встала, стараясь не оглядываться на эту странную «идиллию», и мы вышли из столовой.

Майкл

Как только София вышла из столовой, и её платок исчез за дверью, я мгновенно убрал ногу, которой изо всех сил давил на ботинок Джейка под столом. Джейк тут же отпустил мою шею, перестав меня душить.

— Еще раз так сделаешь, — прошипел Джейк, потирая оттоптанную ногу, — и я тебе лицо об этот стол разобью.

— А ты не смей на неё так смотреть, — я подался вперед, поправляя воротник, понизив голос до яростного шепота.

Джейк замер, и его глаза превратились в две ледяные щелки.
— А ты чем лучше? Забыл, кто она? Забыл,что сказал ее брат?

Эти слова ударили больнее, чем если бы он меня ударил. Мы оба знали правду. София. Красивая, добрая, недосягаемая. Мусульманка, чей мир был отгорожен от нашего невидимой, но бетонной стеной. У неё были вера, традиции.

— Ты не можешь с ней быть, Джейк. Даже если бы она сама этого захотела, — горько выплюнул я, глядя в его застывшее лицо. — Ты знаешь их правила. Ты для её семьи — пустое место. Чужак. Другой мир.

— А знаешь что? — процедил он, и его голос вибрировал от странной, пугающей решимости. — Плевать.

Я замер, глядя на него снизу вверх.

— Плевать на правила, на стены и на то, что ты там себе напридумывал, — продолжил Джейк, и в этот момент он выглядел как человек, которому нечего терять. — Можешь и дальше сидеть здесь и жалеть себя, подсчитывая шансы. А я сделаю всё. Слышишь? Абсолютно всё, чтобы быть с ней.

Он не стал ждать моего ответа. Развернулся и вышел из столовой. .

А я остался сидеть, глядя на пустой стул. В ушах всё еще звенел его голос. Джейк только что объявил войну — не мне, и даже не обстоятельствам. Он объявил войну всему миру, в котором София была для нас запретным плодом.

И самое страшное было в том, что я впервые в жизни ему по-настоящему позавидовал.

***
Дверь мастерской захлопнулась за мной с таким грохотом, что, кажется, дрогнули старые, пыльные окна. Я даже не стал разуваться — просто с плеча скинул рюкзак, и тот глухо ударился о бетонный пол. Всё было неважно. Кроме одного.

Я подошёл к своему шкафчику. Я дёрнул дверцу на себя, и она поддалась с протяжным, жалобным скрипом, будто разделяя мою тоску. Внутри, среди банок с засохшим лаком и смятых тряпок, лежал он — портрет Софии. Я вытащил его из темноты, и свет единственной лампы упал на холст, оживив её черты.

Она смотрела на меня. Не с холста, а из памяти. И в ушах зазвучал её голос, спокойный и безжалостный, как приговор:

«Дружбы между парнем и девушкой не существует. Рано или поздно кто-то один начинает хотеть большего... и всё рушится. Так что... лучше закончить всё красиво».

Я прижался лбом к прохладному дереву рамы.

— Ты даже не представляешь, насколько ты права... — прошептал я, и собственный голос показался мне чужим.

В груди разливалась странная, тянущая пустота. Очень странно. Я чувствовал себя так, будто меня выпотрошили и набили ватой. В голове не укладывалось: как? Как я мог влюбиться в Софию? Она была для меня запертой дверью, бронированным сейфом, «закрытой книгой» в самом прямом смысле. Я ничего о ней не знал. Ничего, кроме того, что она умеет ранить одним словом.

Но сейчас эта боль была другой. Она жгла, но не убивала. Впервые в жизни я хотел бороться. По-настоящему. Не прятаться за шутками и равнодушием, а идти напролом — против друга, против родителей, против всего этого мира, если потребуется.

Пальцы сами сжали телефон. Экран вспыхнул ослепляющим белым светом в полумраке мастерской. Я открыл чат с Джейком. Палец завис над клавиатурой на долю секунды — над пропастью.

А потом я начал печатать. Буквы складывались в слова, полные яда и отчаянной решимости.

>Я: «А знаешь что? Мне тоже плевать. И я буду бороться до последнего».

София
Уроки математики наконец-то закончился. Я с облегчением выскользнула из душного кабинета в прохладный, шумный коридор. Едва я успела сделать пару шагов к лестнице, как телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя Саида. Я прижала телефон к уху и начала спускаться, лавируя между потоками учеников.

— То есть, ты хочешь прийти в школу, чтобы проверить место для бала? — уточнила я, стараясь перекричать гул голосов.

— Да, — его голос звучал тепло и немного насмешливо. — А ещё я хотел увидеть школу, где учится моя Сафишкинс.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как щёки теплеют.

— Да... Тогда когда приедешь?
— Ну, точно не знаю. Думаю, на днях. А что?
— Я хоте... — начала я, но слова застряли в горле.

Картина, открывшаяся передо мной, заставила меня замереть на месте. В нескольких метрах от меня, у окна, стояли Лили и Кара. Они о чём-то ожесточённо спорили, и воздух между ними, казалось, искрил от напряжения.

— Что хотела? — голос Саида в трубке вернул меня в реальность.

— Я тебе перезвоню, хорошо? — быстро сказала я и отключила звонок.

Я подошла ближе. Лили стояла ко мне спиной, её плечи были напряжены. Кара, заметив меня первой, резко замолчала.

— Я же сказала тебе, что всё... — начала Лили, но, увидев меня, осеклась на полуслове.

— Всё в порядке? — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.

— Да, — слишком быстро и неестественно бодро ответила Лили.

— Она просто спросила, где кабинет истории, — добавила Лили.

Я нахмурилась. Кара учится здесь уже сто лет, она не могла забыть дорогу.

— Разве она не знает, где он? — с сомнением протянула я.

— Забыла я! Бывает! — огрызнулась Кара. — А что, уже и спросить ничего нельзя?

Она фыркнула и, демонстративно задев меня плечом, быстро пошла прочь по коридору.

Я снова повернулась к Лили:

— Точно всё в порядке?

— Да. Всё отлично! — она натянуто улыбнулась. — Пойдём на урок.

Я не стала настаивать. Раз она не хочет говорить — значит, так надо. Но неприятный осадок остался. Что-то здесь было не так.

***
Уроки тянулись бесконечно. Наконец прозвенел последний звонок. Попрощавшись с Лили у ворот школы, я побрела к своей автобусной остановке. Квинс жил своей привычной жизнью: гудели машины, люди спешили по своим делам, витрины магазинов манили яркими огнями.

Забравшись в автобус и рухнув на свободное сиденье у окна, я с облегчением откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Хотелось просто ни о чём не думать по дороге домой.

— Разве можно спать в общественном транспорте? — раздался знакомый насмешливый голос совсем рядом.

Я резко распахнула глаза. В нескольких рядах от меня сидел Джейк и с ухмылкой смотрел в мою сторону.

— Джейк? — удивлённо выдохнула я.

— Пустынная принцесса? — в тон мне ответил он.

— Что ты тут делаешь? — спросила.

— Домой еду, — он пожал плечами так, будто это было очевидно. — А что, нельзя?

— Я тебя раньше не видела в этом автобусе, — ответила я, прищурившись и внимательно его разглядывая.

Он тихо хмыкнул себе под нос:
— Я тоже себя в автобусе раньше не видел...

— Что? — не расслышала я.

Он закатил глаза и сказал чуть громче:
— Говорю: ты, наверное, просто не смотрела по сторонам. Сидишь вон, глаза закрыла. А если заснёшь и свою остановку проспишь? Или сумку стащат?

Я невольно прижала сумку к себе покрепче.

— А тебе-то что? — огрызнулась я скорее из-за смущения, чем из-за злости.

Он равнодушно пожал плечами, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города.

— Да мне, в общем-то, плевать, — протянул он лениво, даже не повернув головы.

Джейк

Ага. Плевать мне. Конечно. Прям вот вообще пофиг.

Я ехал в противоположную сторону от своего дома, делая огромный крюк по вечернему Квинсу, тратя деньги и время, просто чтобы ещё немного побыть рядом с ней. Плевать мне. Не смеши мои носки, Джейк. Ты сам себя не обманешь.

Я украдкой посмотрел на Софию. Она достала телефон и воткнула в уши белые наушники, отгораживаясь от всего мира.
От меня в том числе.

— А разве вам не запрещено слушать музыку? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично.

Ну да. Чисто из интереса. Просто чтобы правила узнать. А не потому, что я отчаянно ищу повод продолжить разговор с ней.

— Я не слушаю музыку, — ответила она, даже не взглянув в мою сторону.

А потом, будто сжалившись, она сделала нечто странное. Взяла один наушник и протянула руку в мою сторону.

— Руку.

— Что? — тупо переспросил я.

— Вы такие одинаковые, — она усмехнулась, явно намекая на мою недогадливость. — Руку, вот это видишь? Вдруг ты забыл? Протяни её.

Я закатил глаза так сильно. Но руку протянул. Она с невероятной точностью бросила наушник, и тот приземлился точно мне в ладонь, не коснувшись кожи. Ловко.

— А теперь слушай, — сказала она, надевая второй наушник и нажимая на экран.

Я вставил его в ухо. В голове зазвучал... странный, тягучий речитатив на чужом языке. Глубокий, низкий мужской голос читал что-то нараспев.

— Что это? — спросил я, прислушиваясь к ритму.

— Коран, — коротко бросила она и тут же откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

Я проследил за её движением. Она выглядела такой... умиротворённой. Словно весь шумный автобус, гудящий город и даже я перестали для неё существовать. В этом было что-то завораживающее. И красивое.

И тут меня накрыло. Это было странное чувство— какое-то непривычное спокойствие разливалось по венам от этого ритмичного голоса. И где-то глубоко внутри ворочалось что-то ещё... Восхищение? Она сидела тут, простая девчонка в автобусе, а в её ушах был целый мир, к которому я только что прикоснулся. Это было... мощно.

Я так глубоко ушёл в эти мысли, что не заметил, как автобус начал замедляться.

— Ты слышишь меня?

Я вздрогнул и вынырнул из своего транса.

— А? Что? — я повернулся к ней.

— Наушник, — терпеливо повторила она. — Положи на это кресло.

Она указала на пустое сиденье между нами. Я сделал то, что она сказала. Аккуратно положил наушник в указанное место. Она тут же забрала свой футляр и встала.

Автобус остановился с шипением дверей.

А София вышла в вечерний сумрак.

А я остался сидеть. Автобус снова тронулся, увозя меня в ненужную мне сторону. Я сидел всё ещё с бешено стучащим сердцем и полным хаосом в голове.

***
Я ввалился в дом, швырнув рюкзак в угол. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить остывшую пасту прямо из сковороды, даже не чувствуя вкуса. Душ был единственной хорошей идеей за вечер — горячие струи немного сбили напряжение, которое скручивало плечи в тугой узел.

Я рухнул на кровать, мокрый и уставший. Телефон в руке казался тяжелее кирпича. Экран вспыхнул, и я увидел имя. Майкл.

Я сжал корпус так, что побелели костяшки. Выдохнув сквозь зубы, я разблокировал экран и вошёл в чат.

> Майкл: «А знаешь что? Мне тоже плевать. И я буду бороться до последнего».

Слова ударили под дых. Я стиснул зубы ещё сильнее, до боли в челюсти. Не отвечая, я с размаху швырнул телефон на одеяло. Он подпрыгнул и упал экраном вниз.

Мы не общались с того самого дня. С того момента, как он, глядя мне прямо в глаза, заявил, что влюблён в неё. Влюблён. В Софию. Звучало так пафосно и тупо, что хотелось смеяться ему в лицо. Или дать в морду.

Раньше мы ссорились. Постоянно. Из-за какой-нибудь ерунды: кто съел последний кусок пиццы, кто криво забил гол или чья очередь мыть посуду. Но никогда — из-за девушки. Тем более из-за той, к которой ты, по всем законам, даже прикасаться не имел права.

С появлением Софии всё полетело к чертям. Она ворвалась в мою жизнь, как ураган, и с первых же минут начала приносить одни неприятности. Проблемы, этот вечный хаос вокруг неё... Но, несмотря на всё это дерьмо, она мне нравится.

По-настоящему.

В первый раз в жизни я смотрю на девушку и не могу отвести взгляд. И это бесит больше всего. Если бы это была любая другая — я бы отступил. Я бы просто пожал плечами и отошёл в сторону, чтобы не ссориться с лучшим другом.

Но сейчас... Мысль о том, что Майкл может быть с ней, заставляет кровь закипать. Я перевернулся на спину и раскинул руки в стороны, уставившись в тёмный потолок.

В голове эхом прозвучали слова Саида: «Знаете, если бы вам реально нравилась София, вы бы хоть на секунду поинтересовались её миром».

И он был прав. Чёртовски прав.

Что я сделал? Кидался тупыми подколами? Демонстративно отворачивался? А сам? Сам я бездействовал. Смотрел со стороны и злился.

Я резко сел на кровати и схватил телефон. Пальцы сами набрали текст.

> Джейк: «Борись. Мне плевать».

И отправил, заблокировал экран и снова откинулся на подушку. Сердце колотилось где-то в горле. Я не знал, что это значит и к чему приведёт, но это было первое честное слово, которое я сказал за последнее время.
И сегодня я понял что пора действовать.