Крыша начала и конца.

Эта глава довольна большая,так что готовьтесь..Приятного чтения)
——————————————————
Ллойд

Утро началось не с привычного звона гонга и не с запаха крепкого чая Мастера Ву. Оно началось с того, что мне в лицо прилетела подушка.

Я резко сел на кровати, отплевываясь от перьев, и зажмурился от яркого солнечного света, который буквально заливал нашу комнату. У подножия моей постели стояла Харуми. На ней не было её привычной тяжелой брони или тренировочного жилета — сегодня она завязала волосы в забавный, слегка растрепанный пучок на макушке, из которого во все стороны торчали белые пряди, а вместо своей формы надела мою старую, застиранную зеленую футболку. Она была ей явно велика, сползала с одного плеча, открывая изящную ключицу, и доходила почти до середины бедер.

Она выглядела такой домашней, сонной и невероятно красивой, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Вставай, соня, — усмехнулась она, упирая руки в бока. — Твой дядя сегодня сошел с ума. Он объявил день «Великого очищения разума через физический труд». Проще говоря — генеральную уборку. И если мы не выйдем через пять минут, Кай обещал лично облить нас ледяной водой.

Я застонал, снова падая на подушку.
— Скажи им, что Зеленый Ниндзя пал в бою с пылевыми монстрами.

Харуми тихо рассмеялась — этот звук, чистый и искренний, теперь раздавался в нашей комнате всё чаще, и каждый раз он заставлял мое сердце биться быстрее. Она подошла ближе, опустилась на край моей кровати и запустила прохладные пальцы в мои растрепанные волосы, мягко массируя кожу головы. От неё пахло лавандовым мылом и тем самым тонким, едва уловимым ароматом дождя, который я так любил.

— Ну уж нет, Гармадон, — прошептала она, наклоняясь ниже. Её губы коснулись моей щеки, медленно скользнули к уголку рта. — Если я должна страдать, оттирая деревянные полы, то ты будешь страдать вместе со мной. Вставай.

Я перехватил её за талию, притягивая к себе ближе, из-за чего она тихо пискнула и повалилась прямо мне на грудь. Несколько секунд мы просто лежали так, тихо перешептываясь и целуясь в теплом утреннем полумраке, пока из коридора не раздался оглушительный грохот ведер и крики Джея.

Реальность неумолимо требовала нашего присутствия.

*

Когда мы вышли в главный коридор восточного крыла, там уже царил абсолютный, неконтролируемый хаос.

Мастер Ву сидел на веранде, медитативно попивая чай, пока его ученики превращали монастырь в зону боевых действий с грязью. Джей притащил из своей комнаты огромный старый бумбокс, из которого на всю громкость орала какая-то ритмичная, безумно веселая поп-музыка восьмидесятых. Сам синий ниндзя уже вовсю скользил по мокрому паркету на шерстяных носках, используя швабру вместо микрофона и подпевая исполнителю.

— Эй! Ллойд, Харуми! — крикнула Ния, пробегая мимо с огромным тазом, полным мыльной пены. — Ву распределил обязанности! Вам достался длинный коридор восточного крыла и все его гигантские окна! Тряпки и ведра у входа, не халтурить!

— Окна? — Харуми приподняла бровь, глядя на бесконечный ряд витражных стекол, которые тянулись вдоль всего коридора. — Это тактический ход, чтобы занять нас на весь день?

— Похоже на то, — я улыбнулся, беря в руки пластиковое ведро и наполняя его теплой водой из шланга. — Но эй, у нас есть музыка. И никто не мешает нам устроить из этого соревнование.

Мы устроились в самом конце коридора, подальше от общей суматохи. Солнечные лучи падали сквозь пыльное стекло, рисуя на полу золотистые квадраты. Я вручил Харуми резиновый скребок и специальный спрей, а сам взялся за губку.

Первые полчаса мы работали в относительном молчании. Я мыл рамы, а Харуми с удивительной, почти хирургической точностью очищала стекла. Я то и дело отвлекался, просто чтобы посмотреть на неё. На то, как она слегка прикусывает губу, когда тянется к самому верху рамы, как смешно морщит нос, если на него попадает капля воды. В лучах утреннего солнца её белые волосы казались прозрачными, светящимся нимбом окружая её лицо.

— Ллойд, — не оборачиваясь, произнесла она, но в её голосе слышалась улыбка. — Если ты продолжишь так на меня смотреть, мы закончим эти окна к следующему году.

— Я просто проверяю качество работы, — быстро сориентировался я, делая шаг ближе. — И, должен сказать, качество превосходное. Особенно этот ракурс.

Харуми обернулась, держа в руке брызгалку с мыльной водой. На её губах играла опасная, дразнящая усмешка.
— Ах так? Фактический анализ, значит?

— Именно... — договорить я не успел.

Облако прохладной, пахнущей лимоном мыльной воды прилетело мне прямо в лицо. Я зажмурился, хватая ртом воздух, пока Харуми тихо и победно смеялась, отступая на шаг назад.

— Эй! Это объявление войны! — воскликнул я, вытирая глаза рукавом.

— Это самооборона, Зеленый Ниндзя! — крикнула она, бросаясь бежать по коридору.

Я схватил мокрую губку, полную пены, и бросился за ней. Мы бежали по скользкому деревянному полу, смеясь как безумные. Харуми двигалась невероятно ловко, уворачиваясь от моих попыток задеть её, но на одном из поворотов её нога поехала по мокрому следу, и она начала падать. Я среагировал мгновенно — бросил губку и поймал её за талию, увлекая за собой.

Мы с глухим смехом повалились прямо на чистый, еще сухой участок пола. Я оказался сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы. Харуми тяжело дышала, её щеки порозовели от бега, а в глазах плясали веселые искорки. Моя футболка на ней немного задралась, открывая вид на стройные бедра.

— Попалась, — прошептал я, глядя ей прямо в глаза.

— Ты сжульничал, Гармадон, — так же тихо ответила она, но её руки уже скользнули мне на шею, притягивая ближе.

Я наклонился и поцеловал её — мягко, неторопливо, смакуя вкус лимонной мыльной пены на её губах и тепло её кожи. Она ответила с той же нежностью, запуская пальцы в мои влажные волосы. В этот момент для меня не существовало ничего, кроме этого теплого пола, солнца и женщины в моих объятиях.

— кхм-кхм! — раздалось громкое покашливание над нашими головами.

Мы мгновенно отстранились друг от друга. Над нами стояли Кай и Коул. Кай держал в руках огромную швабру, а Коул — ведро с грязной водой. Оба ухмылялись во все тридцать два зуба.

— Мы, конечно, все понимаем, — протянул Кай, оппираясь на швабру как на посох. — Любовь, весна, гормоны... Но если вы двое не прекратите валяться на полу, Ву заставит вас мыть еще и тренировочную площадку. А там, между прочим, Коул рассыпал мешок с углем.

— Это было случайно! — возмутился Коул. — Ведро было тяжелым!

Харуми быстро села, поправляя футболку, но на её лице не было ни капли смущения. Она посмотрела на Кая со своей фирменной, слегка снисходительной улыбкой.
— Мы просто проверяли прочность деревянного покрытия, Кай. Должна сказать, оно оставляет желать лучшего. Тебе стоит больше внимания уделять полировке, а не разговорам.

Кай открыл было рот, чтобы ответить, но Коул только рассмеялся, хлопая его по плечу.
— Один-ноль в пользу принцессы, чувак. Смирись.

Когда они ушли, мы с Харуми переглянулись и одновременно прыснули со смеху. Это было так странно, но в то же время так правильно. Моя команда, которая еще недавно видела в ней смертельную угрозу, теперь подкалывала её так же, как и любого из нас. Она становилась частью этой безумной, шумной семьи. И это было самым большим моим облегчением.

*

К полудню музыка из бумбокса Джея сменилась на какой-то совсем безумный и ритмичный диско-трек. В коридоре появились Ния и сам Джей, которые буквально танцевали со своими швабрами, выписывая сложные пируэты на мокром полу.

— Эй, Харуми! — крикнула Ния, делая изящный поворот и взмахивая тряпкой. — Смотри как надо! Твой Ллойд совершенно не умеет двигаться в такт!

Харуми, которая в этот момент вытирала очередное стекло, замерла. Она посмотрела на Нию, затем на Джея, который как раз пытался исполнить лунную походку на мыльной пене и чуть не улетел в открытое окно. На её лице отразилась сложная гамма чувств — от искреннего недоумения до зарождающегося веселья.

— Она права, Руми, — улыбнулся я, подходя к ней сзади и забирая у неё из рук тряпку. — Я абсолютно безнадежен в танцах. Может, покажешь им класс?

— Я? Танцевать со шваброй? — Харуми приподняла бровь. — Ллойд, я бывшая предводительница банды байкеров и принцесса. У меня есть репутация.

— Ой, да брось! Репутация создается для того, чтобы её рушить! — Ния подбежала к нам, схватила Харуми за руку и весело потянула за собой в центр коридора.

Я затаил дыхание, боясь, что Харуми замкнется или разозлится. Но то, что произошло дальше, заставило меня буквально замереть на месте.

Харуми сделала глубокий вдох, её плечи расслабились, и на её лице расцвела широкая, невероятно яркая улыбка. Она перехватила свободную швабру у Джея, сделала легкий шаг в сторону, идеально попадая в такт музыки, и выполнила красивый, плавный поворот, заставив подол моей зеленой футболки взметнуться вокруг её бедер. Её движения были точными, грациозными — в них чувствовалась подготовка воина, но теперь эта сила была направлена на чистое веселье.

Ния радостно взвизгнула, подстраиваясь под её ритм. Джей начал ритмично хлопать в ладоши, выкрикивая подбадривающие слова.

Я стоял у окна, опершись на подоконник, и просто смотрел на неё. Мои глаза слегка повлажнели от подступивших чувств. Харуми танцевала. Она смеялась в голос, кружась по коридору вместе с Нией, её белые волосы растрепались, а лицо светилось неподдельным, детским счастьем. В этот момент она не несла на своих плечах груз прошлого, не думала о грехах или искуплении. Она была просто живой. Просто счастливой. Здесь, в моем доме, со своими друзьями.

*

Когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая горы в багровые и золотые тона, Великая Уборка была наконец завершена.

Коридор сиял первозданной чистотой. Стекла были настолько прозрачными, что казалось, будто их и вовсе нет. В воздухе приятно пахло лимоном, чистым деревом и свежестью.

Вся команда, абсолютно без сил, повалилась прямо на чистый пол посреди коридора. Мы лежали большой, хаотичной кучей из рук и ног. Джей уткнулся лицом в плечо Коула, Ния положила голову на колени Каю, который лениво перебирал пальцами её волосы.

Коул, который каким-то чудом умудрился не только помыть кухню, но и приготовить гору сэндвичей, притащил огромный поднос с едой и термос с холодным лимонадом.

— Объявляю этот день официально лучшим днем без спасения мира, — пробормотал Джей, не открывая глаз и нащупывая рукой сэндвич.

— Согласен, — отозвался Кай, делая глоток лимонада. — Харуми, должен признать... твоя техника работы со скребком просто убийственная. Зейну стоит поучиться у тебя эффективности.

Харуми, которая сидела, прислонившись спиной к моему плечу,тихо улыбнулась.
— Я просто не люблю делать работу дважды, Кай. Рада, что ты это оценил.

Мы сидели все вместе, делясь едой, шутя и обсуждая самые глупые вещи на свете. И в этой сонной, уютной атмосфере заката я отчетливо понял одну вещь. Мы справились. Мы прошли через весь этот ад, через боль, предательство и страх, чтобы оказаться здесь — на чистом полу нашего монастыря, среди людей, которые стали нашей семьей.

Мы были дома. И это было самым прекрасным чувством на свете.

***

Десять месяцев. Поверить не могу, что прошло уже почти десять месяцев с тех пор, как наша жизнь наконец-то вошла в мирное русло. Десять месяцев тишины, совместных тренировок, ленивых утренних разговоров и отсутствия постоянного страха. За это время Харуми изменилась. Она больше не носила маску холодной, расчетливой принцессы, хотя её острый ум и гордый характер никуда не делись. Но теперь рядом со мной она позволяла себе быть настоящей. И за эти десять месяцев я понял одну простую вещь: я больше не могу и не хочу представлять свою жизнь без неё.

Поэтому прямо сейчас я стоял посреди комнаты Кая, до дыр протирая взглядом ковер и нервно сжимая в кармане маленькую коробочку.

— Слушай, Ллойд, если ты не прекратишь так дышать, я решу, что у тебя приступ, — подал голос Кай, не отрываясь от заточки своего меча. Он сидел на кровати, лениво проводя оселком по лезвию. — Что стряслось-то? Ты ворвался ко мне пять минут назад и просто молча ходишь из угла в угол.

— Я... я принял решение, Кай, — выдохнул я, наконец остановившись. Мои ладони вспотели. — Я хочу сделать Харуми предложение. Хочу, чтобы она стала моей Ян.

Кай замер. Оселок со звоном соскользнул с металла, чуть не порезав ему палец. Он медленно поднял на меня округлившиеся глаза.

— Чего? Ты серьезно? — Кай отложил меч в сторону и резко поднялся. — Ты хочешь назвать её своей Ян? Воу. Это... это сильно, чувак.

В этот момент дверь в комнату Кая без стука распахнулась, и на пороге появились Коул и Джей. Коул, как обычно, был в своей любимой кожаной жилетке поверх черной майки, а Джей увлеченно рассказывал ему что-то про новые детали для своего робота, активно жестикулируя руками.

— Эй, парни, у вас тут тайный совет? — весело спросил Джей, проходя внутрь. — Мы принесли печенье, но Коул половину съел по дороге.

— Замолчите оба, — перебил его Кай, на его лице расплылась широкая ухмылка. Он указал пальцем на меня. — Ллойд хочет сделать Харуми своей Ян, представляете?

У Джея отвисла челюсть. Он выронил пакет с печеньем, которое с сухим шорохом рассыпалось по полу.

— Да ладно?! — завопил синий ниндзя, хватаясь за голову. — Серьезно?! Наш маленький Ллойд вырос! Подожди, подожди, у тебя есть кольцо? Или медальон? Покажи!

Я вздохнул, медленно доставая из кармана круглый серебряный медальон. На нем были выгравированы тонкие символы Инь и Ян, переплетающиеся с узорами дракона и они. Это была долгая работа, которую я заказывал у лучшего мастера в городе.

Коул подошел ближе, рассматривая вещь. На его лице появилась теплая, искренняя улыбка. Он одобрительно хлопнул меня по плечу своей тяжелой ладонью.

— Красиво, Ллойд. Очень достойно. Но... ты уже придумал, как именно ты ей это преподнесешь? — спросил Коул, складывая руки на груди. Его кожаная жилетка тихо скрипнула от движения. — Тут нужен правильный подход.

— Ну... я думал просто пригласить её погулять и... — начал я, но Джей мгновенно меня перебил.

— Нет, нет и еще раз нет! — Джей замахал руками, прыгая на месте от возбуждения. — «Просто погулять»? Ллойд, ты вообще романтику в глаза видел?! Это же Харуми! Ей нужен размах! Слушай меня: ты должен устроить лазерное шоу. Нет, лучше так: мы с Каем устроим фейерверк в виде огромного сердца, а ты спустишься к ней на тросе с крыши монастыря в костюме золотого дракона!

— Джей, она его пристрелит еще в воздухе, решив, что это нападение, — покачал головой Кай, усаживаясь обратно на кровать. — Ей не нужны твои блестки. Тут нужен стиль. Ллойд, пригласи её в самый дорогой ресторан в центре Ниндзяго-Сити. Закажи столик на крыше, пусть там играют скрипки, а официант принесет медальон под серебряным куполом вместе с десертом. Классика!

— Ой, да какая классика, — фыркнул Коул, устраиваясь на подоконнике. — Вы оба вообще её не знаете. Харуми терпеть не может все эти пафосные ресторанные штучки, она же бывшая принцесса, её этим не удивишь. Ллойд, послушай моего совета. Еда — вот ключ к сердцу любого человека. Приготовь ей что-нибудь сам. Настоящий, домашний ужин. Пусть это будет пирог. И запеки медальон прямо внутрь!

Я в ужасе посмотрел на Коула.

— Чтобы она подавилась металлом и умерла во время предложения? Спасибо, Коул, отличный план.

— Ну, ладно, может, в тесто запекать не стоит, — пробормотал Коул, почесав затылок. — Но идея с домашним уютом все равно лучшая. Без всяких этих ваших спецэффектов.

— Да ничего вы не понимаете! — снова вклинился Джей. — Нужно больше драмы! Ллойд, ты должен сделать вид, что ты в опасности, она побежит тебя спасать, и тут бац — лепестки роз, музыка, и ты стоишь на одном колене!

Слушая этот бесконечный поток безумных идей, я почувствовал, как у меня начинает дергаться глаз. Они спорили так увлеченно, словно делали предложение друг другу, полностью забыв о моем присутствии.

— Так, ладно, — я медленно попятился к двери, пряча медальон обратно в карман. — Спасибо за помощь, парни. Вы мне очень... «помогли». Я, пожалуй, пойду.

— Эй, постой, мы же еще не обсудили цвет скатерти! — крикнул вслед Джей, но я уже закрыл дверь, облегченно выдыхая.

Да уж. Помощники из них были просто «выдающиеся».

Я дошел до нашей комнаты и тихо приоткрыл дверь. Харуми стояла у большого зеркала в углу. На ней было легкое темное платье, а её белые волосы были распущены, мягкими волнами спадая на плечи. Она как раз аккуратно наносила на губы помаду глубокого, темно-красного цвета.

В какой-то момент её рука дрогнула, и помада слегка выехала за контур.

— Блин, сильно накрасила, — недовольно пробурчала она себе под нос, но в абсолютной тишине комнаты это прозвучало отчетливо.

Она заметила мое отражение в зеркале и повернулась, тепло улыбнувшись.

— О, Ллойд. Иди сюда.

Я послушно подошел ближе. Харуми протянула руки, мягко взяла меня за обе щеки своими прохладными ладонями и слегка потянула к себе, заставляя наклониться. Она нежно поцеловала меня в лоб, оставляя на коже едва заметный теплый след от помады,а затем снова посмотрела в зеркало, стирая пальцем излишки помады на своих губах.

— Вот теперь нормально, — удовлетворенно кивнула она, а затем перевела взгляд на меня. Её брови слегка приподнялись. — А ты чего такой задумчивый? Будто призрака увидел.

Я мгновенно вышел из своих мыслей, чувствуя, как сердце делает кульбит. Моя рука сама собой потянулась к затылку, нервно потирая шею.

— Руми... пошли погуляем? — довольно нервно, почти скороговоркой выдавил я из себя.

Харуми прищурилась, внимательно изучая мое лицо. В её глазах скользнуло подозрение, но оно тут же сменилось мягкой улыбкой.

— Пошли, — ответила она, поправляя волосы. — Но ты сегодня какой-то странный, Гармадон. Что-то задумал?

— Нет, просто... отличный вечер для прогулки, — соврал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

*

Мы ушли из монастыря, и ноги сами привели нас туда, где мы всегда находили покой. Башня Борга. Наше любимое место, где весь огромный, шумный Ниндзяго-Сити казался лишь россыпью крошечных светящихся точек далеко внизу.

Мы поднялись на крышу и сели на самый край бетонного парапета, свесив ноги в пустоту. Город внизу дышал своей обычной жизнью, сияя неоновыми вывесками и фарами машин.

Харуми сидела рядом, обняв колени руками. Она увлеченно рассказывала мне о том, как сегодня Ния помогала ей разобраться с какими-то чертежами, о том, что Ву снова ворчал на Джея, и о том, как тепло её теперь принимает команда. Её голос звучал мягко, спокойно, и я безумно любил этот тон. Но сейчас я практически не воспринимал смысл её слов. Моя рука в кармане до боли сжимала серебряный медальон. В голове крутился миллион фраз, но все они казались глупыми и неподходящими.

Как начать? Что сказать? Господи, я ведь Зеленый Ниндзя, я дрался с монстрами и богами, почему мне так страшно?

— Ллойд! — Харуми резко, но не больно ударила меня ладонью по плечу, мгновенно вырывая из мыслей.

Я вздрогнул и повернулся к ней. Она сидела, скрестив руки на груди, и недовольно надула губы.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила она.

— Да, конечно, — быстро ответил я, но мой взгляд выдал меня, начав панически метаться из стороны в сторону.

— И что я сейчас говорила? — Харуми приподняла бровь, глядя на меня со своим фирменным прищуром.

— Ну... там что-то про... — я замялся, чувствуя, как краснеют уши. Я ведь действительно не понял сути, хотя слышал её голос. — Про Нию... и чертежи?

Харуми тяжело вздохнула и покачала головой, но в её глазах не было злости. Только глубокое понимание.

— Понятно всё. Говори уже, о чем ты думаешь, — мягко сказала она, словно прочитав меня как открытую книгу.

— Что? — я глупо моргнул. — В смысле?

— Ну, ты же не просто так меня не слушал весь вечер, — она повернулась ко мне всем телом. — Ты весь день сам не свой. Ходишь как на иголках, нервничаешь. Выкладывай, Ллойд. Что происходит?

Я понял, что отступать больше некуда. Настало время собраться с силами.

Я сделал глубокий вдох, поднимаясь на ноги. Харуми удивленно посмотрела на меня снизу вверх, её белые волосы слегка качнулись от ветра.

— Ты чего, Ллойд? Мы уходим? — спросила она, собираясь тоже подняться.

— Руми... — я протянул ей руку.

Она удивленно моргнула, но послушно вложила свою ладонь в мою и встала напротив. Мы стояли на самом краю крыши, обдуваемые прохладным ночным ветром. Я осторожно взял её за мизинец, слегка потянув его к себе — этот наш старый, безмолвный жест доверия всегда помогал мне успокоиться.

— Ты станешь моей Ян? — резко, почти на одном дыхании выдавил я из себя.

Харуми застыла. Её глаза широко распахнулись, а рот слегка приоткрылся, так что стали видны её аккуратные белые зубы. Она смотрела на меня и молчала, словно не верила своим ушам. Этот момент тишины показался мне вечностью.

— Когда ты рядом, — тихо продолжил я, чувствуя, как слова наконец-то сами льются из сердца, — у меня с плеч будто сваливается огромный мешок. Потому что тебе не нужен великий спаситель. Тебе нужен просто я, со всеми моими загонами, страхами и трещинами. Ты видишь меня настоящим, и ты принимаешь меня таким. Не подумай, что я предлагаю тебе это из-за того, что мы с тобой чистокровные...

Я не успел договорить. Харуми резко сделала шаг вперед, её пальцы переплелись на моей шее, и она притянула меня к себе, оставляя легкий, невероятно нежный поцелуй на моих губах. Это было так быстро и внезапно, что я на секунду потерял ориентацию в пространстве.

Когда она отстранилась, на её губах играла самая теплая улыбка, которую я когда-либо видел.

— Это... это значит да...? — неуверенно спросил я, все еще затаив дыхание.

— Это значит да,— тихо ответила она.

Я издал победный возглас, мгновенно подхватил её за талию и оторвал от земли, закружив в крепких, счастливых объятиях. Харуми тихо смеялась, уткнувшись лицом в мое плечо, пока я кружил её на фоне светящегося ночного города.

— Я люблю тебя, — горячо прошептал я ей на ухо, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она растает.

— Я тоже люблю тебя, Ллойд, — так же тихо, но невероятно твердо ответила она.

Когда я наконец опустил её на ноги, мы снова сели на край крыши, плечом к плечу. Эмоции переполняли меня, мне хотелось кричать от счастья на весь мир.

— Я буду ужасной Ян, Ллойд, — вдруг тихо сказала Харуми, улыбаясь и наклоняя голову так, чтобы белые волосы падали по бокам, закрывая её лицо от моего взгляда. — Я ведь ничего не умею. Я не умею готовить эти традиционные семейные ужины, не умею вести домашнее хозяйство... Я всю жизнь только воевала и строила планы.

Я мягко протянул руку, пальцами убирая шелковистую прядь её волос за ушко, чтобы снова видеть её прекрасные глаза.

— Мне нужна ты, Руми, а не твои умения, — серьезно ответил я, заглядывая ей в душу. — Мы со всем разберемся вместе. Главное, что ты рядом.

Мы посидели так еще минут пятнадцать, болтая обо всем на свете — о том, как отреагирует Ву, о том, как Джей лопнет от зависти, и о том, где мы устроим нашу настоящую церемонию.

— И так! — я резко подскочил на ноги, чувствуя прилив безумной энергии. — Церемония!

Я снова протянул руки Харуми, помогая ей встать. Она с улыбкой поднялась, глядя на меня с легким недоумением.

— Ты знаешь, как выглядит традиционная церемония посвящения Инь и Ян? — спросила она, приподняв бровь.

— Ну, конечно! Я ведь был на церемонии Джея и Нии, — я весело подмигнул ей, чувствуя, как меня так и подмывает подурачиться. — Так что просто подыграй мне.

Харуми тихо хмыкнула, но в её глазах загорелся ответный азарт. Она послушно встала напротив меня, сложив руки перед собой.

— Кхм-кхм, — я преувеличенно серьезно откашлялся, хотя мне самому было безумно смешно от этой нашей импровизированной «церемонии». — И так, Харуми, клянешься ли ты быть моей Ян? Навеки, в горе и в радости, на тренировках и на кухне?

— Клянусь, — Харуми изо всех сил пыталась сдержать смех, её плечи мелко дрожали, но она мужественно подхватила мою игру. Она сделала серьезное лицо и посмотрела на меня. — Ллойд, клянешься ли ты быть моим Инь? Терпеть мои капризы, защищать меня и никогда не заставлять есть пироги Коула?

Я улыбнулся, собираясь ответить, как вдруг...

Мой взгляд зацепился за её грудь. Прямо на темной ткани её платья, чуть выше сердца, дрожала крошечная, едва заметная, но смертельно опасная ярко-красная лазерная точка.

Время словно остановилось. Мир вокруг замер, звуки города исчезли. Мой мозг, натренированный годами битв, мгновенно просчитал траекторию. Стрелок. На крыше соседнего здания, примерно в ста шестидесяти метрах от нас. Снайперская винтовка. Они целились в неё. Они хотели забрать её у меня.

Времени на раздумья не было. Ни единой доли секунды.

— Харуми... — это все, что я успел произнести.

Я резко рванулся вперед, сокращая расстояние между нами. Я обхватил её руками, намертво прижимая к себе, закрывая её тело своим собственным, подставляя свою спину и грудь под удар.

— Клянусь, — выдохнул я свое последнее слово прямо ей в плечо.

Выстрел.

Сухой, хлесткий звук разорвал ночную тишину. Пуля сокрушительной силы ударила мне точно в спину, пробивая ткани и вонзаясь прямо в сердце. Боль была мгновенной, обжигающей, лишающей возможности дышать.

Мои ноги подогнулись. Сила Они и золотая энергия мгновенно покинули мое тело, оставляя лишь звенящую пустоту. Я начал падать назад, увлекая Харуми за собой, но она судорожно вцепилась в мою одежду, пытаясь удержать меня на ногах.

— Ллойд! — её голос сорвался на истошный, полный ужаса крик. — Ллойд, нет, нет, нет!

Она не смогла удержать мой вес, и мы оба опустились на холодную брусчатку крыши. Харуми уложила мою голову к себе на колени, её руки мгновенно прижались к моей груди, пытаясь остановить хлынувшую кровь, но это было бесполезно. Её пальцы дрожали, лицо стало бледнее её волос, а из глаз непрерывным потоком катились слезы, капая мне на щеки.

— Ллойд, пожалуйста, дыши! Смотри на меня! — кричала она, её голос дрожал от паники и боли. — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Ллойд, не закрывай глаза!

Я смотрел на неё, чувствуя, как холод медленно расползается по моему телу, забирая остатки жизни. Картинка перед глазами начала размываться, превращаясь в темный туман, а крики Харуми доносились словно сквозь толщу воды.

Но среди этой нарастающей темноты и боли я чувствовал её тепло. Её руки, её слезы на моем лице, её запах дождя и лаванды.

Я не чувствовал страха. Единственное, чему я был по-настоящему рад в этот свой последний миг — это тому, что я умираю на руках любимой женщины. Я защитил её. Моя Ян будет жить.

Я сделал последний, слабый вдох, глядя в её полные слез глаза, и темнота окончательно забрала меня.

*

Харуми

Весь мир сузился до воя сирен. Оглушительного, бьющего по натянутым нервам воя, от которого закладывало уши.

Внутри машины скорой помощи пахло стерильной чистотой, спиртом и медью. Слишком много меди. Слишком много его крови было на моих руках, на моих коленях, на подоле моего платья, которое ещё час назад казалось мне таким красивым. Медики суетились вокруг Ллойда, кричали какие-то непонятные термины, подключали датчики, которые противно и монотонно пищали.

Я сидела в углу, прижав колени к груди, и не могла отвести взгляд от его бледного, почти прозрачного лица. На его груди была наложена давящая повязка, сквозь которую неумолимо расползалось тёмно-красное пятно. Это не было укусом какого-то магического существа, не было проклятием или ранением от стихийного клинка. Это была обычная, грязная свинцовая пуля. Реальное, жестокое огнестрельное ранение. Оружие, созданное обычными людьми, чтобы убивать обычных людей. И эта примитивная, холодная железка сейчас забирала жизнь у того, в ком текла кровь великих Они и Драконов.

— Давление падает! Мы теряем его! — выкрикнул один из врачей, наваливаясь всем весом на грудную клетку Ллойда, чтобы сделать непрямой массаж сердца.

Я зажмурилась. Мои ногти с силой впились в собственные ладони, оставляя полумесяцы шрамов. Пожалуйста, только не сейчас. Только не так.

Когда машина с визгом затормозила у дверей центрального госпиталя Ниндзяго-Сити, всё превратилось в смазанный кошмар. Ллойда выкатили на каталке, я бежала следом, не выпуская его холодную ладонь из своей, пока перед моим носом не захлопнулись тяжелые двойные двери операционной. Красная лампа над ними вспыхнула, отсекая меня от него.

— Девушка, вам туда нельзя, подождите в коридоре, — сухо произнесла пробегавшая мимо медсестра.

Я осталась одна. В пустом, залитом мертвенно-белым светом коридоре. Тишина больницы давила на уши сильнее, чем вой сирен. Я начала мерить шагами холодный линолеум. Шаг вперед, шаг назад. Мои пальцы, покрытые засохшей кровью Ллойда, дрожали так сильно, что я не могла сложить их в кулак. В голове набатом стучали его последние слова: «Клянусь». И этот глупый, счастливый смех за секунду до того, как его тело содрогнулось от удара пули.

Я не знаю, сколько прошло времени — вечность или пара минут, — когда в конце коридора послышался топот множества ног. Двери лифта распахнулись, и оттуда буквально выбежали остальные ниндзя. Кай, Джей, Ния, Коул, Зейн. Они все были бледными, растерянными, на ходу натягивая куртки.

Увидев меня, они замерли. Джей прижал ладонь к губам, Ния тихо охнула, глядя на мою окровавленную одежду. В этот момент земля под моими ногами резко качнулась. Стены больницы поплыли, потолок начал давить сверху, и я почувствовала, что мои колени просто подламываются. Воздух исчез из легких. Я начала падать.

Но упасть мне не дали. Сильные, надежные руки перехватили меня под локти, не позволяя рухнуть на холодный кафель. Это был Коул. Он удержал меня, мягко, но крепко прижимая к себе, чтобы я не потеряла равновесие.

— Харуми, тише, тише... Что произошло? Как это случилось? — его голос, обычно такой уверенный и громкий, сейчас дрожал от сдерживаемого страха.

Он аккуратно довёл меня до небольшого кожаного дивана у стены и усадил, сам опускаясь рядом на корточки. Все остальные окружили нас, глядя на меня с немым вопросом и ужасом в глазах.

Я открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово, но из горла вырвался лишь хриплый, сухой всхлип. Перед глазами стояла только одна картина: красная лазерная точка на моей груди. Ллойд, заметивший её первым. Ллойд, бросившийся под пулю.

— Мы... мы были на крыше, — наконец, с трудом прошептала я, уставившись на свои ладони. — Мы просто разговаривали. Был выстрел. Он... он закрыл меня.

— О боже... — Ния закрыла лицо руками, прислонившись к стене.

— Кто стрелял?! — Кай резко сделал шаг вперед, его кулаки вспыхнули слабым, неконтролируемым пламенем гнева. — Кто это был, Харуми?!

— Я не знаю, — соврала я, хотя глубоко внутри меня уже зарождалось страшное, леденящее душу подозрение. Но сейчас у меня не было сил думать об этом. Все мои мысли были там, за закрытыми дверями операционной.

Коридор снова погрузился в тягостное, удушающее ожидание. Джей ходил из стороны в сторону, непрерывно бормоча под нос молитвы и дергая себя за волосы. Кай сидел на полу, прислонившись спиной к стене и уставившись в одну точку. Зейн стоял неподвижно, его процессоры тихо жужжали, обрабатывая медицинские данные, но даже на его лице читалась скорбь. Коул сидел рядом со мной, молча, просто присутствуя рядом, и я была благодарна ему за то, что он не задавал лишних вопросов.

Прошел час. Затем еще тридцать минут. Каждая секунда тянулась как целый день.

Наконец, тихий щелчок заставил всех нас вздрогнуть. Красная лампа над дверью погасла. Из операционной медленно вышел пожилой врач в зеленом хирургическом костюме. Он снял маску, и по его уставшему, осунувшемуся лицу и опущенным плечам я мгновенно поняла всё. Мое сердце пропустило удар, а затем, кажется, остановилось вовсе.

Все ниндзя мгновенно вскочили со своих мест, окружая доктора.

— Доктор, как он? — бросился к нему Джей. — Он поправится? Скажите, что всё хорошо!

Врач тяжело вздохнул, переводя взгляд с одного лица на другое, и остановил его на мне. В его глазах было лишь профессиональное, но от этого не менее горькое сочувствие.

— Мне очень жаль, — тихо, но отчетливо произнес он. — Пуля застряла прямо в сердце.

Он сделал паузу, словно подбирая слова, чтобы объяснить необратимое.

— Высокая кинетическая энергия пули разрушает миокард, нарушая его сократительную функцию и вызывая остановку сердца. Ранение оказалось слишком тяжелым. Мы провели экстренную торакотомию, пытались запустить сердце искусственно, но... мы привезли его слишком поздно. Слишком большая потеря крови. Примите мои соболезнования.

Врач слегка поклонился и медленно пошел по коридору, оставляя нас наедине с этой страшной, сокрушительной правдой.

Мир рухнул.

Джей издал страшный, удушающий крик, падая на колени прямо посреди коридора и закрывая лицо руками. Его плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Кай со всей силы ударил кулаком по стене, оставляя на штукатурке кровавый след, а затем сполз по ней вниз, пряча лицо в коленях. Ния уткнулась в грудь Коула, который стоял совершенно неподвижно, словно превратившись в каменную статую. Из его глаз медленно, одна за другой, катились слезы. Даже Зейн опустил голову, и его тихий металлический вздох прозвучал как плач.

Ллойд умер.

Мой Ллойд. Мой Инь. Человек, который только что обещал быть со мной вечно. Его больше нет.

Я сидела на диване, чувствуя, как внутри меня все выгорает, превращаясь в холодную, серую пустыню. Я не плакала. У меня не было слез. Было только страшное, удушающее чувство вины, которое мертвой хваткой сжало мое горло.

— Там должна была быть я... — едва слышно, одними губами прошептала я себе под нос, зарываясь пальцами в свои распущенные белые волосы и сжимая их у корней так сильно, что стало больно. — Это все из-за меня. Пуля предназначалась мне. Почему ты это сделал, Ллойд? Зачем?

Никто мне не ответил. Да и какой в этом был смысл?

Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, Коул мягко коснулся моего плеча.
— Харуми... нам нужно возвращаться. Здесь мы больше ничего не сможем сделать. Надо ехать в монастырь.

В монастырь. Домой.

Я поднялась на ноги, двигаясь как робот. Могла ли я вообще называть это место домом теперь, когда в нем не будет Ллойда? Монастырь без его теплой улыбки, без его глупых шуток по утрам, без его зеленого кимоно на вешалке — это была просто холодная каменная коробка на вершине горы. Пустая и безжизненная.

Но глубоко внутри меня, под слоем ледяного оцепенения, вдруг зашевелилось что-то еще. Темное, острое, опасное. Ярость.

Нет, Харуми, не время ломаться, — мысленно приказала я себе, стискивая зубы так, что заболели челюсти. — Нужно возвращаться. Ради него. Ради его памяти. Я должна найти того, кто это сделал. Я выслежу его, даже если мне придется перевернуть весь мир. И я заставлю его страдать так, как никто никогда не страдал.

И что-то подсказывало мне, что этого врага я очень хорошо знаю. Кто-то из моего прошлого. Кто-то, кто решил наказать меня, забрав то единственное, что было мне дорого.

Мы добирались до монастыря в полном, гробовом молчании. Я не помню саму дорогу. Не помню, как мы поднимались по бесконечным ступеням, как заходили в ворота. Все лица вокруг были размытыми пятнами.

Как только мы вошли во двор, я, ни на кого не глядя, быстрым шагом направилась к нашей комнате. Мне нужно было уединение. Мне нужно было скрыться от сочувствующих взглядов, которые жгли меня сильнее огня.

Я открыла тяжелую дубовую дверь нашей комнаты и шагнула внутрь, закрывая её за собой на засов.

Здесь все еще пахло им. Этот теплый, уютный запах сосны, дождя и свежести, который я так полюбила за это время. В комнате царил легкий беспорядок, который мы оставили перед уходом. И тут мой взгляд упал на деревянный стул у стены.

Там аккуратно лежала его домашняя одежда. Та самая серая футболка и мягкие штаны, которые он складывал каждое утро перед тренировкой.

Это простое, бытовое зрелище стало последней каплей. Моя идеальная, выстраиваемая годами защита рухнула в одно мгновение.

Из моих глаз хлынули слезы. Горячие, обжигающие, они катились по моим щекам, оставляя влажные дорожки. Я никогда в своей жизни так не плакала. Даже когда погибли мои родители, даже когда рушился мой мир — я всегда сжимала зубы и терпела. Но сейчас... сейчас боль была настолько невыносимой, словно пуля, убившая Ллойда, прошла сквозь его тело и застряла в моем собственном сердце.

Я сделала несколько шагов к его кровати и буквально упала на нее. Я схватила его подушку, прижимая её к себе мертвой хваткой, утыкаясь в нее лицом. Она была полностью пропитана его запахом. Таким родным, таким живым.

— Ллойд... — тихо, захлебываясь слезами, прошептала я в темноту комнаты. — Зачем? Зачем ты снова возомнил себя героем? Зачем ты закрыл меня? Ты ведь обещал... обещал быть моим Инь. Мы ведь только что дали клятву...

Я плакала навзрыд, содрогаясь всем телом, сжимая в ладонях ткань его подушки. Мои слезы мочили простыни, на которых мы еще вчера были так счастливы. Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот запах сосны, который окутывал меня, словно его невидимые, теплые объятия.

Только благодаря этому запаху, дарящему иллюзию того, что он все еще рядом, мое измученное, опустошенное тело наконец сдалось. Глаза сомкнулись, и я провалилась в тяжелый, темный сон без сновидений.

Это финал, полный боли, тишины и той самой острой, фатальной любви, которую Харуми так и не смогла пережить.

*

Два месяца.
Два месяца с тех пор, как мир перестал быть цветным.

Я нашла его в третью ночь после похорон. Том. Человек, который думал, что может играть с моей жизнью, как с пешкой. Он прятался в старом складском помещении на окраине города, в тех самых трущобах, где когда-то зарождалась власть Сыновей Гармадона.

Я двигалась как тень. Беззвучно, без колебаний. Когда я подкралась к нему со спины, он даже не обернулся — только его плечи дернулись в предвкушении. Я прижала холодное лезвие ножа к его горлу, чувствуя, как под кожей бьется его жалкая, никчемная жизнь.

— Я думал, ты не придешь, — прохрипел он, и я почувствовала его ухмылку, даже не видя лица.

Я резко развернула его к себе и впечатала в холодную кирпичную стену.
— Зачем?! — мой голос сорвался на крик, я надавила ножом сильнее, и на его шее выступила тонкая алая полоска.

— А... ты про этого зеленого щенка? — Том усмехнулся, хотя в его глазах промелькнул страх. — Ну, облажался я слегка. Хотел в тебя попасть, промахнулся. Бывает.

В этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Мир вокруг на секунду окрасился в черно-белые тона, а мои глаза вспыхнули ярким, неестественным фиолетовым светом. Энергия, которую я никогда раньше не чувствовала — древняя, разрушительная, пропитанная яростью самой тьмы — хлынула в мои вены.

Я не стала его убивать. Смерть была бы слишком легким даром.

Я спрятала его в глубоком, сыром подвале под старым храмом, куда не доходил ни один звук города. Четыре дня. Четыре дня я не давала ему умереть, поддерживая его жизнь самыми простыми средствами, но лишая его надежды. Я кормила его досыта, чтобы его тело оставалось сильным, способным чувствовать боль каждую секунду. Я ломала его волю, методично, шаг за шагом, лишая его возможности даже молить о смерти. Он умирал медленно, захлебываясь в собственном ужасе, пока я смотрела, как свет гаснет в его глазах. Когда он наконец затих, я не почувствовала облегчения. Только пустоту.

*

Прошло два месяца.

Сегодня я снова пришла на ту самую крышу башни Борга. Здесь всё еще витал запах озона, пыли и того самого холодного ночного воздуха. Ллойд был похоронен на тихом кладбище в горах, среди камней и ветра, но я знала — его душа осталась здесь. На этом месте, где мы в последний раз были по-настоящему счастливы.

Я села на самый край, свесив ноги над бездной. Город внизу казался мне чужим и ненужным. Я достала медальон «Инь-Ян», который до сих пор висел на моей шее, и начала лениво перебирать его пальцами. Металл был холодным.

— Ллойд... — мой голос звучал тихо, почти как шелест ветра. — Как же я по тебе соскучилась.

Я улыбнулась своим мыслям. Я отомстила за него. Справедливость была восстановлена, пусть и в самой жестокой её форме.

— Я отомстила, — прошептала я пустоте. — Хотя... у меня был выбор. Я могла бы попытаться вернуть тебя. Я читала те древние свитки, Ллойд. Я могла бы просить тьму, могла бы продать свою душу, чтобы снова услышать твое сердцебиение. Но я обещала тебе.

«Харуми, обещай, что даже если случится худшее, ты не станешь искать пути назад через запретную магию. Обещай мне, что ты будешь жить ради себя, ради нас обоих, и не дашь тьме поглотить твое сердце снова».

Я отчетливо помнила его слова, сказанные в ту ночь, когда мы мечтали о будущем. Он так боялся, что я снова стану «Молчаливой». Я сдержала слово. Я не стала воскрешать его, чтобы не превратить его в нечто, чем он не был. Но жить в мире, где нет его смеха, где нет его тепла... это обещание стало моим личным приговором.

— Я обещала тебе быть сильной, — я взглянула на медальон, в котором отражались огни ночного города. — Но я никогда не обещала, что смогу существовать без тебя. Ты был моим Инь, моей половинкой, моим смыслом. Без тебя я — лишь тень, которая бродит по пустому дому. В ту ночь умерли мы оба,но дышать перестал только ты.

Я поднялась на ноги, медленно расправляя плечи. Ветер играл с моими белыми волосами, унося прочь остатки сомнений.

—Ты говорил, что тебе нужна я, — я посмотрела в небо, туда, где за облаками скрывались звезды. — Что ж, теперь я иду к тебе. Мы снова будем вместе, мой любимый. Больше никаких войн, никаких секретов, никаких расстояний.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух.

— Мне без тебя никак,Ллойд.

Я сделала шаг вперед. В пустоту.

Любой конец — это хорошее начало. И наше начало только что было написано в тишине этой ночи.

———————————————————
Вот и всё...Именно это я держала у себя в голове на протяжении всего фанфика.Честно я сама слегка всплакнула,но такая жизнь.
Это конец моего фанфика «Крыша начала и конца»а вы думали почему так называется?
Не знаю буду ли я ещё писать какой-нибудь фанфик по ним,хотя идеи какие не какие есть,но думаю,что все таки не буду писать.
Честно,это единственная работа с которой у меня были такие эмоции.Я улыбалась,я смущалась,я плакала пока писала это.
Спасибо большое всем тем кто читал этот фанфик,я вам всем очень благодарна,но пора закончить их историю.Всем пока!)

Любой конец-это хорошее начало.