Магическая битва/Blue spring

Флешбек: Деньки-денёчки.

Всё началось с короткого, но жаркого спора прямо посреди холла общежития, когда вопрос о том, кому именно придется вымывать полы во всем женском корпусе, встал особенно остро. Решить проблему мирным путем, разумеется, никто не собирался, поэтому было решено довериться классике-честному спору на «камень, ножницы, бумагу».

Напряжение нарастало с каждой секундой. Девушки выстроились в круг, по очереди выбывая из игры по мере того, как удача ускользала от них. Предпоследний раунд заставил оставшихся затаить дыхание, а воздух буквально наэлектризовался от азарта. И вот настал финальный момент. Киёми резко выбросила руку вперед, но в этот раз Фортуна отвернулась от неё окончательно: её камень с треском проиграл бумаге соперницы.

- Ха! Проиграла! - раздался победный возглас, а Фудзивара лишь обреченно закрыла лицо руками.

И вот теперь она ожесточенно сражалась с грязью на полу, мысленно проклиная тот роковой момент, когда согласилась на этот идиотский спор.

- Какого чёрта я вообще согласилась на эту игру?! - яростно думала Киёми, с силой выкручивая грязную тряпку в ведре так, что побелели костяшки пальцев - Мало того, что мне предгребало разгребать завалы в собственной комнате, так теперь я должна пахать на весь женский корпус! Спина затекла напрочь, бёдра сводит от напряжения, а колени подкашиваются. И ради всего святого, я упустила нормальную швабру! Почему я должна драть полы на коленях, как Золушка, сжимая эту чертову тряпку голыми руками?!

Она бросила убийственный взгляд из-под чёлки на Нобару, которая изящно отделалась победой в том самом споре и теперь расхаживала неподалеку с легкой пёрышком-метелкой для пыли, наслаждаясь жизнью и смахивая пылинки с полок.

Но настоящий ужас ситуации заключался даже не в боли в мышцах, а в том, кто руководил процессом. Над душами несчастных студенток возвышалась госпожа Такахаси Шиноми. Она ходила по этажу с прямой спиной, брезгливо оглядывая углы, и её командный голос эхом разносился по коридору.

- Эй, вы там, поживее! Руки из одного места растут?! - чеканила каждое слово госпожа Такахаси, скрестив руки на доспехах из собственного высокомерия - Вы посмотрите на этот позор! Вы не студентки магического колледжа, вы-стадо диких свиней! Поверьте моему опыту, в мужском общежитие порядок в сто раз лучше, чем в вашем свинарнике! Шевелитесь, я сказала, чтобы здесь всё блестело до последнего сантиметра!

В этот самый момент в коридоре раздались уверенные, легкие шаги.
Сатору шел по расписанию академии и прекрасно знал, что сегодня по плану идет та самая генеральная уборка во всех корпусах. Эта мысль крутилась у него в голове с самого утра, цепляя за живое.

- Мы же живем буквально в паре метров друг от друга, в одном колледже, но видимся так чертовски редко... - мельком думал он, чувствуя легкий укол вины - Да и в последнее время ходит такая вся напряжённая. Пусть юридически я всего лишь её опекун, но всё-таки мы семья.

Решение созрело мгновенно, стоило ему взвесить все «за» и «против». Годжо усмехнулся своим мыслям.

- Скину ка я свои сегодняшние миссии на Тоге и Панду. Ничего страшного, пусть парням тоже достанется суровой взрослой жизни-не сахарные, не растают - С этой мыслью он уверенно толкнул дверь женского общежития и шагнул внутрь.

Его взгляд сразу же упал на дальний угол коридора. Там, на корточках, согнявшись над ведром с грязной водой и сжимая в покрасневших пальцах тряпку, сидела Фудзивара. На секунду сильнейший маг даже слегка замялся, растеряв всю свою привычную вальяжность от столь удручающей картины.

- Эм... Киёми. Это... ты? - опешил Сатору, удивленно приподняв брови под повязкой.

Для Фудзивары это звучало как голос ангела. Ей хватило долей секунды, чтобы сопоставить факты: перед ней стоял не просто куратор, а её личный спаситель. Вся накопившаяся усталость мгновенно испарилась, сменившись звериным инстинктом самосохранения.

Черноволосая зашевелилась с невероятной скоростью. Она резко подскочила на ноги, едва не опрокинув ведро, и затараторила с ослепительной, донельзя фальшивой улыбкой.

- Да-да! Я уже абсолютно свободна! Всё закончила, давай помогу! - выпалила она, направляясь к нему и уже мысленно выталкивая Годжо обратно в коридор, лишь бы эта каторга закончилась.

Сатору опешил еще сильнее, наблюдая за тем, с каким отчаянным энтузиазмом девушка рвется сбежать. На мгновение он замер, а затем его губы тронула фирменная, едва заметная улыбка. В этот момент её растрепанный вид, грязная форма, перепачканные щеки и эта паническая готовность бросить всё ради малейшего шанса на спасение показались ему до умиления забавными.

- Выглядит точь-в-точь как промокшая, забившаяся в угол бездомная кошка, которая всеми силами молит забрать её домой... - пронеслось в голове у Годжо. Внутри него мгновенно проснулся дух авантюризма и жажда триумфа

- О, да я же сейчас буду главным спасителем всея магии! Срочно выдать мне медаль лучшего старшего брата года! - мысленно ликовал Сатору, уже предвкушая, как она будет смотреть на него с благоговением.

Но его вредная, пакостная натура и раздутое эго тут же потребовали небольшой разминки. На мгновение он замер, а затем в его голове промелькнула искушающая мысль.

- Ха, прикинь сказать ей сейчас "Ой, ладно, раз занята-работай, не буду мешать" и сделать вид, что ухожу? Представляю её лицо... Настоящий шок и трепет!

Но воображать эту сценку было весело ровно до тех пор, пока он не посмотрел на её понурый, уставший вид в реальности. Издеваться над ней по-настоящему он, конечно же, не собирался.

В этот самый момент из глубины коридора послышался резкий стук указки о пол, и в поле зрения появилась разъяренная госпожа Такахаси Шиноми. Её лицо было искажено праведным гневом, но стоило ей заметить Сатору, как суровая наставница мгновенно вытянулась по струнке. Она прекрасно знала, кто перед ней стоит, и что сильнейший маг имеет полное право в любой момент распоряжаться студентами.

Годжо тут же мастерски переключился на обаяние. Он слегка приподнял повязку и одарил женщину ослепительным взглядом.

- Госпожа Такахаси! Выглядите просто потрясающе, как всегда! Ваша безупречная дисциплина вызывает неподдельное восхищение, но мне жизненно необходимо позаимствовать этого ценного бойца. Уверен, без её скромного вклада этот корпус всё равно останется эталоном чистоты благодаря вашему чуткому руководству!

Такахаси, мгновенно растаяв от комплиментов со стороны самого сильнейшего, смущенно кашлянула, поправила воротник и уже совсем другим, учтивым тоном ответила.

- Ох, Годжо-сан... Ну что вы, пустяки. Раз у вас срочные дела, разумеется, можете забирать Фудзивару. Служба превыше всего.

Не теряя ни секунды, пока наставница окончательно не передумала, Сатору ловко ухватил Киёми за капюшон и мягко вытянул её за дверь женского общежития, оставляя одурманенную лестью женщину позади.

Оказавшись в безопасном коридоре, она прислонилась спиной к прохладной стене. Быстро поправила растрепанный пучок на голове, после чего решительно направилась вслед за братом, который уже уверенно шагал к выходу на улицу. Догоняго его, Киёми искренне и с облегчением улыбнулась.

- Спасибо, братец... - она тут же сменила тон, подозрительно прищурившись и скрестив руки на груди - А зачем ты меня вообще звал? Не просто же так великий Сатору решил внезапно проявить благородство.

Годжо лишь загадочно ухмыльнулся, продолжая идти вперед и даже не думая оборачиваться. Он бросил на ходу легкую, привычную шпильку.

- Да брось ты. Просто на твой нынешний вид без слёз не взглянешь-будто по тебе катком прошлись, а потом заставили подружиться со шваброй. Тебе не кажется, что будущий маг высшего класса не должен пахнуть хлоркой и пылью?

- Между прочим, этой самой хлоркой я спасала честь нашего женского общежития, пока ты преспокойно спал! - Киёми возмущенно фыркнула. А Сатору резко остановился, повернулся к ней и, лучезарно улыбнувшись, выдал то, чего она совершенно не ожидала.

- А если серьезно... Ты не против просто погулять? Мы же так давно не проводили время вдвоем - вопрос застал её врасплох. Фудзивара резко осеклась, удивленно моргнув.

- Что за внезапный порыв у него? - пронеслось в её голове - Прилив внезапной нежности? Неужели я настолько жалко выгляжу со стороны? - Она машинально опустила взгляд на свои перепачканные пылью плечи, грязные локти и стертые до красноты руки, скептически оценивая масштаб бедствия.

- Раньше он мог просто пропасть и не навещать меня по полгода, ссылаясь на свою вечную занятость и спасение мира - Спрятав промелькнувшую в душе бурю из детских обид и ехидных мыслей за привычной маской сарказма, она чуть приподняла бровь и с напускной ленивой интонацией ответила.

- Да не то чтобы против... Неужели у самого великого и непобедимого мага внезапно выделилось свободное окошко для личной жизни? Какая невиданная щедрость, просто исторически редкий день.

Сатору громко и беспечно рассмеялся, ничуть не задетый сарказмом сестры, и легко отмахнулся.

- А что? Я просто мастерски делегировал полномочия! Переложил все миссии и скучные поручения на плечи своих студентов-пусть закаляют характер и учатся выживать. Для чего они еще вообще нужны, если не спасать расписание своего обожаемого куратора?

Киёми скептически прищурилась, мысль о том, чтобы заявиться в таком виде куда-либо за пределы академии, казалась абсолютной катастрофой.

- Ладно, раз уж на то пошло, я хотя бы нормально оденусь и приведу себя в порядок - вздохнула она, скрестив руки на груди - Ты же не хочешь, чтобы твой спутник выглядел так.

- Ой, погоди, зачем эти пешие прогулки обратно в лапы разъяренного дракона? - усмехнулся Годжо. Он легко щелкнул пальцами, и в следующее мгновение пространство вокруг них исказилось. Благодаря своей технике мгновенной телепортации он просто перенес Киёми прямо внутрь её собственной комнаты, избавив от необходимости снова пересекаться с грозной госпожой в коридоре.

Пока Фудзивара тут же суетливо зашуршала вещами, побежала умываться, смывать с лица въевшуюся пыль и спешно переодеваться в чистую, нормальную одежду, Годжо вальяжно опустился на край её кровати, совершенно не смущаясь тем, что ждет её прямо посреди девичьей комнаты.

Сатору даже не думал скромничать: вместо того чтобы просто посидеть, он лениво завалился прямо поперек её аккуратно застеленной кровати, закинув руки за голову. Из-за темной повязки ему было не интересна обстановка, но он всё равно с любопытством скользил взглядом по комнате, изучая детали быта сестры от стопки учебников до плакатов и сувениров на полках.

Тишину комнаты внезапно разорвал резкий и настойчивый мелодичный звонок его собственного телефона. Годжо лениво выущил аппарат из кармана, даже не глядя на экран, и принял вызов.

- Алло? - протянул он с максимальной долей издевки в голосе - О, Утахиме! Какой неожиданный и, честно говоря, абсолютно ненужный звонок. Ты решила проверить, не завалил ли я еще парочку миссий, или просто соскучилась по моему голосу?

В трубке тут же раздался возмущенный, полный праведного гнева женский голос, но Сатору отвечал с абсолютно невозмутимым видом, перебивая её на полуслове, отпуская едкие подколки и наслаждаясь тем, как легко выводит её из себя.

В этот самый момент визг дверцы шкафа заглушил даже голос Утахиме из динамика. Киёми отчаянно воевала со своим гардеробом.

- Да блять. Мне абсолютно нечего надеть! - разнесся по комнате её отчаянный, полный боли сопровождаемый грохотом вешалок и шуршанием одежды.

Сатору от неожиданности даже зажмурился под своей повязкой, а на его губах расплылась широкая ухмылка. Он закатил глаза и тихо, беззвучно рассмеялся, стараясь не выдать себя перед бедной Утахиме, которая в этот момент в трубке уже срывалась на крик из-за его полного игнорирования.

Годжо лениво ткнул пальцем в экран телефона, без малейших угрызений совести сбрасывая вызов прямо посреди очередной пламенной тирады Иори. После он откинул гаджет на простыню, лениво приподнялся на локтях, с хрустом разминая затекшую шею и из стороны в сторону перекатывая голову.

- Мелкая, ты уже готова сокрушать этот мир, или мне успеть состариться и покрыться мхом прямо на твоей кровати? - лениво бросил он в сторону гардеробной, прищурившись.

- Сейчас. Ты же сам говорил идеальность требует времени - из глубины комнаты раздался глухой, полный сосредоточенного отчаяния голос Киёми - Слушай, в какую из этих трех лучше выбрать, я вообще не понимаю.

Фудзивара вынырнула из тесного полумрака гардеробной, даже не задумываясь о том, в каком виде находится. Для неё Сатору всю жизнь оставался просто старшим братом, тем самым невыносимым, вечно дурачащимся опекуном, рядом с которым можно было полностью расслабиться и не держать привычную для магов защитную броню. Она привыкла чувствовать себя с ним абсолютно «на своей волне», дома, в зоне абсолютной безопасности.

Вся её ментальная концентрация в этот момент уходила совсем на другое: глубоко внутри себя Киёми вела невидимую, но тяжелую внутреннюю борьбу, полностью сосредоточившись на том, чтобы жестко удерживать и балансировать потоки собственной проклятой энергии внутри тела. Ей нужно было плотно запечатать её резервы, чтобы Сатору-обладающий чужвейшим, абсолютным восприятием магии даже случайно не заметил её истощения или какого-то внутреннего дисбаланса после недавней рутины. Из-за этого тончайшего контроля на внешние мелочи у неё просто не оставалось ресурсного внимания.

Привычным, расслабленным движением перекинула через пальцы три вешалки, шагнула в комнату и без тени смущения обратилась к Годжо, который как ни в чем не бывало развалился на её кровати.

- Смотри: вот эта, или вот эта - лениво  протянула она, перебирая вещи - может светлая?

В этот момент на ней действительно не было ничего лишнего-только мягкие домашние штаны на бедрах да серый лифчик, а руки были заняты вешалками, из-за чего её поза была совершенно естественной и непринужденной.

Сатору, который секунду назад лениво листал что-то в телефоне, резко замер.

Его взгляд скользнул по ней-и мгновенно застрял. Из-за темной повязки Киёми не видела его глаз, но физически почувствовала, как пространство вокруг них на миг стало плотным и осязаемым. Годжо смотрел на её тело с совершенно неожиданным, ошеломленным осознанием, на безупречную линию ключиц, на плавный изгиб плеч, на поднимающуюся от дыхания грудь и-острее всего, на четко заметный, тугой рельеф талии, выточенный часами жестких тренировок, который сейчас выглядел до безумия притягательно и живо.

- Черт... - пронеслось в голове у Годжо с глухим, оглушающим стуком. Внутри него в один миг рухнул привычный образ маленькой девчонки, которую он вечно тискал за щеки - Она ведь... выросла. Когда она успела стать такой?

Острое, горячее мужское замешательство смешалось с внезапным шквалом странных, защитных эмоций старшего брата, который вдруг отчетливо понял, что отныне на неё будут смотреть совсем иначе и другие мужчины. На секунду в комнате повисла густая, звенящая тишина, наполненная внутренним напряжением, которое Киёми банально не замечала.

Сатору шумно выдохнул, чуть откинув голову назад, и на секунду прикрыл лицо свободной рукой, мысленно отчитывая себя за эти мысли. Затем он медленно опустил руку, вернув на лицо фирменную, слегка ленивую ухмылку, хотя в голосе пробилась непривычная хрипотца.

- Давай среднюю бери. В ней ты будешь выглядеть идеально... Во всяком случае, хотя бы не так уныло на фоне моего великолепного стиля.

- Да уж, ладно - скептически бросила Киёми, закатывая глаза - Пойду надену. Я-то думала, мы на прогулку идем, а оказывается, я просто обязана служить красивым фоном для твоего величественного сияния. Какая честь! - Она развернулась на пятках и неторопливо, совершенно не подозревая о том, какое впечатление только что произвела, направилась обратно в полумрак гардеробной.

Сатору так и остался сидеть на её кровати, провожая взглядом её уходящую фигуру. Через расслабленную позу и привычную маску безразличия в его голове в этот момент бушевал целый шторм совершенно нетипичных для него мыслей.

Его взгляд неотрывно скользил по её обнаженной спине, задерживаясь на плавных изгибах лопаток и сухом, подтянутом силуэте. Привычный, въевшийся до костей образ младшей сестренки, которую он привык защищать, сменился внезапно проснувшееся, резкое мужское восприятие.

Они пришли в Роппонги. Яркие, слепящие неоновые вывески уже вовсю переливались в закате, отражаясь в стеклах высоток и огромных рекламных экранах. Толпы людей, шум машин и гул суетливого токийского района мгновенно окружили их со всех сторон, создавая резкий контраст с тишиной и заунывным бытом магического колледжа. Сатору и Киёми неспешно шли по тротуару, привлекая к себе немало случайных взглядов прохожих.

Сам Годжо выглядел так, будто только что сошел со страниц модного журнала, полностью сменив свой привычный мрачноватый образ наставника. На нем была стильная, расслабленная рубашка свободного кроя с расстегнутыми верхними пуговицами и темные брюки идеального кроя. Но главным изменением была деталь на лице-вместо плотной повязки, закрывающей половину головы, он водрузил на нос свои фирменные солнцезащитные очки с темными стеклами, сквозь которые едва угадывался ленивый, но цепкий взгляд ярко-голубых глаз. Белоснежные волосы были слегка растрепаны вечерним ветром, придавая ему одновременно небрежный и чертовски притягательный вид. Который сцеплял взгляды проходящих мимо девушек, но Сатору, казалось, вовсе не замечал производимого эффекта или же просто привычно наслаждался им.

Киёми шла рядом, чувствуя себя невероятно легко в той самой кофте, которую они выбрали.

- План у тебя грандиозный? Или твой гениальный мозг мага способлен только на спонтанные побеги?

Сатору самодовольно хмыкнул, останавливаясь  и поворачиваясь к ней с сияющей ухмылкой.

- Обижаешь. Мой мозг работает на опережение в любой ситуации - важно заявил он, пафосно поправив воротник рубашки - И раз уж мы здесь, программа максимум включает в себя три пункта: накормить тебя до отвала чем-нибудь абсолютно вредным, купить самую дорогую и глупую вещь, на которую ты укажешь пальцем, и, разумеется, выслушать твою бесконечную благодарность за то, какой у тебя потрясающий брат. Ну что, с чего начнем?

В самом сердце города был многоэтажный игровой центр манящий мигающими огнями, басами и электронной музыкой. Изнутри доносился звон автоматов, крики азартных игроков и стук шаров для боулинга.

Зайдя они переходили от одного автомата к другому, полностью погрузившись в стихию состязаний. Сначала застряли перед мониторами с файтингами, где Сатору с азартом яростно долбил по кнопкам, пытаясь провести сложнейшую комбинацию, но неизменно получал сокрушительное KO от хладнокровной Киёми, которая просчитывала каждый его шаг.

Потом они гоняли на симуляторах уличных гонок, подрезая друг друга на крутых поворотах и переругиваясь из-за каждого столкновения, кидались виртуальными шарами в интерактивном боулинге и пробовали самые безумные аркады, то и дело обыгрывая друг друга.

Особым пунктом программы Годжо стал автомат для танцевальных батлов с яркой неоновой платформой и кислотной музыкальной заставкой. Сатору с загоревшимися азартом глазами тут же попытался затащить сестру на площадку, заявляя, что их дуэту нет равных в хореографии, и предвкушая масштабный батл-рояль.

Фудзивара же, наотрез отказавшись позориться под улюлюканье толпы подростков и оттащила его за рукав от греха подальше.Но всё изменилось, когда они углубились в дальний зал и Киёми заметила его.

Посреди секции тактических симуляторов возвышался массивный, брутальный автомат нового поколения-тяжелый комплекс для моделирования спецопераций. На гигантском 4K-экране в реальном времени разворачивался жесткий городской бой, а в специальных держателях покоились детализированные до мелочей копии штурмовых винтовок. Конструкция была оборудована мощной пневматической системой отдачи, имитирующей реальный вес, механику затвора и стрельбу боевым оружием.

У Фудзивары вмиг загорелись глаза. Вся игривая расслабленность испарилась, сменившись холодной, хищной сосредоточенностью.

— Ого, смотри-ка, игрушка для взрослых мальчиков — хмыкнул Сатору, подходя ближе и скрестив руки на груди — Рискнешь?

— Заткнись — бросила она, уверенно шагая к терминалу. Опустив жетон в приемник, она плотно вжала тяжелый приклад в плечо. Металл и шероховатый пластик идеально легли в ладони. Как только прозвучал сигнал тревоги, на экране полезли волны террористов — из-за углов, окон, баррикад.

Киёми двигалась с выверенной точностью профессионала. Ни единого лишнего движения. Каждое нажатие на спуск сопровождалось сухим, частым грохотом, а пневматическая отдача тяжело била в плечо, но она держала линию огня. Очередь за очередью, хедшот за хедшотом террористы падали на экране один за другим, не успевая сделать и шага.

Наконец, под шквальным финальным залпом последняя волна противников разлетелась на пиксели. Экран залился ярко-золотым светом, и над полем боя засияла крупная надпись: VICTORY.

Следом на мониторе вспыхнула таблица результатов, зафиксировавшая абсолютный максимум, а система громким электронным голосом объявила о новом рекорде зала.

Опустила тяжелый ствол винтовки, на её губах уже играла сияющая, победная ухмылка. На сенсорной клавиатуре рекордов она уверенно и быстро вбила свое имя, оставив его на самом верху списка. Она повернулась к брату, победно вздернув подбородок.

— Теперь с  тебя три порции десерта и безоговорочное признание моего превосходства - Сатору качнулся вперед, хлопнул в ладоши и, после потрепал её по темным волосам.

— Ладно, признаю, это было эпично, мелкая. Моя школа! Пошли откармливать абсолютного чемпиона.

Они как раз завернули за угол очередного квартала, как тишину ночного Роппонги внезапно разорвали звуки живой музыки, веселый гул голосов и перезвон колокольчиков. Перед ними раскинулся уличный мини-фестиваль-стихийная ярмарка под открытым небом. Между рядами палаток были натянуты гирлянды из традиционных бумажных фонариков, отбрасывающих мягкий красный свет на толпы людей, а в воздухе густо витали аппетитные ароматы жареных такояки, соуса терияки и сладких вафель.

Киёми остановилась на мгновение, оглядывая пеструю суету, и недоверчиво приподняла бровь, глядя на снующих вокруг людей и туристов в ярких летних юкатах.

— Слушай, а что это вообще за карнавал посреди недели? — с легким удивлением спросила она, переводя взгляд на брата.

Для Сатору, выросшего в самом сердце традиционного Токио, подобные мероприятия были привычным фоном с самого детства. Но он тут же вспомнил: Киёми же почти всю сознательную юность провела в США, где вместо уютных улочек с бумажными фонарями видела разве что бесконечные хайвеи, унылые пригороды и прагматичную американскую суету.

Вся эта аутентичная японская эстетика с летними гуляниями, в которых смешались древние суеверия и современный кипиш, была для неё в диковинку.

- Ну конечно, ты же у нас американская штучка, кроме своих бургеров и небоскребов ничего слаще морковки не видела - с наигранным сочувствием покачал головой Годжо - Это тебе не ярмарка выходного дня в каком-нибудь Остине. Настоящий летний мацури-лайт: фонарики, жареная еда сомнительного качества и толпы народу. Пошли, покажу, как развлекаются приличные японские подростки, пока ты окончательно не одичала.

Не дожидаясь ответа, он качнулся назад, сокращая между ними расстояние, и уверенно перехватил её запястье, плавно опуская ладонь ниже. Его пальцы решительно скользнули между её пальцами, сцепляясь в надежный замок.

В этот момент Фудзивара ощутила, насколько его ладонь была больше, горячей и уверенной. Он сжал её руку неожиданно крепко-не больно, но так ощутимо и цепко, чтобы никакая пестрая толпа туристов, случайные зеваки или внезапная давка не смогли разорвать эту связь и уж тем более заставить её потеряться в лабиринте огней.

Сатору уверенно шагнул вперед, прокладывая путь сквозь плотный поток людей. Они шли сквозь пеструю, гудящую толпу, погружаясь в самую серцевину уличного фестиваля. Воздух был плотным от запаха жареного на углях мяса, сладкой сахарной ваты и промасленного теста для такояки, а над головами покачивались сотни красных бумажных фонариков, отбрасывая теплые, пляшущие блики на лица людей. Вокруг то и дело мелькали яркие летние юкаты туристов, смех детей, пытающихся поймать золотых рыбок в бумажные сачки, и звенящие удары деревянных колотушек из соседних рядов.

— Смотри-смотри, культ чистейшего сахара и холестерина! — весело объявил он, резко останавливаясь у очередной палатки и затаскивая сестру в зону прицела ярких витрин.

Годжо тут же развернул бурную деятельность: он сгребал в бумажные пакеты хрустящие рисовые крекеры, брал горячие шпажки с кальмарами в сладком соусе и выторговывал у улыбчивого старика странные леденцы причудливой формы. Сам он ел на ходу с аппетитом ребенка, задорно комментируя каждый вкус, будто проводил дегустацию для какого-нибудь мирового ресторанного гида.

Киёми не отставала, хотя её внимание привлекали не только съедобные экспонаты. Между делом она то и дело тормозила у лотков с местной мелочью, выискивая самые странные, нелепые и очаровательные мини-сувениры.

Он обожал эти моменты. Когда можно было просто идти рука об руку посреди шумного Токио, забыть про бесконечную бюрократию магического мира, миссии, проклятия и вечную ответственность. Здесь, под теплым светом бумажных фонариков, среди ароматов уличной еды и звонкого смеха толпы, они были просто братом и сестрой, наслаждающимися этой безумной, живой японской ночью.

— Так — объявил Сатору, утягивая её дальше по аллее — Погнали к лотку с гав-гав-сладостями, пока я не умер от голода!

Напоследок они захватили с ярмарки по порции традиционных фруктов в хрустящей карамели. Под неспешный стук их шагов по ночным улицам Токио они возвращались обратно к территории колледжа, доедая остатки уличных лакомств.

Чуть в переди шла Фудзивара аккуратно держала в руке палочку с глянцевыми, блестящими в свете фонарей танхулу, а в другой руке сжимала еще несколько штук, завернутых в плотную бумажную обертку про запас. Время от времени она отправляла в рот одну ягоду, довольно жмурясь, когда карамель звонко хрустела на зубах.

Шагая рядом, Сатору на секунду притих. Он молча смотрел на неё, скользя взглядом по профилю, и по тому, как свободно и уверенно она шагает рядом. В этот момент в его голове крутилось совсем не то, о чем обычно думал сильнейший маг современности.

Вся его жизнь была расписана по секундам тяжелейшим бременем бесконечной силы. Для всего мира Годжо Сатору-это абсолютный предел, непобедимое оружие, монстр, от которого все ждут чудес, идеальных решений и безупречного контроля. Даже ученики видели в нем недосягаемый идеал или эксцентричного наставника. Рядом с ним всегда существовала невидимая, но прочная стена из чужих ожиданий, страха и благоговения. Но не с ней.

Сатору тяжело, но очень мягко выдохнул, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое спокойствие. С ней он мог позволить себе роскошь быть просто собой. Не грозным артефактом и не божеством во плоти, а обычным живым человеком. Близким, родным. Просто старшим братом, который может дурачиться, проигрывать в тире, покупать неудачные десерты и просто идти за руку по ночному городу.

Это осознание царапнуло изнутри чем-то новым, непривычно трепетным и до боли настоящим. Ему не хотелось нестись вперед или спасать мир, хотелось, чтобы этот короткий отрезок дороги некогда не заканчивался.

Заметив его долгое молчание, Киёми чуть повернула голову, нахмурив брови и протягивая ему одну из завернутых в бумагу танхулу.

— Ты чего завис? У тебя вид такой, будто ты заново изобрел философию.

Сатору моргнул, стряхивая с себя эти редкие мысли, и на его губах расцвела та самая фирменная, теплая и мягкая улыбка.

— Пошли уже, а то комендантский час для нас, никто не отменял - Он легко забрал у нее угощение, легонько щелкнув её по лбу.

Они свернули на тихую дорожку, ведущую к колледжу, и под тихое шуршание листвы продолжили путь плечом к плечу, оставляя позади этот долгий летний вечер, который каждый из них запомнит надолго.