Королева Квинса

Джейк
Вечер выдался по-настоящему особенным. Мы оккупировали почти весь стол в той уютной кофейне с открытой верандой, и воздух вокруг буквально искрился от нашего восторга. Победа была не просто результатом — она стала взрывом эмоций, который мы никак не могли сдержать. Голоса сливались в единый гул: каждый перебивал другого, вспоминая, кто как забил, кто сделал решающий пас, кто спас команду в последний момент. Каждые пять минут кто-то из парней, перекрикивая остальных, обращался ко мне с очередной порцией похвалы.

На столе царил настоящий хаос: пустые чашки из-под кофе, тарелки с крошками от десертов и недоеденные сэндвичи. Мы были громкими, возможно, даже слишком. Я ловил на себе косые взгляды соседних гостей — они смотрели на нас как на шумных, неуправляемых подростков. В такие моменты я всегда вспоминал этот глупый стереотип: если ты спортсмен, значит, у тебя в голове вместо мозгов — мышцы. Люди так легко верят в ярлыки, даже не пытаясь заглянуть чуть глубже.

— Парни... — начал тренер, поднимаясь со своего места. Судя по его виду, он готовился произнести третий тост за вечер. Я уже знал этот текст наизусть: «Мы молодцы, но нельзя расслабляться, впереди новые вершины...» Мне стало душно. Уважение к старшим — это важно, но иногда свежий воздух важнее любых правил.

Я выскользнул на улицу, и ледяной порыв ветра тут же обжёг лицо. То, что нужно. Я запрокинул голову и посмотрел на небо. Огромная, идеально круглая луна висела прямо над крышами домов, заливая всё вокруг холодным серебром. Я закрыл глаза, и воспоминания нахлынули волной.

Трибуны ревели так, что вибрировала земля. Свет прожекторов слепил глаза, но я видел только её. Софию. Её невозможно было не заметить. Среди пёстрой толпы болельщиков её образ выделялся с невероятной грацией — спокойный, уверенный, а хиджаб казался не просто деталью одежды, а символом чего-то чистого и настоящего. Я не ожидал её увидеть. Совсем.

На поле я всегда был спокоен как скала. Проигрыш? Это лишь повод стать сильнее. Но в тот момент, когда мой взгляд зацепился за неё на трибуне, привычная уверенность дала трещину. В голове закружился рой мыслей: «А вдруг я ошибусь? Что, если она увидит мою слабость? Вдруг я её разочарую?» Это было новое, непривычное чувство — смесь страха и трепетного ожидания.

Когда прозвучал финальный свисток и мы победили, я первым делом начал искать её глазами в толпе. Её место пустовало. На секунду сердце неприятно кольнуло грустью. Но тут она словно материализовалась из ниоткуда — вынырнула из потока людей, и её искренняя улыбка осветила всё вокруг ярче любых прожекторов. Я слышал гул стадиона, крики друзей, но для меня всё это слилось в белый шум. Единственным звуком во вселенной был бешеный стук собственного сердца.

Я резко открыл глаза и тряхнул головой, отгоняя наваждение. Что это со мной? Взгляд упал на пустую скамейку неподалёку. Я опустился на неё, откинувшись на холодную спинку и снова прикрыв веки.

Перед внутренним взором снова возникла она. Веснушки на её носу... Улыбка вниз... И яблоки? Да, именно яблоки. Картинка была такой живой: София без раздумий бросилась помогать старику, который рассыпал фрукты. Её доброта обезоруживала.

Я распахнул глаза так резко, будто вынырнул из воды. Наверное, это всё последствия удара по голове во время матча. Нужно прийти в себя. Я вскочил со скамейки и начал подпрыгивать на месте, пытаясь вытряхнуть эти мысли из головы. Не помогло. Приседания тоже не дали результата — образ Софии не желал исчезать.

Нужно отвлечься! Я достал телефон и начал бездумно листать ленту.
В голову тут же пришла идея найти ее в соцсетях.

Нет, — твёрдо сказал я себе. Я не буду этого делать.

Так... где тут у нас буква «S»?

Я ввёл имя несколько раз, но ничего похожего не находил. Может, я ошибся в написании? Ага! Вот оно! Сердце пропустило удар.

Я нажал на её профиль... и наткнулся на глухую стену. Закрытый аккаунт? Значит, чтобы увидеть её жизнь хотя бы краем глаза, мне нужно отправить запрос на подписку.

«Нет-нет-нет», — пульсировала мысль в висках. Это будет выглядеть так жалко и навязчиво...

Мой палец завис над кнопкой «Подписаться».

— Ты чего тут застыл? — раздался над самым ухом голос Майкла.

От неожиданности я подпрыгнул на месте.

— Ты придурок! Зачем так пугаешь?! — рявкнул я, сбрасывая его руки с плеч.

— Ты просто исчез! Я тебя по всей кофейне ищу! Ты чего тут на морозе делаешь? — не унимался он.

— Да ничего я не... — я опустил взгляд на экран телефона.

О нет... Нет-нет-нет!

Запрос был отправлен. Я вскочил как ужаленный, телефон выскользнул из рук и упал на скамейку.

— Этого не может быть... — прошептал я. А потом я увидел самодовольную ухмылку Майкла и волна ярости накопила меня .

— Что? — невинно спросил он.

— Идиот...А ну иди сюда! — взревел я и рванул к нему.

— Эй-эй! Ты чего?! — Майкл отскочил в сторону с совершенно ошарашенным видом.

— Ты-ты! А ну стой! — я бросился за ним вдогонку.

— Отстань от меня! — Майкл припустил по дорожке со скоростью олимпийского спринтера.

— Стоять! — кричал я ему вслед.

— Помогите! Убивают! — заорал Майкл во всё горло на бегу, привлекая внимание редких прохожих и вызывая у меня приступ смеха и отчаяния.

Я уже собирался спать, когда телефон на тумбочке коротко вибрировал. Сердце почему-то ёкнуло — интуиция, всегда просыпается вовремя.

«Sofi.Nesib.art отклонила ваш запрос на подписку».

Короткая строчка. Пять слов, которые выбили воздух из легких.

— Отклонила? — я выдавил смешок, перешедший в нервный, лающий хохот. — Ха! Серьезно? Да я нажал-то случайно! Как будто я хотел.

Я сжал телефон так, что пластик жалобно хрустнул. В горле встал колючий ком. Обида была мелочной, детской, но от этого она жгла только сильнее. Она не просто «не заметила». Она увидела уведомление, увидела моё имя, мою аватарку — и осознанно нажала «заблокировать доступ». Выставила стену.

Я швырнул мобильный на кровать и уткнулся лицом в подушку, надеясь, что темнота сожрет это чувство никчемности. Но перед глазами стоял её профиль: закрытый, идеальный, недосягаемый. Будто я — это спам, который нужно не глядя отправить в корзину.

В груди пекло. Срочно нужна была вода, чтобы смыть этот привкус поражения. Я спустился на кухню, налил стакан ледяной воды и вышел на веранду. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя.

Но на веранде я был не один. Отец сидел на скамейке, абсолютно неподвижный. Лунный свет падал на его лицо, превращая его в застывшую гипсовую маску. Он смотрел в пустоту сада, и в этой его неподвижности было столько скрытой боли, что мне стало страшно. Я простоял в тени почти час, боясь даже вздохнуть. Мы были так похожи в этот момент: два человека, запертых в своих маленьких личных адах, не способных дотянуться друг до друга.

"Полтора месяца спустя"

— Вставай! Эй, вставай, жертва депрессии!

Меня бесцеремонно тряхнули за плечо. Я с трудом разлепил веки, которые казались склеенными песком.

— Майкл? — я попытался натянуть одеяло до подбородка.

— Вставай, кому говорят! — он сорвал с меня одеяло.

— Свали... Что ты тут забыл? — прохрипел я.

— Ты время видел? Мы договорились найти
тот корейский магазин до занятий. Тебе что, София не сообщила?

При упоминании её имени внутри что-то болезненно дернулось.  Прошел уже месяц, если не больше, с тех пор как этот проклятый бал превратился в центр моей вселенной. Наша подготовка напоминала бесконечный марафон: мы сталкивались в коридорах, пересекались в столовой, а после уроков часами носились по городу в поисках поставщиков, салфеток нужного оттенка и честных пекарей.

Я проводил рядом с Софией почти каждый день. И с каждым днем мне всё меньше и меньше нравилась моя реакция на неё.

Внутри меня что-то искрило, коротило и плавилось, а я всё никак не мог подобрать этому название. Что это, черт возьми, такое?

В голову лезли самые разные мысли, одна бредовее другой. Ненависть? Вполне возможно, она ведь бесит меня одним своим видом. Обида? Да, за тот случай с соком и её вечное ледяное молчание. Восхищение? Может быть, где-то глубоко внутри... Или... она мне нравится?
Категорически нет. Это физически невозможно.
Я сам запустил этот челлендж. Я был тем, кто хотел превратить её жизнь в руины, кто мечтал увидеть, как она забирает документы и с позором уходит из школы. Понравиться? Мне? Издеваетесь?

Я даже не знал, как она выглядит на самом деле. Она всегда была упакована в эти свои бесконечные оверсайз-толстовки и широкие юбки, скрывающие каждый изгиб. Я ни разу не видел её волос — только строгий шелк хиджаба. Всё, что мне было доступно — это её глаза и россыпь веснушек на переносице.

Как мне могут нравиться веснушки? Это же просто пигментация, мелкие точки на коже. Бред. Абсурд. Но почему-то именно эти «мелкие точки» я пересчитывал в уме каждый раз, когда она наклонялась над списком дел, и почему-то именно этот счет заставлял моё сердце биться в каком-то рваном, сумасшедшем ритме.

— София? — я резко сел. — Нет. Она мне... не писала. Лично.

— А общий чат на что? Проверь группу, тормоз.

Я схватил телефон. В общем чате висело сообщение от неё. Формальное, сухое, адресованное всем и никому конкретно. Она даже не обратилась ко мне по имени, хотя знала, что я пойду. Я для неё был просто частью массовки.

— Чего застыл? Бегом! — Майкл уже выходил из комнаты.

Я вскочил, лихорадочно плеснул водой в лицо, натянул какие-то джинсы и первую попавшуюся рубашку. Мысли путались. Я хотел выглядеть равнодушным, хотел показать ей, что мне плевать.

— Идем, — бросил я Майклу, который ждал меня внизу, залипая в приставку.

Он поднял голову и... зашелся в диком, неконтролируемом смехе.

— Ты чего?

— Чувак... ты себя в зеркале видел? Я не могу... Это стиль «я только что вылез из канавы»?

Я подошел к зеркалу в прихожей и замер. Из отражения на меня смотрел не Джейк, а какое-то недоразумение. Рубашка застегнута через одну пуговицу, воротник завернут внутрь, волосы торчат колючим гнездом, а возле уха белеет засохшее пятно зубной пасты.

***
В кафе было шумно, пахло жженым кофе и выпечкой. Мы ворвались туда запыхавшиеся, помятые.

Я заметил их. Они сидели у окна.
Лили — яркая, живая, размахивающая руками. И София. Как только наши глаза встретились, её мягкая улыбка, предназначенная подруге, мгновенно испарилась. Лицо стало непроницаемым, как та лунная маска отца. На ней была огромная черная худи, скрывающая фигуру, и длинная юбка. Строгий черный хиджаб обрамлял лицо, делая кожу почти прозрачной. И этот шопер с Хеллоу Китти... такая нелепая, детская деталь в её холодном образе. Она казалась мне загадкой, которую я никогда не смогу разгадать, потому что мне даже не дали открыть книгу.

— Утречко! — Майкл с грохотом отодвинул стул.

— Вы опоздали на пятнадцать минут, — строго отрезала Лили.

— Это всё наша спящая царевна, — Майкл кивнул на меня. — Его пришлось откапывать из-под подушек.

— Опять проспал? — голос Софии был сухим, как песок в пустыне. Ни капли сочувствия. Ни грамма интереса. Просто констатация факта.

— Нет! — я слишком быстро вскинул голову. — Были пробки. Майкл преувеличивает.

— Да я вообще-то не... — начал Майкл, но я с силой наступил ему на кроссовок. Он охнул, подозрительно косясь на меня.
—Да,пробки
София медленно приподняла одну бровь. В её глазах не было насмешки — там было нечто худшее. Скука. Ей было всё равно.

Я смотрел на неё и против воли начал считать веснушки на её переносице. Пять, семь, двенадцать... В тени кафе её глаза казались темными, почти черными, как остывший кофе. А на прошлой неделе, на солнце, они полыхали зеленью.

Она была так близко — протяни руку и коснешься рукава её худи. И в то же время между нами была пропасть, которую она бережно охраняла.

— Ну так что? — Лили хлопнула ладонью по столу.

— А? Да! — я вздрогнул, понимая, что выпал из реальности, пялясь на Софию как полный идиот.

— Ну вот и отлично. Тогда идем! — Лили вскочила, полная энергии.

— Куда? — тупо переспросил я.

София встала, поправила шопер и посмотрела на меня сверху вниз — холодным, отстраненным взглядом, от которого захотелось посильнее застегнуть куртку.

— Ты даже не слушал, верно? — тихо спросила она. Это был не вопрос, а приговор.

— ...Искать корейский магазин! Джейк, ты вообще здесь? — Лили помахала ладонью перед моим лицом. — Мы с тобой идем за сувенирами, а София с Майклом — договариваться насчет выпечки для благотворительной ярмарки.

Эти слова подействовали на меня как ведро ледяной воды.

— Что? — я чуть не подавился остатками кофе. — В смысле «с Майклом»?

Идея оставить их вдвоем казалась мне катастрофой мирового масштаба. Майкл — парень без тормозов, он заболтает кого угодно, он обаятельный, шумный и... Между ними не было этого невидимого колючего барьера, который София выстроила против меня.

— А почему Пустынная принцесса и ты не можете пойти за сувенирами? — я старался, чтобы мой голос звучал логично, а не жалко. — А мы с Майклом возьмем на себя выпечку? Мы быстро договоримся, мужской подход и всё такое...

— Потому что София не фанат к-попа, — Лили закатила глаза, как будто объясняла азбучные истины ребенку. — И она уже заранее списалась с владелицей одной булочной. А Майкл просто знает туда дорогу.

— Но я тоже могу... — начал было я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Всё! Хватит, у нас времени в обрез! — Лили решительно встала, не оставляя мне шанса на протест.

София поднялась следом. Она даже не посмотрела в мою сторону — просто поправила лямку своего нелепого шопера с Хелло Китти и кивнула Майклу. Тот расплылся в довольной ухмылке и что-то весело ей сказал, уголки её губ чуть заметно дрогнули.

Мы вышли на улицу, и прохладный ветер хлестнул меня по лицу. Наши пути разошлись у перекрестка. Я шел за Лили, но мои ноги словно налились свинцом. Я оборачивался снова и снова, пока их фигурки не превратились в точки. Майкл что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а София шла рядом — спокойная, закрытая, но... идущая с ним, а не со мной.

***
Спустя полчаса мы добрались до места. Магазин оказался огромным. Витрины были заклеены плакатами айдолов с идеальными лицами, а из динамиков над входом гремел очередной бодрый хит.

Как только автоматические двери разъехались, на нас обрушился запах сладкой пудры, корейской косметики и пластика.

— О боже, ты только посмотри! — Лили буквально запрыгала на месте. — Это же лимитированная серия!

Я шел за ней по бесконечным рядам стеллажей, заставленных мерчем всех цветов радуги. Лили превратилась в радиоприемник, который невозможно выключить. Она без умолку тараторила о группах, о каких-то «биасах», о том, как мечтает попасть на концерт в Сеуле и как круто будут смотреться эти брелоки на наших будках.

— Джейк, ты меня слышишь? Какая карточка лучше: с Чимином или с Чонгуком?

— Да, класс... бери обе, — невпопад отвечал я, глядя на свое отражение в глянцевой поверхности витрины.

Я физически находился здесь, в этом месте для фанатов, но мысленно всё еще сидел в том кафе. Я представлял, о чем сейчас говорит София. Смеется ли она над шутками Майкла?
Меня накрыла волна глухого, непонятного раздражения. Я не хотел признавать, что меня тянет к ней. Это было абсурдно. Она — закрытая, колючая, холодная. Я должен был злиться или испытывать презрение, но вместо этого я чувствовал только пустоту от того, что её нет рядом.

Перед глазами стоял её силуэт в огромной толстовке.

— Джейк! — Лили больно ткнула меня локтем в бок. — Ты вообще не со мной. Что с тобой сегодня?

— Просто не выспался, — соврал я, глядя на картонную фигуру какого-то корейского артиста. Тот улыбался мне ослепительной улыбкой, и мне на секунду показалось, что даже этот кусок картона успешнее меня в попытках понравиться Софии Несиб.
Я ненавидел это чувство. Ненавидел свою реакцию. И больше всего я ненавидел то, что не мог просто перестать об этом думать.

***
Наконец этот неоновый хаус подошел к концу. Если бы Лили произнесла еще хоть одно имя корейского айдола, я бы, наверное, начал биться головой о витрину с косметикой. Мы скупили, кажется, половину ассортимента: пакеты, коробки, какие-то брелоки, косметика, которые Лили выбирала с таким видом, будто от этого зависит судьба человечества.

Владелец магазина — вежливый старик ю, который, кажется, был искренне рад, что мы наконец уходим, — пообещал доставить всё это добро в школу. Я едва ворочал языком, но всё же заставил себя продиктовать ему номер миссис Харрис.
— Свяжитесь с ней, она скажет, куда сгрузить этот... склад сувениров, — пробормотал я, мечтая только об одном: оказаться как можно дальше от запаха сладкой пудры и картонных мальчиков.

До школы мы дошли в рекордно короткие сроки — я почти бежал, подгоняемый необъяснимой тревогой. И, конечно, я увидел их сразу. Майкл и София стояли на крыльце рядом с миссис Харрис. Они выглядели... слишком нормально. Слишком спокойно. Майкл что-то увлеченно доедал из бумажного пакета — видимо, дегустация выпечки прошла успешно.

— Прекрасно, все в сборе! — миссис Харрис окинула нас строгим взглядом поверх очков. — Надеюсь, вы продуктивно провели время. А теперь, живо на уроки. Не заставляйте меня жалеть о том, что я дала вам это поручение.

Как только она скрылась за дверями школы, я перешел к решительным действиям. Внутри всё еще зудело от того, что они провели это утро вдвоем.

— А ты идешь со мной, — я бесцеремонно шагнул к Майклу и железной хваткой вцепился в его плечи. — У нас есть одно дело. Сверхважное. Государственной важности.

Я принципиально не смотрел на Софию. Я чувствовал её присутствие каждой клеткой кожи, ощущал её взгляд, но заставил себя смотреть строго вперед, будто она — это прозрачное стекло.

— Эй! Ты чего? Куда?! — Майкл подавился куском круассана и попытался вырваться, но я уже развернул его на сто восемьдесят градусов.
— Ноги переставляй, — прошипел я, перехватывая его за шею и буквально уволакивая в сторону коридоров, как полицейский особо опасного рецидивиста.
— Отпусти, придурок! — Майкл дрыгался, пытаясь обернуться. — Колючка! Пока! Колючка, если я не вернусь, знай — во всем виноват этот припадочный!

Я прибавил ходу, почти таща его на себе. Я чувствовал себя полным идиотом, понимая, насколько глупо и по-детски это выглядит со стороны, но остановиться не мог. Мне нужно было убрать его от неё. Срочно. Пока я окончательно не сошел с ума от этой непонятной, душащей ревности к девушке, которая даже не пустила меня в свой профиль в соцсетях.