Глава 14
Ллойд
День выдался бесконечно долгим. В монастырь прибыли представители нового Совета Ниндзяго-Сити — напыщенные чиновники в дорогих шелковых одеждах, сопровождаемые своими ассистентами, секретарями и личной охраной. Они привезли кучу бумаг, касающихся восстановления города, но на самом деле их интересовало только одно: убедиться, что ниндзя по-прежнему лояльны, а «главная преступница сезона» надежно изолирована.
Официальная встреча проходила во внутреннем дворе. Я стоял на небольшом деревянном помосте рядом с Мастером Ву, пытаясь сохранять вежливое выражение лица, пока глава делегации нудно зачитывал пункты очередного договора. Но моё внимание было сосредоточено совсем не на нём.
Харуми стояла чуть поодаль, у входа в жилое крыло. Она была одета в простую темную тренировочную форму, без каких-либо знаков отличия, но её осанка — эта безупречно прямая линия спины — приковывала к себе взгляды. Она не пряталась. Она смотрела на гостей спокойно, её лицо казалось непроницаемой маской.
Именно тогда я заметил его. Один из молодых советников, парень по имени Хидеаки, крутился около неё последние полчаса. Он то и дело подходил ближе, делая вид, что рассматривает архитектуру монастыря, но его взгляд постоянно возвращался к Харуми. В конце концов, он набрался смелости и подошел вплотную.
— Тяжело, должно быть, находиться здесь после всего, что случилось, — донесся до меня его приглушенный голос. Он улыбнулся, и в этой улыбке сквозило неприятное, покровительственное сочувствие. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь за пределами этого места... более понимающее окружение... я мог бы похлопотать перед Советом.
Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Внутри меня что-то глухо зарычало. Моя сила Они, обычно дремлющая, мгновенно отозвалась на это раздражение, потянув за собой волну тяжелого, темного тепла под кожей. Я сделал шаг вперед, намереваясь подойти и объяснить этому чиновнику правила приличия в нашем доме, но Харуми справилась сама.
Она медленно повернула к нему голову. Её взгляд был ледяным, лишенным каких-либо эмоций.
— Моё окружение устраивает меня более чем полностью, господин советник, — её голос прозвучал тихо, но отчетливо, как щелчок взводимого курка. — А ваша забота о моей судьбе выглядит... излишней. Совету стоит сосредоточиться на дорогах города, а не на моих делах.
Хидеаки осекся, его улыбка мгновенно сползла. Он сделал шаг назад, явно не ожидая такого холодного отпора. Харуми даже не проводила его взглядом, снова уставившись перед собой. Она была сильной. Ей не нужны были защитники, чтобы отшивать навязчивых гостей. Но это не мешало мне чувствовать, как внутри все еще кипит глухая ярость.
Однако на этом день не закончился. Когда делегация двинулась осматривать тренировочные залы, ко мне подошла молодая ассистентка главы Совета, девушка по имени Юка. Она была из тех, кто привык получать внимание мужчин без особых усилий.
— Мастер Ллойд, — она улыбнулась, подходя слишком близко и нарушая мои личные границы. Её рука, пахнущая какими-то сладкими, приторными духами, поднялась и как бы невзначай коснулась моего плеча, поправляя зеленый наплечник. — Вы выглядите очень уставшим. Быть героем — это, должно быть, такая тяжелая ноша. Нам в совете так хочется как-то облегчить вашу жизнь...
Я хотел отстраниться, но её пальцы уже скользнули по моему рукаву.
— Я в порядке, спасибо, — сухо ответил я, пытаясь сделать шаг назад.
— Правда? — она сделала еще шаг вперед, заглядывая мне в глаза. — Но ведь даже героям нужно расслабляться. Если вы будете в городе, мы могли бы обсудить некоторые вопросы... в более неформальной обстановке.
В этот момент воздух вокруг нас словно похолодел градусов на десять. Я почувствовал чужое присутствие еще до того, как услышал шаги.
Харуми подошла бесшумно, как тень. Она остановилась рядом со мной, скрестив руки на груди. Её темная форма подчеркивала её собранность, а взгляд, направленный на Юку, был настолько острым, что казалось, им можно резать стекло.
— У Мастера Ллойда очень плотный график тренировок, — ровным, бархатным голосом произнесла Харуми. В её тоне не было злости — только абсолютное, непререкаемое превосходство. — И его «неформальное» время полностью расписано. Думаю, вам стоит вернуться к своим обязанностям, пока ваша делегация не ушла без вас.
Юка замерла. Её рука медленно соскользнула с моего плеча. Она перевела взгляд с Харуми на меня, встретилась с моим холодным молчанием и, нервно сглотнув, поспешила ретироваться к своей группе.
Харуми даже не посмотрела на меня. Она просто развернулась и пошла к жилому корпусу. Её спина была прямой, а движения — уверенными. Но я знал этот шаг. Она была раздражена.
*
Когда солнце окончательно скрылось за вершинами гор, оставив после себя лишь холодные синие сумерки, мы наконец вернулись в нашу комнату.
Дверь закрылась, отсекая нас от внешнего мира. Здесь всё было привычным. Две отдельные кровати, стоящие у противоположных стен, резные шкафы, наши тренировочные мечи на подставках. Но сегодня атмосфера в комнате была наэлектризована до предела. Мы словно принесли с собой весь тот невысказанный гнев и раздражение, что копились внутри весь день.
Я сел на край своей кровати и начал молча расстегивать тяжелые кожаные ремни наплечников. Движения были резкими. Ремни не поддавались, и я тихо выругался под нос.
Харуми стояла у своей кровати, спиной ко мне. Она стаскивала с рук защитные наручи, и я слышал, как грубо трещат липучки под её пальцами.
— Твоя новая подружка из Совета очень заботливая, — не оборачиваясь, ядовито заметила она. Её голос в тишине комнаты прозвучал как удар хлыста. — Ей так хотелось облегчить твою ношу, Ллойд. Думаю, тебе стоило согласиться на её неформальное предложение.
Я замер, держа в руках снятый наплечник. Медленно поднял голову, глядя на её напряженную спину.
— А тебе, я смотрю, очень понравился тот молодой советник, — парировал я, и в моем голосе послышался опасный, низкий рокот. — Он ведь обещал тебе «понимание». Новое окружение. Наверное, это гораздо лучше, чем сидеть в монастыре с ниндзя.
Харуми резко развернулась. Её глаза горели холодным, упрямым огнем. Она сделала несколько шагов вперед, останавливаясь посреди комнаты, прямо между нашими кроватями.
— Он глупец, который не видит дальше своего носа, — отрезала она. — И мне плевать на его предложения. Но ты... ты стоял там и позволял этой девице трогать себя. Тебе нравится, когда тебя гладят по плечу и называют героем, Ллойд? Тебе нужно это дешевое восхищение?
Я поднялся с кровати. Мой рост позволял мне смотреть на неё сверху вниз, но Харуми это никогда не пугало. Она сделала еще шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Мы стояли так близко, что я чувствовал исходящий от неё жар.
— Мне не нужно чужое восхищение, — тихо, но твердо произнес я, делая шаг навстречу. — Но меня бесит, когда кто-то пытается подойти к тебе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Меня бесит, как он на тебя смотрел. Как он смел предлагать тебе какую-то помощь, будто ты... будто ты нуждаешься в его жалости.
— Я не нуждаюсь в жалости, — прошипела она, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. — И я могу сама решить, кто ко мне подходит. Но ты... твоя ревность выглядит глупо.
— Моя ревность? — я горько усмехнулся. — А то, как ты выставила ту ассистентку, это была просто забота о моем расписании? Не смеши меня,Руми. Ты обозначила свою территорию так, что бедной девчонке до сих пор, наверное, страшно.
— Да, обозначила, — она не стала отпираться. Она сделала вдох, её грудь высоко вздымалась. — Потому что ты мой. И никто не имеет права прикасаться к тебе. Никто.Ты ведь всё ещё думаешь о ней,Гармадон?
—Я думаю только о том, как тот чиновник смотрел на тебя, —процедил я, сокращая расстояние между нами до минимума. — И о том, что мне стоило огромных усилий не сломать ему руку прямо там.
После этого я просто схватил её за талию и потянул на себя. Наши тела столкнулись с глухим звуком, и в ту же секунду я накрыл её губы своими.
Это было похоже на взрыв.
Поцелуй был жадным, почти яростным. В нем не было нежности — только накопленная за день ревность и страсть. Я чувствовал вкус её помады, ощущал жесткость её зубов, когда она отвечала мне с той же силой. Мои ладони, прижатые к её спине сквозь плотную ткань формы, чувствовали каждое движение её мышц. Харуми не просто позволяла мне целовать её — она вела эту игру, её пальцы впились в мои волосы, заставляя меня стонать ей прямо в губы.
Харуми целовала меня требовательно, уверенно, отвечая на каждый мой вдох с той же силой.
Я потянул её к своей кровати. Мы повалились на одеяло, не разрывая контакта ни на секунду. Харуми не собиралась отдавать контроль. Одним быстрым, ловким движением она перехватила инициативу и оседлала мои бедра. Я выдохнул, когда почувствовал вес её тела, её горячие бедра, плотно сжавшие мои бока. Она сидела сверху, глядя на меня сверху вниз, и её белые волосы дикими прядями падали мне на лицо.
— Ты слишком много думаешь, Ллойд. Замолчи, — хрипло прошептала она.
Её пальцы скользнули под мою футболку, срывая её через голову вместе с курткой. Я помог ей освободиться от её тренировочного жилета, и когда наши обнаженные тела соприкоснулись, комната окончательно перестала существовать. Её кожа была горячей, влажной от нетерпения, и этот жар мгновенно перекинулся на меня.
Харуми прогнулась в пояснице, медленно потянула бёдра вверх, а затем резко, с силой опустилась на меня.
Внутри меня всё взорвалось от этого сокрушительного, нестерпимого ощущения. Тяжелый, пульсирующий узел внизу живота затянулся до предела. Харуми начала двигаться. Она задавала безумный, рваный темп, полностью доминируя в этот момент. Её бёдра двигались на мне с дикой, гипнотизирующей грацией. Каждое её движение вверх и вниз отзывалось во мне волной обжигающего удовольствия, от которого перед глазами плыли цветные круги.
— Ллойд... — её стон сорвался на хрип, когда она снова опустилась максимально глубоко, прижимаясь к моей груди.
Мои руки сами взлетели вверх, пальцы намертво впились в её влажную талию, помогая ей справляться с этим сумасшедшим ритмом. Я приподнимался навстречу, ловя её движения, сливаясь с ней в одно целое. Трение наших тел было настолько интенсивным, что казалось, мы оба сейчас просто сгорим. Харуми двигалась всё быстрее, почти агрессивно, её ногти до боли вонзались в мои плечи, но эта боль только подстегивала страсть.
Но в какой-то момент этого контроля мне стало мало. Моя внутренняя сила, подогретая её дикими стонами и горячим трением, требовала выхода. Я больше не хотел просто принимать её правила.
Я резко перехватил её запястья, останавливая её движения сверху. Харуми удивленно распахнула глаза, тяжело дыша, но в их глубине тут же вспыхнул ответный, безумный азарт.
— Моя очередь, Руми, — хрипло произнес я.
Одним мощным движением я перевернул её под себя, заставляя опуститься на колени лицом к изголовью кровати. Она мгновенно сориентировалась, упершись ладонями в матрас и сильно прогнувшись в пояснице. Её белые волосы рассыпались по лопаткам, открывая мне вид на её прямую спину.
Я прижался к ней сзади. Контакт наших тел был жестким, безжалостным. Мой горячий пот смешивался с её, когда я навалился сверху. Мои ладони мертвой хваткой впились в её бедра, пальцы сминали кожу, оставляя будущие темные следы, но Харуми лишь глухо застонала, требуя большего.
Я потянул её бёдра на себя, фиксируя её тело, и сделал первый, мощный толчок.
Внутренний пожар вырвался наружу. Толчки были сильными, глубокими и тяжелыми. Я не сдерживал мощь своего тела, вкладывая в каждое движение всю ту ярость, ревность и страсть, что душили меня весь день. Харуми резко вскинула голову, из её груди вырвался громкий, сорванный стон, когда её тело подалось вперед от силы толчка. Её пальцы судорожно вцепились в деревянное изголовье кровати, костяшки побелели.
—Ещё..Ллойд-она заглотнула воздух,ей его явно не хватало—б..быстрее..
Я увеличил темп, доводя его до предела. Ритм стал неистовым, беспощадным. Я входил в неё снова и снова, заставляя её прогибаться всё сильнее под моими руками. Мои ладони скользнули с её бедер на талию, прижимая её грудь к матрасу, но продолжая двигаться сзади с той же неумолимой, животной силой.
Это было физическое превосходство в чистом виде, но её неукротимая воля, её стоны, которые она больше не могла сдерживать, заставляли меня терять голову. Я чувствовал, как сжимаются мышцы её тела вокруг меня при каждом движении, как она пытается подстроиться под мой сумасшедший темп, хрипя и кусая губы. Кожа к коже горела, создавая ощущение абсолютного, плавящего слияния.
Наши движения стали единым, непрерывным потоком чистой энергии. Я чувствовал себя хозяином положения, но именно её сила и её отдача делали этот момент таким невыносимо острым. Каждый сильный толчок отдавался во мне волной такой острой, граничащей с безумием сладости, что перед глазами темнело.
Харуми выгибалась под моими руками, её дыхание стало частым, прерывистым хрипом. Жар внутри нас достиг критической точки, плавя всё на своем пути. Движения стали судорожными, быстрыми, на грани полного самоконтроля.
Я притянул её к себе за талию еще ближе, совершая последние, самые мощные и глубокие толчки. Харуми вскрикнула, её тело задрожало в сильной, непрекращающейся судороге наслаждения, и в ту же секунду меня накрыло ответной, ослепляющей волной, выжигающей сознание дочиста.
Fade to black
*
Когда я снова открыл глаза, комната была залита мягким, холодным лунным светом. Всё вокруг казалось удивительно спокойным.
Простыни под нами были насквозь мокрыми, подушки валялись на полу, а воздух в комнате казался тяжелым и влажным. Я лежал на спине, раскинув руки, и пытался сделать глубокий вдох. Мое сердце колотилось в ребра так, словно я только что пробежал через всё Ниндзяго.
Харуми без сил перекатилась на бок, тяжело дыша. Её белые волосы прилипли к мокрому лбу и шее, а на спине и бедрах отчетливо краснели следы от моих пальцев. Я повернулся к ней и осторожно притянул её к себе, укладывая её голову на свое плечо. Она не сопротивлялась. Её тело было расслабленным, теплым и невероятно тяжелым от усталости.
— Ты... просто животное, Гармадон, — хрипло, едва слышно прошептала она, но в её голосе не было злости. Только глубокое, сытое удовлетворение сильного воина, который прошел через достойную битву.
Я тихо усмехнулся, целуя её в макушку и вдыхая запах её влажных волос.
— Ты сама просила не сдерживаться, Руми.
— И я не жалею об этом, — она лениво провела рукой по моей груди, заставляя меня снова вздрогнуть от остаточной чувствительности кожи. — Но завтра на тренировке... я тебе это припомню.
— Жду с нетерпением, — прошептал я, укрывая нас одеялом.
Мы заснули на моей кровати, тесно прижавшись друг к другу. В эту ночь между нами не осталось невысказанных слов или скрытых обид. Всё сгорело в том безумном огне, оставив лишь чистый покой и знание того, что мы принадлежадим друг другу без остатка
Харуми
Пробуждение отозвалось во всем теле приятной, тягучей тяжестью. Я открыла глаза и не сразу поняла, почему потолок кажется немного другим. Ах да. Кровать Ллойда.
Простыни под моими ладонями были скомканы, а воздух в комнате остыл до утренней горной прохлады. Пахло дождем, озоном и едва уловимым, терпким ароматом сосны — его личным запахом, который за эту ночь въелся в мою кожу, кажется, намертво. Я повернула голову. Его половина постели была пуста, но одеяло всё ещё хранило остатки тепла.
Я приподнялась на локтях, чувствуя, как слегка ноют мышцы бедер и спины. Напоминание о вчерашнем безумии. Напоминание о том, как легко эта «зеленая надежда Ниндзяго» срывается в дикую, необузданную силу, стоит мне только правильно нажать на нужные рычаги. Внутри шевельнулось мрачное удовлетворение. Мне нравилось, что его контроль принадлежит мне. И мне нравилось, что мой контроль — в его руках.
Скрипнула половица. Я перевела взгляд к двери.
Ллойд уже стоял там. Полностью одетый в свое зеленое тренировочное кимоно, со свежевымытыми волосами, которые еще не успели высохнуть и торчали в разные стороны. Он выглядел собранным, свежим и... слишком довольным. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и молча наблюдал за мной, скрестив руки на груди. В его зеленых глазах плясали смешинки.
Я натянула простыню повыше, закрывая плечи, хотя скрывать после вчерашнего было уже нечего. Но правила игры требовали вернуть дистанцию. Утро — это время разума, а не гормонов.
— Чего ты стоишь? — мой голос прозвучал чуть хрипло после сна, и я мысленно выругала себя за эту секундную слабость.
— Жду тебя, — Ллойд тепло улыбнулся, приподняв бровь. — Ву уже на ногах. Если мы опоздаем на утреннюю тренировку, он заставит нас чистить всю посуду в монастыре. Песком.
Я вздохнула, чувствуя, как прохладный воздух касается моей обнаженной спины под одеялом. Моя одежда лежала на стуле у противоположной стены. Чтобы дойти до неё, мне нужно было встать.
— Выйди, — коротко бросила я, указывая подбородком на дверь.
Ллойд моргнул. Улыбка на его лице сменилась искренним недоумением.
— Ты серьёзно? — спросил он, подаваясь чуть вперед. — Руми, после того, что было несколько часов назад... ты выгоняешь меня из нашей собственной комнаты, чтобы одеться?
— Да, Гармадон, выйди уже, мне нужно одеться, — отрезала я, сохраняя на лице абсолютно непроницаемое выражение. — И не называй меня так, пока на тебе этот дурацкий зеленый пояс. На тренировке мы соперники. А сейчас мне нужно личное пространство. Живее.
Он покачал頭 головой, но в его глазах не было обиды — только безграничное терпение и понимание моих причуд. Он знал, что моя сила строится на этих жестких внутренних границах. Ему нравилось их ломать ночью, но утром он уважал их так же строго, как и устав монастыря.
— Слушаюсь, принцесса, — шутливо козырнул он, отступая в коридор. — Даю тебе пять минут. Если не выйдешь — вернусь и одену сам.
Дверь закрылась. Я позволила себе короткую, едва заметную улыбку, а затем быстро сбросила одеяло.
Встав перед зеркалом, я на секунду замерла. На моей бледной коже у ключиц и на бедрах отчетливо темнели следы его пальцев. Я провела по ним кончиками пальцев. Настоящий хищник. Я быстро оделась в свою темную тренировочную форму, затянув воротник повыше, чтобы скрыть эти отметины от лишних глаз. Волосы завязала в тугой, практичный хвост. Никаких слабостей. Никаких следов ночного шёпота.
Когда я вышла во внутренний двор, туман еще лежал на каменных плитах. Солнце только цеплялось за вершины гор, окрашивая небо в нежно-розовый цвет.
Мастер Ву уже сидел на деревянном помосте, не спеша попивая свой чай. Его бамбуковый посох лежал рядом. Ллойд стоял посреди площадки, разминая плечи. Когда я подошла, он даже не повернулся, но я заметила, как напряглась его спина. Он чувствовал мое присутствие так же остро, как и я его.
— Сегодня особенный день, — тихо произнес Ву, не поднимая глаз от пиалы. — Сила ниндзя — в их единстве. Но единство рождается не из согласия, а из понимания слабостей друг друга. Ллойд, Харуми. Спарринг. Без стихий. То лько сталь и тело.
Я подошла к стойке с оружием и выбрала тяжелый деревянный боккен. Ллойд сделал то же самое.
Мы встали друг напротив друга в центре площадки. Туман клубился у наших ног. Я покрепче перехватила рукоять меча. Мои ладони, еще помнившие тепло его кожи, теперь сжимали холодное дерево.
— Не бойся сломать меч, Гармадон, — тихо сказала я, принимая боевую стойку.
— Я боюсь только того, что ты снова начнешь жаловаться на мои жесткие методы, — тихо ответил он, и в его глазах блеснула искра.
— Нападай.
Он не заставил себя ждать. Ллойд сделал резкий выпад вперед. Его движения были быстрыми, но я знала его баланс. За эту ночь я изучила каждый сантиметр его тела, я знала, как он переносит вес перед атакой. Я легко уклонилась, пропуская его деревянный клинок в миллиметре от своего плеча, и тут же нанесла ответный удар по диагонали.
Наши мечи столкнулись с глухим, тяжелым стуком. Звук разнесся по тихому двору монастыря.
Мы двигались в поразительном, пугающем ритме. Это не был обычный спарринг — это был танец, продолжение нашей ночной близости, но переведенное на язык войны. Мы чувствовали друг друга без слов. Когда он давил, я отступала, перенаправляя его силу; когда я делала ложный выпад, он мгновенно читал его и закрывал брешь.
В какой-то момент мы сошлись в клинче, тяжело дыша лицо к лицу. Деревянные мечи дрожали от взаимного давления.
— Ты сегодня медленнее, Ллойд, — прошептала я, глядя прямо в его зеленые глаза. — Не выспался?
— Кое-кто слишком громко требовал моего внимания ночью, — так же тихо, одними губами ответил он, и на его лице скользнула дерзкая улыбка. — Приходилось отрабатывать.
Я резко крутанула корпус, разрывая захват, и провела подсечку. Ллойд подпрыгнул, уходя от удара, и в полете попытался достать меня сверху. Я заблокировала удар, выставив меч над головой. Сила его атаки заставила меня прогнуться, но я устояла, чувствуя, как внутри закипает чистый адреналин.
Мы продолжали бой еще несколько минут. Это было невероятно быстро, жестко и синхронно. Мы двигались как единый организм, понимая намерения партнера до того, как они оформлялись в движение.
— Достаточно, — раздался спокойный голос Мастера Ву.
Мы мгновенно разорвали дистанцию и опустили оружие, тяжело дыша. На лбу Ллойда блестели капли пота, его грудь высоко вздымалась. Я чувствовала, как горит мое собственное лицо.
Ву медленно поднялся, опираясь на посох. Он долго смотрел на нас своим проницательным, мудрым взглядом, словно видел нас насквозь — и наши ночные разговоры, и наши скрытые шрамы.
— Ваша связь крепка, — медленно произнес старик. — Вы больше не боретесь друг с другом. Вы дополняете друг друга. Это ценно. Но помните: сила, лишенная разума, ведет к хаосу.
Он повернулся и жестом подозвал нас к столу, на котором лежали свитки и отчеты, оставленные вчерашней делегацией Совета.
— Ночью пришел запрос из города, — тише сказал Ву, и его лицо стало серьезным. — Люди Тома не успокоились после его ареста. Они используют старые шифры Сыновей Гармадона, чтобы координировать действия в порту. Ниндзя не могут их взломать.
Я сделала шаг вперед, и мой аналитический ум мгновенно включился, вытесняя остатки усталости.
— Покажите мне, — твердо сказала я. — Я знаю эти шифры. Я сама их создавала.
Ллойд посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела смесь гордости и абсолютного доверия. Он знал, что в этой сфере мне нет равных.
— Отлично, — Ллойд кивнул Ву, а затем перевел взгляд на меня. — Заберем бумаги в нашу комнату. Разберемся с этим вместе.
Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Мы возвращались в наше убежище, но теперь не как враги или растерянные союзники, а как единое целое. И у этого мира не было ни единого шанса сломить нас.
Ллойд
Пол нашей комнаты был полностью погребен под бумагами. Карты доков Ниндзяго-Сити, старые логистические таблицы Совета, распечатки перехваченных радиочастот и исписанные аккуратным, острым почерком Харуми листы блокнота. Мы сидели прямо на полу, между нашими кроватями. Пространство, которое обычно разделяло наш быт, сейчас было заполнено единым делом.
Я сидел, подогнув под себя одну ногу, и пытался сопоставить отчеты береговой охраны с картой глубин. Но, честно говоря, мои мысли то и дело ускользали от сухих цифр.
Харуми сидела напротив. Опираясь одной рукой о пол, она склонилась над центральной картой. Её темная тренировочная форма без рукавов открывала вид на сильные, рельефные плечи и спину. В её позе не было ни капли расслабленности — она была сосредоточена, как тактик перед решающим штурмом. Волосы были собраны в небрежный узел, несколько белых прядей выбились и мягко ложились на лицо, очерчивая её острые скулы и упрямую линию подбородка.
От неё исходил едва уловимый, но такой знакомый запах: утренняя свежесть, капли дождя, терпкая хвоя и легкий аромат сосновой смолы, который всегда ассоциировался у меня с уютом нашей комнаты. Этот запах будил воспоминания о прошедшей ночи, заставляя кожу под кимоно приятно покалывать.
Она прикусила кончик карандаша, напряженно вглядываясь в пересекающиеся линии на карте, и тихо пробормотала себе под нос:
— Это не просто торговые маршруты. Они используют старую сетку Сыновей Гармадона. Смещение на три знака по оси времени...
Я засмотрелся на неё. На то, с какой поразительной, холодной точностью работал её ум, как быстро она отсекала лишнее, находя скрытые закономерности там, где наши аналитики видели лишь хаос. Она была невероятно сильной. В ней не было той хрупкости, которую часто приписывают принцессам. Её красота была другой — острой, опасной, выкованной из стали, шрамов и несгибаемой воли. И именно эта сила притягивала меня сильнее всего.
Я слегка прогнул голову набок, чувствуя, как губы сами собой расплываются в мягкой, едва заметной улыбке.
— Ты такая красивая, — тихо, почти шепотом произнес я, не надеясь, что она услышит за шелестом бумаг.
Харуми замерла. Карандаш в её пальцах перестал двигаться. Она медленно подняла голову, и её темные, глубокие глаза встретились с моими. В них не было девичьего смущения или румянца — лишь мгновенно вспыхнувшая опасная, насмешливая искра. Она прищурилась, изучая мое лицо с легким превосходством.
— Фокусируйся на картах, Гармадон, — ровным, бархатным голосом ответила она, хотя уголок её губ дрогнул в ответной, едва заметной улыбке. — Если мы упустим этих контрабандистов из-за того, что ты решил заняться созерцанием, я лично заставлю тебя переписывать эти шифры вручную.
— Я просто констатирую факты, — усмехнулся я, возвращаясь к бумагам. — Это тоже часть тактического анализа.
В этот момент дверь нашей комнаты без стука распахнулась.
Я мгновенно подобрался, а Харуми даже не вздрогнула — лишь её взгляд мгновенно стал ледяным и закрытым. На пороге стоял Кай. Он держал в руках кружку с чаем, но, увидев нас, сидящих на полу среди завалов документов, замер. Его брови взлетели вверх, а во взгляде проскользнуло явное недоверие.
— Ллойд? — Кай переступил порог, не сводя глаз с Харуми. — Ву просил узнать, продвинулись ли вы. И... что здесь вообще происходит? Почему все карты Сыновей Гармадона разложены прямо у вас под ногами?
Он сделал шаг ближе, рассматривая исписанные листы. Его голос прозвучал резко:
— Харуми, ты уверена, что эти коды настоящие? А то выглядит так, будто ты просто рисуешь нам красивую дорогу прямо в очередную засаду твоих старых друзей.
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Я уже начал подниматься, собираясь жестко осадить Кая и напомнить ему о границах приличия, но Харуми опередила меня. Она даже не встала с пола — просто откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на Кая снизу вверх. Её взгляд был настолько холодным и уверенным, что Кай невольно осекся.
— Если бы я хотела заманить вас в ловушку, красный ниндзя, — ледяным тоном произнесла она,чеканя каждое слово, — я бы использовала шифр пятого уровня авторизации. Тот, который ваш Зейн расшифровывал бы три недели, пока портовые склады взлетали бы на воздух один за другим. Но то, что лежит здесь — это примитивный коммерческий код контрабандистов. Они используют старые каналы связи, потому что новые заблокированы полицией.
Она ткнула пальцем в карту доков.
— Вот здесь. Четвертый пирс. Сделка состоится сегодня. Если твоя гордость мешает тебе верить моим расчетам — можешь оставаться в монастыре и пить свой чай. Мы с Ллойдом справимся сами.
Кай перевел взгляд с неё на меня. Я молча кивнул, подтверждая каждое её слово и давая понять, что полностью на её стороне. Мы стояли единым фронтом, и это было нерушимо.
Кай вздохнул, его плечи немного опустились.
— Ладно. Извини. Просто... старые привычки тяжело умирают. Я передам Ву, что у вас есть зацепка.
Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. В комнате снова воцарилась тишина.
Я повернулся к Харуми. Она уже снова склонилась над картой, но её пальцы чуть сильнее сжимали карандаш.
— Ты в порядке? — тихо спросил я.
— Я привыкла к недоверию, Ллойд. Меня это не задевает, — сухо ответила она, но я знал, что это не совсем так. Она дорожила тем хрупким миром, который мы строили. — Лучше посмотри сюда.
Она указала на временную отметку в нижнем углу рапорта.
— Передача груза назначена на полночь. Судно «Тень волны». Это через полтора часа.
Я взглянул на часы.
— Если мы начнем собирать команду, поднимать Ву и координировать действия с полицией, мы упустим их. Они снимутся с якоря при малейшем шуме.
— Именно, — Харуми поднялась на ноги, её движения были быстрыми и решительными. — Нужно идти сейчас. Только ты и я. Быстро, тихо, без лишнего шума.
Я поднялся вслед за ней. В её глазах горел тот самый азарт воина, который я так ценил. Никакого страха, никакой нерешительности.
— Идем, — коротко ответил я.
*
Ночной порт Ниндзяго-Сити встретил нас сырым, пронизывающим ветром и запахом соли, мазута и гниющей рыбы. Мы двигались по крышам контейнеров, бесшумно, как две тени. Туман, поднимавшийся от воды, идеально скрывал наше присутствие.
Я посмотрел на Харуми, бегущую чуть впереди. Она двигалась с поразительной грацией, легко перепрыгивая с одной металлической крыши на другую. Её темная форма сливалась с ночным небом.
Мы затаились на краю крана, возвышающегося над Четвертым пирсом. Внизу, у причальной стены, действительно покачивалось небольшое рыболовецкое судно без опознавательных знаков. Несколько человек в темных куртках с капюшонами спешно перетаскивали тяжелые деревянные ящики из закрытого грузовика в трюм корабля.
— Это они, — прошептала Харуми, пригнувшись рядом со мной. На её лице не было и тени сомнения. — В ящиках — модифицированные бластеры из запасов Каменной армии. Если они уйдут в море, мы их не найдем.
— Какой план? — спросил я, проверяя крепление своих мечей за спиной.
— Классические клещи, — Харуми хищно усмехнулась. — Я беру на себя грузовик и водителя, отсекаю им путь к отступлению на суше. Ты нейтрализуешь тех, кто на палубе. Действуем одновременно по сигналу.
— Береги себя, — тихо сказал я, глядя ей в глаза.
— Тебе стоит беспокоиться о них, а не обо мне, — ответила она и мгновенно скользнула вниз по тросу крана, растворяясь в тумане.
Я подождал три секунды, делая глубокий вдох, а затем спрыгнул на палубу корабля.
Мое появление было внезапным. Прежде чем контрабандисты успели понять, что происходит, я активировал свою силу Они, окутывая кулаки тяжелым, зеленым свечением. Первый противник улетел в борт от мощного удара ноги, второй лишился оружия после короткого блока.
В ту же секунду у грузовика раздался звон бьющегося стекла и крики. Харуми вступила в бой.
Я мельком бросил взгляд в её сторону и в очередной раз восхитился её боевым стилем. Она не просила о помощи и не отступала ни на шаг. Используя свои парные короткие клинки, она двигалась невероятно быстро, уклоняясь от ударов тяжелых громил и отвечая точными, болезненными выпадами по суставам. Один из контрабандистов попытался зайти к ней со спины, вытаскивая обрез, но Хару ми, даже не оборачиваясь, сделала резкий кувырок назад, перебросила его через себя и точным ударом рукояти меча отправила в глубокий нокаут.
Она была смертоносной. Сильной. Абсолютно самодостаточной.
Один из нападавших на палубе попытался активировать бластер из ящика, целясь в мою сторону. Но прежде чем он успел нажать на спуск, из темноты прилетел стальной метательный нож Харуми, выбивая оружие у него из рук. Я мгновенно воспользовался этим, сбивая противника с ног и связывая его прочным тросом.
— Спасибо! — крикнул я, отправляя последнего контрабандиста в нокаут.
— Один-один, Гармадон! — донесся её насмешливый голос снизу.
Через пять минут всё было кончено. Шестеро контрабандистов лежали на пирсе, надежно связанные. Опасный груз был заблокирован, а полиция Ниндзяго-Сити уже выслала патрульные машины после моего короткого сигнала по рации.
Мы стояли на краю пирса, тяжело дыша. Холодный морской ветер трепал наши волосы. Харуми вытирала лезвие своего клинка о рукав одного из поверженных врагов, её лицо было сосредоточенным, но в глазах светилось чистое удовлетворение от проделанной работы.
Я подошел ближе и мягко положил руку ей на плечо. Она не вздрогнула, наоборот, слегка прижалась к моей ладони, позволяя себе на секунду расслабиться.
— Мы отличная команда, Руми, — тихо сказал я.
— Я знаю, — она повернула голову, и на её губах появилась теплая, искренняя улыбка, предназначенная только для меня. — Но теперь нам действительно пора домой. Я безумно устала, а завтра... завтра Кай наверняка захочет извиниться. И я хочу быть в полной боевой готовности, чтобы поиздеваться над его гордостью.
Я тихо рассмеялся, обнимая её за талию.
Мы пошли обратно в сторону монастыря, скрываясь в ночном тумане. Мы шли пешком, не торопясь, наслаждаясь этой тишиной и присутствием друг друга. Мы спали в одной комнате, на разных кроватях, соблюдая условности этого мира, но сегодня мы оба знали: наши сердца и наши судьбы связаны так крепко, что ни один шторм не сможет нас разлучить.
————————————————
Ого,что это такое,первый секс?
Дада,мне честно было довольно стыдно это описывать,хотя я не вижу в этом ничего стыдного,это нормальные процесс...ладно не будем с лекциями,лучше скажите как вам глава?)))