Королева Квинса

Джейк

Экран её телефона вспыхнул, и имя «Саид»** отпечаталось у меня на сетчатке, как раскаленное клеймо. «Давай встретимся?» — простое предложение, которое в одно мгновение превратило мой день в руины.

А София... она расцвела. Её пальцы затанцевали по стеклу, а на губах распустилась такая нежная, такая чертовски искренняя улыбка, что у меня внутри всё стянуло колючей проволокой. Она не просто вежливо отвечала. Она сияла. Для него.

Только вчера до меня дошло. Накрыло, как ледяной лавиной. Я, Джейк, официально признаю: мне нравится София Несиб. Наверное, подсознательно я знал это давно, но упрямо заталкивал эту правду в самый темный угол души, надеясь, что она там задохнется. Но вчера... вчера она была какой-то запредельной. Живой, смешной, настоящей. Я мог бы вечно подбирать слова, но ни одно из них не передаст того щемящего чувства в груди, когда я понял: я влип. Впервые за восемнадцать лет я по-настоящему влюбился. И какая злая ирония — моей первой любовью стала мусульманка. Девушка из мира, который кажется мне сейчас неприступной крепостью.

И вот результат: вчера я осознал свои чувства, а сегодня смотрю, как она дарит эти смущенные улыбки какому-то Саиду. Может, брат? Нет, она сама говорила, что единственный ребенок. В горле встал горький ком. Бесит. Как же меня это бесит.

Я перевел взгляд на Майкла. Мой лучший друг сидел с таким видом, будто его пытали тишиной.
*«Ну что, брат, приплыли?»* — подумал я, глядя на его задумчивое лицо. Было очевидно как день: Майкл по уши втрескался в Лили. Похоже, мы оба попали в одну и ту же ловушку. Я горько усмехнулся про себя: «Чувак, тебе тоже придется несладко. Мы с тобой два идиота, подписавших контракт с собственной болью».

— Ну всё, мне пора, — София резко встала, поправляя хиджаб. — Увидимся завтра, ИншаАллах1.

— Чего? — Майкл вздрогнул, вырываясь из своего транса по Лили.
— Что «чего»? — переспросила София.
— Ты только что сказала какое-то слово. Что оно значит?
— А-а... — она на секунду замялась, и в глазах мелькнуло что-то теплое, глубокое. — ИншаАллах1 значит «если пожелает Аллах1».

Она глянула на часы, и её лицо снова озарилось этим невыносимым для меня предвкушением.
— Всё, я побежала. Пока!

Она упорхнула, оставив после себя лишь легкий аромат духов и пустоту в моей груди.

— Наверное, к парню спешит, — Лили хитро прищурилась, глядя ей вслед. — Так улыбаются и так торопятся только к парням. Ладно, пока. Мне на урок.

Картина маслом: два безнадежно влюбленных парня в пустой аудитории, раздавленные реальностью.

— Майкл, — я повернулся к другу. Он выглядел так, будто только что проиграл в лотерею миллион. — Очнись. Есть дело.

***
— Скажи, зачем мы вообще за ней следим? — снова завёл свою заезженную пластинку Майкл.

Мы сидели на корточках, как два перепуганных суслика, за жалким подобием живой изгороди, которая отделяла нас от того самого кафе. В Нью-Йорке даже кусты выглядят так, будто они куда-то спешат и им плевать на твою личную жизнь.

— Ты что, не знаешь, как в Нью-Йорке опасно мусульманке ходить одной? — ответил я, поправляя воротник колючей шубы. Эта синтетика чесалась так, будто я надел на себя миллион разъярённых муравьёв.

— А тебе-то что? — не унимался Майкл. Он поправил свою шубу, которая была ему велика и волочилась по земле, собирая всю грязь Квинса— Разве ты не хотел, чтобы она ушла из школы? А челендж? Забыл, кто его запустил?

Если честно, я и забыл про этот идиотский челендж. Моя ненависть к ней давно испарилась. Теперь я и сам не понимаю, зачем я его открыл. Ну облила она меня соком. И что? Я теперь должен мстить до гробовой доски? Я был идиотом.

— Я был дураком, — честно признался я Майклу.

— Ты и сейчас дурак, — фыркнул он. — Но следить-то за ней зачем? Ты же не агент ФБР.

— Ну, это... она ведь... если с ней что-то случится, бала не будет, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— То есть только из-за бала, да? — Майкл прищурился так хитро, что я понял: он видит меня насквозь.

— Да! Только из-за него! — соврал я, отводя взгляд и делая вид, что меня крайне интересует жук, ползущий по асфальту.

— Ладно, окей, пусть будет так. Но в это-то мы зачем нарядились? — он театрально развёл руками, демонстрируя нашу великолепную маскировку — две женские шубы алого цвета. Мы выглядели как беглые артистки погорелого театра.

— Чтобы не привлекать внимания! — с умным видом заявил я, поправляя шляпу с широченными полями. Почему она такая колючая? Такое ощущение, что её сплели из кактусов.

— Ты придурок! — прошипел Майкл. — Думаешь, в этом нас не заметят? Ты вообще видел окружающих? На нас уже косо смотрели и смеялись! Два парня в женских шубах! Мы выглядим как пара Санта-Клаусов на летней распродаже!

— Эй, не кричи! — шикнул я на него, снимая шляпу и пытаясь почесать голову через шапку.

Мимо проходила бабушка с седым пучком на голове и сумкой на колёсиках. Она остановилась, посмотрела на меня с жалостью и... закинула в мою шляпу десятидолларовую купюру!

— Ещё такие молодые... Вам бы лучше работать, пока есть силы, а не попрошайничать, — сказала она назидательным тоном и пошла дальше.

Я застыл с открытым ртом.
— Да я не... — начал я оправдываться, но она уже скрылась за углом.

Майкл не выдержал. Он рухнул на землю прямо за кустами и начал истерично хохотать, дрыгая ногами в красных сапогах( да-да, у нас был полный комплект).

— Попрошайка! — сквозь смех выдавил он. — Ой, не могу... Джейк-бомж!

— Да тихо ты! — я начал дубасить его по плечу кулаком. — Нас услышат!

— Расскажу кому-нибудь — не поверят! — выдохнул он.

Но он тут же замолчал, когда я ловко накрыл его рот ладонью.
— Убери свои пакли! Ты чего? — промычал он мне в руку.

— Вон смотри! — прошептал я, указывая пальцем сквозь листву.

Из подъехавшего автобуса вышла София. Она достала телефон и начала кому-то звонить. Ветер трепал подол её пальто.

— Колючка? А откуда ты знал, что она здесь будет? — шепотом спросил Майкл. Его глаза всё ещё были красными от смеха.

— Ей какой-то Саид написал и попросил о встрече тут! — прошипел я в ответ.

— Какой ещё Саид? — тут же пропало всё озорство Майкла. Его глаза вспыхнули опасным блеском. — У неё что, парень?

— Вот это мы и пытаемся выяснить! — процедил я, не отрывая взгляда от Софии.

— Смотри! Кто-то вышел из кафешки! — выдохнул Майкл.

Я проследил за его взглядом и увидел высокого парня. Лет двадцать на вид, и улыбка голливудской звезды. На Софию он был похож так же, как я на балерину Большого театра. Значит, это точно не её брат.

И тут произошло самое страшное.
Как только София его увидела, её лицо озарила такая искренняя улыбка, какой я у неё никогда не видел. Она буквально расцвела и, расправив руки для объятий, побежала к нему!

Стоп. Что? Обнимать?!

Мой мозг отказывался это воспринимать. Я вскочил так резко, что чуть не запутался в шубе и не рухнул лицом в асфальт. Перепрыгнув через кусты и чуть не снеся урну, я рванул к ним. Но я был лишь вторым. Ведь меня уже опередил Майк с боевым кличем:

— СТО-О-О-ОП!

Все вокруг уставились на нас: прохожие замерли с кофе в руках, голуби испуганно взлетели с тротуара. Но больше всех удивились София и этот «придурок».

Реально?
Она хотела обнять его?
Она сама говорила мне, что прикосновения к посторонним мужчинам для неё запрещены!

Мы с Майклом встали между ними живым щитом.
Спинами к «придурку» и глядя на Софию дикими глазами, я начал свой обвинительный монолог:

— Ты что?! Ты хотела его обнять?! А как же твои правила?! Твой ислам?! Что это вообще такое?!

София удивлённо посмотрела на нас сначала с недоумением, а потом её взгляд скользнул ниже... по шубам... по сапогам... по колючим шляпам...

— Вы чего тут делаете? — спросила она наконец. А потом оглядела нас с ног до головы и добавила: — И что это на вас надето?

— Это не важно! — начал было Майкл командным тоном спецагента из дешёвого фильма, но тут же обернулся к «придурку» и ткнул ему пальцем в грудь: — Ты! Ты не видишь, что она в хиджабе?! Ты только что хотел обнять мою... мою...

Он запнулся.

«Придурок» вопросительно изогнул бровь:
— Твою?

Я тоже опешил:
— Твою?

Майкл повторил эхом:
— Мою?
— Мою... мою одноклассницу!

«Придурок» посмотрел на Софию через наши плечи и усмехнулся:
— Сестрёнка, ты знаешь этих чудиков?

Стоп. Сестрёнка? У неё же нет братьев! Мы с Майклом синхронно оглянулись на Софию.

Она посмотрела на нас долгим взглядом человека, который видит перед собой редкий вид городских сумасшедших. А потом её губы дрогнули в улыбке:

— Впервые вижу! — ответила она со смехом

***
Этот день войдет в историю как самый грандиозный провал в моей жизни.

Мы с Майклом сидели в кафе прямо напротив Софии и этого... Саида. Атмосфера была настолько натянутой, что воздух казался наэлектризованным. Саид буквально расстреливал нас взглядом. Его глаза, темные и пронзительные, метались от наших лиц к двум ярко-красным шубам из искусственного меха, которые мы сняли и повесили на спинку свободного стула.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — наконец выдавил Саид. Его голос был низким и спокойным, но в этом спокойствии слышалась угроза, от которой по спине пробежал холодок.

София... о, она была само очарование. Она посмотрела на него и улыбнулась той самой нежной, сияющей улыбкой, из-за которой я сегодня ползал по кустам.
— Саид, знакомься, это мои одноклассники. А еще они кураторы и мои главные помощники по подготовке к балу, помнишь, я тебе рассказывала? — А потом она перевела взгляд на нас. В её глазах уже не было тепла — только строгость и явное обещание скорой расправы. — Джейк, Майкл, знакомьтесь. Это Саид, мой двоюродный брат.

Брат. Двоюродный.

В ту же секунду я почувствовал, как всё содержимое моего желудка превращается в лед. Я хотел, чтобы прямо здесь, в центре этого кафе, провалиться сквозь землю, вместе с этим дурацким стулом. Такого дикого, жгучего смущения я не чувствовал никогда. Я покосился на Майкла. Он выглядел не лучше: бледный, с застывшей гримасой ужаса.

— Приятно познакомиться... — выдавил я, пытаясь изобразить светскую вежливость, но мой голос предательски сорвался.
— Рассказывайте, — прервал меня Саид, даже не пытаясь скрыть иронии. — Что вы тут забыли? И почему на вас костюмы... помидоров?

Я горько усмехнулся про себя. Знала бы мать Майкла — помешанная на брендах и стиле — что её эксклюзивные дизайнерские шубы назвали «костюмами помидоров».
— Вы что, следили за Софией? — Саид спросил это в лоб, без всяких предисловий.

— Кто? Мы? Следили? — я попытался рассмеяться, но звук получился больше похожим на кашель тюленя.
— Да нет, конечно! — Майкл наконец-то включился в игру, хотя его голос дрожал. — Мы... мы просто проходили мимо.
— Шли в химчистку! — выпалил я первую пришедшую в голову чушь.
— Точно! — подхватил Майкл, активно закивав. — В химчистку. Мама попросила отвезти её вещи, а на улице, знаете ли, ветер... Прохладно.
— Да! — я вошел в раж, не осознавая, какую яму себе рою. — И чтобы не нести эти тяжелые шубы в руках, мы решили их просто надеть. Чтобы... руки были свободны.

Я слышал сам себя и хотел просто застрелиться. Мы выглядели как два дебила, сбежавших из палаты для сумасшедших.

— Более тупой и нелепой отмазки я в своей жизни не слышал, — отчеканил он. Затем он повернулся к Софии, и его взгляд мгновенно потеплел. — Софишкинс, у тебя хиджаб немного съехал сбоку. Сходи поправь в зеркале. И по дороге закажи нам всё, что душа пожелает. Я плачу.
— Тогда я закажу вообще всё! — весело ответила она, встала и направилась к стойке, оставив нас наедине с этим хищником.

Как только она скрылась за поворотом, лицо Саида превратилось в каменную маску. Он с грохотом хлопнул ладонью по столу, так что чашки подпрыгнули. Мы с Майклом тоже подскочили.
— София у меня добрая и наивная, она верит в любую чушь, которую вы ей скормите. Но меня-то за идиота не держите, — прошипел он. — Я спрашиваю еще раз: что вы тут делали?

Я сглотнул ком, вставший в горле. Скрывать правду дальше было бессмысленно — он видел нас насквозь.
— Ладно. Ей написал какой-то парень. Саид. Мы не знали, что это ты. Думали, она идет на свидание с каким-то подозрительным типом, — честно признался я.
— И что с того? — Саид прищурился, в упор глядя на меня. — Вам-то какое дело? Вам что, нравится София?

— Нет! — крикнул Майкл.
— Да! — одновременно с ним выпалил я.

Майкл медленно, как в замедленной съемке, повернул ко мне голову. Его глаза округлились так, что стали похожи на два блюдца.
— В любом случае, это не имеет значения, — перебил наше немое противостояние Саид. — Вы всё равно не сможете быть с ней.
— И это еще почему? — Майкл ответил быстрее меня. В его голосе вдруг прорезалась какая-то неожиданная дерзость и вызов.

Саид устало вздохнул, будто объяснял ребенку, почему нельзя есть песок.
— Знаете, если бы вам реально нравилась София, вы бы хоть на секунду поинтересовались её миром. Хоть немного изучили бы её религию. Тогда бы вы поняли, что мусульманка не может выйти замуж за немусульманина. Это запрещено. Это тупик для вас обоих.

В груди что-то мелко задрожало. «Запрещено». Это слово ударило сильнее, чем если бы он просто дал мне в глаз.
— Что запрещено? — раздался голос Софии. Она вернулась, сияя, с подносом в руках.
— Покупать так мало тебе запрещено! — мгновенно переключился Саид, ослепительно ей улыбаясь. — Я же сказал: бери всё, что хочешь.
— А это и не всё, — рассмеялась она, ставя перед собой круассан и кофе. — Остальное официант сейчас принесет.

Майкл внезапно встал. Его лицо было мертвенно-бледным, а губы сжаты в тонкую линию.
— Мне пора, — коротко бросил он и, не оглядываясь, быстрым шагом вышел из кафе.
— Извините... я тоже пойду, — пробормотал я.

Я сорвался с места, но в дверях понял, что забыл самое важное. Я вернулся, схватил обе красные шубы, которые бесформенными кучами висели на стуле, и выскочил на улицу.

Майкл стоял у самого входа. Он смотрел на поток машин с таким видом, будто собирался шагнуть под одну из них.
— Эй, ты чего так подорвался? Всё нормально? — спросил я, пытаясь отдышаться.
— Тебе и вправду нравится София? — он проигнорировал мой вопрос. Его голос звучал глухо, почти незнакомо.
— Ну да. Я же сказал. А что, нельзя?

Майкл резко развернулся ко мне. Его трясло.
— Нельзя! — выкрикнул он, и в его глазах я увидел настоящую боль.
— Да с чего это вдруг нельзя? — я начал закипать. — Потому что её брат сказал «запрещено»? Я разберусь с этим!

— Нет, не поэтому! — Майкл сделал шаг ко мне. — Потому что она мне тоже нравится!

Эти слова были как удар под дых. Воздух из легких просто испарился.
— В смысле... тоже? — прохрипел я.
— В прямом, Джейк! Она мне нравится. Я, кажется, влюблен в неё по уши.

— Я думал, тебе нравится Лили! — я закричал, чувствуя, как внутри всё рушится. Весь этот дурацкий день, эта слежка, этот позор в кафе — и теперь мой лучший друг заявляет права на девушку, ради которой я только что выставил себя клоуном.
— А я думал, тебе нравится Лили! — в тон мне рявкнул он.

Мы стояли друг напротив друга — два идиота в идиотских нарядах, разделенные невидимой пропастью. Дружба, которая казалась нерушимой, трещала по швам из-за девушки, которая, скорее всего, никогда на нас и не посмотрит.

— Отлично! — выплюнул я, сжимая кулаки.
— Чудесно! — Майкл сверкнул глазами.
— Великолепно! — прошипел я, чувствуя, как злость затапливает всё сознание.
— Шикарно! — выкрикнул он.

Мы развернулись и пошли в разные стороны. Я чувствовал себя так, будто меня переехал грузовик. И когда я уже отошел метров на пятнадцать, он позвал:
— Джейк!

Я замер. Сердце екнуло. «Ну давай, — подумал я. — Скажи, что это была тупая шутка. Скажи, что ты просто хотел меня разыграть. Пожалуйста, Майкл, не разрушай всё так глупо».

Я обернулся. Майкл быстрыми шагами подошел ко мне. Его лицо было холодным и решительным. Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но он не дал мне и шанса.

Он просто молча протянул руки, с силой вырвал из моих рук две красные шубы своей матери и, даже не взглянув на меня, развернулся и ушел, оставляя меня стоять в полном одиночестве посреди шумного Квинса.

Дружба вдребезги.
Сердце вдребезги.
И алая «шуба-помидор» как символ самого позорного дня в моей жизни.