Магическая битва/Blue spring

Киёми уже собралась сделать шаг назад и раствориться в темноте коридора, как тихий шорох заставил её остановится.

Чосо поднял голову. В его тусклом, опустошенном взгляде мелькнуло узнавание, но тяжесть последних минут не исчезла ни на секунду. Внутри него всё еще бушевал глухой пожар от недавнего кошмара, от липкого, сводящего с ума осознания того, что совсем недавно он собственными руками сражался насмерть и убил Юдзи, своего младшего брата. Эта кровоточащая рана от только что пережитого братоубийства отзывалась в каждой жилке, делая его похожим на сработавшую мину, готовую взорваться от любого лишнего движения.

Тем не менее, её силуэт, врезавшийся в память еще с тех дней, когда она находила дорогу к их изолятору и нарушала мертвую тишину их заброшенной пустоши своими долгими, странными монологами, заставил его на мгновение замереть.

Сейчас, посреди рушащейся Сибуи, этот образ казался почти галлюцинацией. Но она была здесь по-настоящему. И он, всё еще содрогаясь от ужаса перед тем, что он сотворил с Юдзи, инстинктивно качнулся вперед, балансируя на грани между реальностью и безумием этого дня.

- Киёми... - хрипло выдохнул Чосо, и в этом тихом звуке слились и тяжесть свежего греха, и внезапное, зыбкое облегчение от того, что хоть что-то из прошлого осталось неизменным.

Фудзивара резко нахмурилась. Мысли в голове закрутились с лихорадочной скоростью.

- Чего? Мы что, пересекались раньше? Или это очередной трюк тех, кто копает под меня? - Первым импульсом было притвориться, что он ошибкой адресовал свои слова не той девушке, сыграть в непонимание и тихо испариться пока он не начал задавать лишние вопросы. Но холодный рассудок подсказал, что отпираться уже поздно: он смотрел слишком уверенно.

Не меняя настороженной позы и держа дистанцию, Фудзивара прищурилась и холодно бросила.

- Откуда ты знаешь моё имя?

Для Чосо этот вопрос прозвучал как удар под дых, но одновременно с этим всё внутри него окончательно встало на свои места. Его напряженные плечи едва заметно опустились, а на лице проступил тень горького, сдавленного облегчения.

- Да, это точно она - Та самая Киёми, чей голос спасали их в той безликой Пустоши. Но следом за этим облегчением грудь кольнуло резкой, глухой болью. Она не узнала его. Для неё он сейчас-просто незнакомый маг, потенциальный враг, случайно встретившийся в подземном аду. Та связь, что казалась ему такой прочной и живой в изоляции, здесь, в реальном мире, оказалась односторонней. Она помнила его лишь на уровне бесплотных душ, а его физическую оболочку видела впервые.

Чосо тяжело выдохнул, сжав пальцы так, что на них выступили новые капли крови, и медленно поднялся на ноги, не сводя с неё тяжелого, полного сложной смеси тоски и преданности взгляда.

- Ты не узнаешь меня в этом теле - хрипло произнес он, делая шаг назад. В его голосе не было и капли агрессии, лишь та глумливая усталость человека, который только что потерял половину своего мира.

Он криво усмехнулся уголком рта, вспоминая их прошлые диалоги, и посмотрел на неё так, будто она была единственным настоящим пятном во всей этой катастрофе.

- Но ты звала меня «матерью остальных душ». И дала мне имя Хотару.

Имя Хотару прозвучало под низкими сводами тоннеля, как спусковой крючок.

В голове Киёми мгновенно сложились пазлы, которые до этого упорно не хотели сходиться. Те самые безмолвные сущности, те странные души из Пустоши, с которыми она бесчисленные часы вела свои монологи... Они действительно выбрались. Один из них тот самый Хотару теперь получил физическую оболочку и обрёл такое грандиозное, пугающее мастерство управления кровью.

Фудзивара медленно перевела взгляд с его рук на его лицо, а затем чуть в сторону, лихорадочно сопоставляя факты.

- Это точно он? Хотя кроме меня и их об этом не знал никто - На секунду на её лице отразилось редкое для неё выражение искреннего, неподдельного удивления. Ледяная броня цинизма треснула под тяжестью этого сюрприза.

Она скрестила руки на груди, слегка наклонила голову набок и, выдохнув облачко пара в прохладном воздухе подземки, ответила с заметной долей обычной иронии:

- Значит, вы всё-таки вырвались наружу и получили тела... Что ж, рада за вас. Но признаюсь честно - она скептически окинула взглядом его мощную фигуру и суровые черты лица, линию на переносице, пристальные глаза, странную одежду - никак не ожидала, что «мать остальных душ» окажется мужчиной.

Чосо на секунду замер, а затем слегка отвёл взгляд в сторону, чувствуя себя едва ли не смущенным насколько это вообще было возможно для человека, чьи руки были по локоть в крови. На его суровом лице промелькнула тень сдержанной, почти неловкой растерянности.

- Когда меня воплощали, мне было... мягко говоря, не до выбора внешности или пола - глухо и негромко произнес он, возвращая взгляд на Киёми. В его голосе не было ни капли обиды, лишь привычная для него серьезность и глубинная ответственность старшего брата, которая сквозила даже в таких мелочах.

Он слегка покачал головой, признавая за ней право на эту шутку, и уголки его губ чуть дрогнули в ответной, едва заметной тени улыбки.

- Но если тебе так проще вести со мной диалог, можешь оставить это прозвище - добавил Чосо.

Киёми легко и беззаботно помахала рукой, отмахиваясь от его серьезности с неизменным сарказмом.

- Ой, да брось, не стоит. Еще задену твое мужское эго, мне потом с твоими техниками возиться не захочется - усмехнулась она, а затем её лицо чуть изменилось, сменившись на более лукавое и самодовольное - Хотя... какое совпадение. Я ведь тоже маг крови.

Не дожидаясь его ответа, Киёми с лёгким вызовом протянула вперёд руку ладонью вверх. На мгновение воздух над её кожей исказился, и из кончика пальца, где была маленькая царапина, окрасились багрянцем густые капли. Чужеродная, но послушная кровь сформировалась в миниатюрный, вибрирующий узор прямо у него на глазах, свободно повисая в воздухе.

Его взгляд приковался к её ладони, а внутри всё буквально оборвалось от глухого шока.

- Откуда... откуда у неё Манипуляция кровью? - Чосо инстинктивно всмотрелся в структуру чужой субстанции, сканируя её проклятую энергию. На первый взгляд цвет казался до боли знакомым-тёмный, густой, глубокий оттенок венозной крови, очень похожий на его собственный. Но приглядевшись к самой жидкости, он обомлел.

- Неужели... она использует кровь и совершенно не контролирует состав и содержание кровяных телец?

Разница была колоссальной. Когда Чосо управлял кровью, он филигранно контролировал ее внутренний состав: подстраивал эритроциты, тромбоциты и плазму, собирая идеальную, монолитную структуру. А у нее... это была буквально обычная венозная кровь из царапины, которую удерживала в воздухе лишь внешняя сила проклятой энергии. Никакого сжатия, никакой перестройки телец-просто капли, зависшие в пространстве.

В голове мгновенно всплыли самые отвратительные образы из прошлого: лаборатории, Кэндзяку, изувеченные эксперименты над магами и те проклятые годы унижений. Меньше всего на свете ему хотелось услышать от неё положительный ответ. Ведь если она тоже связана с Манипуляцией кровью, значит, её корни ведут туда же к тому же проклятому роду и тем же кошмарным экспериментам.

Чосо напрягся всем телом и хрипло, едва сдерживая поднимающееся внутри отвращение, выдавил.

- Ты... из клана Камо?

Киёми лишь пренебрежительно фыркнула, рассеивая кровавый узор.

- Да нет же, у меня техника имитации, я могу копировать чужие способности - отмахнулась она, с любопытством склонив голову набок и прищурившись - Но судя по тому, как виртуозно ты обращаешься с кровью, ты-то точно из того клана, да?

Он шумно выдохнул, и лихорадочное напряжение, сковавшее его плечи секунду назад, чуть отступило, но лишь для того, чтобы смениться тяжелым, горьким осознанием. Назвать клан Камо своим домом у него язык бы не повернулся.

- Из Камо, да... - в его голосе прозвучало столько яда и презрения, будто он произнес название смертельной болезни - Технически. По бумажкам и проклятой родословной я числюсь их главным творением. Но называть себя частью этого гнилого клана я бы не стал даже под страхом смерти.

Он поднял взгляд на Киёми, потираю переносицу и еще раз смерив взглядом место, где только что висела ее капля.

- Имитация, значит? - протянул он, чуть прищурившись - Удобный трюк. Но заимствовать Манипуляцию кровью без биологической базы-затея так себе. Ты просто лениво подняла капли в воздух. У тебя там внутри абсолютно сырой материал. Ты совсем не контролируешь состав. У тебя эритроциты и плазма распределены хаотично, ты даже не попыталась их сжать или отрегулировать. Эта техника требует идеальной работы с температурой, давлением и содержанием кровяных телец. Без контроля состава ты просто сожжешь свои сосуды изнутри или заработаешь спазм при первом же серьезном применении. Если решила скопировать её, хотя бы будь аккуратнее и учись чувствовать структуру, а не просто заставлять кровь летать.

Киёми слушала его серьезные поучения про эритроциты, давление, но внешне не подавала и вида, что воспринимает это всерьез. Лишь про себя она тяжело и демонстративно закатила глаза.

- Очередной зануда - подумала она с легким раздражением - Что у этих магов из великих кланов в генах заложено? Они вообще умеют спускаться с небес к простым смертным без этой надменности?

Хотя, если быть честной, в его словах крылась сущая правда. Когда она впервые осваивала эту технику там, в загробном мире, под чутким руководством своего наставника-Норитоши Камо первого, всё казалось обманчиво простым. В той ментальной пустоши существовало лишь её чистое сознание и послушная проклятая энергия, не знающая физических преград.

Но стоило ей перенести этот трюк в реальный мир и попробовать манипуляцию на практике, как анатомия жестоко напомнила о себе.

Давление в сосудах подскочило настолько дико, что её печень буквально взорвалась от перегрузки. Боль была такой силы, что мир перед глазами мгновенно схлопнулся.

К счастью, её врожденная способность к быстрой регенерации сработала как надо, но на то, чтобы собрать ткани заново и полностью восстановиться срастив орган, ушло несколько долгих, мучительных дней.

А главным кошмаром после этого прорыва стала вовсе не боль, а реакция Курои. Та влетела в комнату, едва не упав в обморок от ужаса при виде окровавленной, полуразорванной дочери. Бедная женщина тряслась от страха и искренне, до паники переживала за Киёми.

Правда, сама Фудзивара в тот момент лежала на полу в луже собственной крови и думала вовсе не о переживаниях опекунши, а о том, что надо бы побыстрее домыть за собой всю комнату, дождаться полного восстановления и... обязательно попробовать ещё раз.

Когда Чосо наконец закончил свой монолог и выжидательно уставился на неё, ожидая, что до неё дойдет вся глубина его мудрости, Фудзивара даже бровью не повела. Она поправила выпавшую прядь волос и ответила абсолютно обыденным, почти ленивым тоном.

- Вообще-то, я эту технику только скопировала и всё ещё учусь - Киёми пожала одним плечом и прищурилась, с легким вызовом глядя ему прямо в глаза - Но, между прочим, один маг из эпохи Хэйан оценил мои успехи на 可 (удовлетворительно / C-ранг). И при этом добавил, что я осваиваю её куда быстрее и толковее, чем хвалёные прямые наследники клана Камо. Так что не надо тут делать вид, будто я совсем ничего не понимаю в своей же крови.

На секунду в его глазах мелькнуло искреннее замешательство он ожидал чего угодно: оправданий, раздражения, глупых отговорок или очередного спорного довода. Но заявление про мага из эпохи Хэйан и какую-то оценку.

Брови Чосо поползли вверх, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости, смешанной со скрытым скепсисом.

- В ту эпоху жили такие монстры проклятой энергии, перед которыми бледнеют все нынешние маги... И кто-то из них лично оценил её технику? Камо? Сукуна? Кто вообще мог учить её манипуляции кровью, кроме самого Кэндзяку? - Он скрестил руки на груди, оценивающе и уже совсем по-другому разглядывая Киёми.

- То есть ты хочешь сказать, что тебя учил кто-то из тех древних чудовищ, чьи имена сейчас вызывают трепет у всех? - Чосо скептически качнул головой, хотя уголки его губ чуть дрогнули в подобии усмешки - Ладно, признаю, недооценил. Если ты действительно училась у кого-то из той эпохи, то мои лекции про эритроциты и давление, наверное, действительно кажутся детским садом.

Чосо слегка отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как внутри поднимается непривычная волна смущения перед тем, чтобы говорить о чем-то столь личном. Но раз уж разговор зашел об учебе и древних временах, он решил больше не прятать то, о чем думал все это время.

Он никогда не умел красиво говорить о чувствах-для него забота всегда выражалась в защите, в молчаливом присутствии рядом, в готовности заслонить собой от любой угрозы. Мельком, едва заметным движением плеча, чуть более мягким, взглядом, он выдал себя с головой. Выдать то, как сильно она значила для него-он не боялся, но и выставлять это напоказ было не в его правилах.

- Я тоже могу научить тебя многому - уже увереннее продолжил он, переводя взгляд обратно на неё - Тому, что куда эффективнее и надежнее простой траты сил на сложные узоры. В конце концов... я в долгу у тебя за те самые визиты в Пустошь.

Он замолчал на секунду, подбирая слова, чтобы выразить накопившуюся благодарность, но звучало это по-прежнему искренне и прямо.

- Ты скрашивала наше заточение там - тихо произнес Чосо, чуть смягчив голос - Когда вокруг была только бесконечная, пустота и тишина, в которой можно было сойти с ума, твоё присутствие было единственным настоящим светом. Ты спасала нас от этого безумия, сама того не зная. Поэтому... обучить тебя тому, что умею сам-это меньшее, что я могу сделать в знак благодарности.

Где-то глубоко внутри всё сжалось, у неё внутри, растеклась странная, обжигающая и до боли нужная волна тепла. Ей нравилось это слышать, до дрожи. Не потому, что она жаждала лести или пустых комплиментов, а потому, что это была чистая, обнаженная правда. Быть для кого-то светом в той, сводящей с ума темноте... Знать, что её голос и её присутствие имели такое колоссальное, спасительное значение-это отзывалось в груди глухим, сладковатым эхом.

Фудзивара привыкла быть отстраненной и неудобной для окружающих. Но сейчас её внутренний мир отчаянно цеплялся за эти слова. Киёми никогда не реагировала на внешнюю шелуху или мимолетную страсть, её доверие и привязанность строились исключительно на ментальной близости, на пережитых вместе штормах и разделенной боли.

Щеки слегка порозовели от нахлынувшего смущения, непривычного и такого глубокого.

Она чуть качнула головой, пряча вспыхнувшее смущение за легкой, едва заметной улыбкой, и ответила чуть тише, чем обычно.

- Взаимно. Если бы не те наши односторонние разговоры в Пустоши, я бы, наверное, сама сошла с ума от всего этого - Фудзивара выпрямилась, возвращая себе внешнее самообладание, хотя внутри всё ещё звенело отголосками этого трогательного признания - Предложение насчет уроков принято.

Они медленно двинулись вперед по затененному тоннелю, уходя от места недавнего разговора. Шаги гулко раздавались в тишине, нарушаемой лишь далеким гулом разрушений на поверхности.

- Слушай... А у тебя есть имя? - Киёми, слегка прищурившись и глядя куда-то в полумрак перед собой, нарушила тягостное молчание.

- Чосо - глухо и негромко отозвался он, снова глядя перед собой и делая шаг вперед, чтобы она не заметила его растерянности - Мое имя Чосо. Забыл уже, когда в последний раз кто-то звал меня так просто, а не как неудачный эксперимент или проклятие.

- Ну и имечко... конечно - Фудзивара тут же комично искривила губы. Контраст забавлял: в отличие от его сурового прозвища, её собственное имя «Киёми» означало чистую красоту и благородство, звуча изящно и со вкусом. А его-Чосо. Звучало так, будто кто-то описал какое-то медицинское вздутие или патологический процесс.

Она закинула руки за спину, сцепив их в замок, и чуть подалась вперед, сменив тон на более легкий, почти насмешливый.

- Погоди-ка. А это имя ты себе сам придумал от большой фантазии, или тебя кто-то наградил?

Чосо чуть заметно усмехнулся краешком губ, услышав её шпильку про «вздутие». Этот легкий, ни к чему не обязывающий сарказм был сейчас лучшим лекарством от всей той тяжести, что давила на них обоих.

- Сам? Если бы я сам выбирал себе имя, поверь, я бы точно придумал что-то получше - хмыкнул он, чуть замедляя шаги в полумраке тоннеля - Но это наследство от создателя. Кэндзяку... или как там звали того ублюдка, что проводил эксперименты над нашей матерью. Он дал нам имена.

Фудзивара мгновенно уловила суть. Имя действительно шло от того самого мерзкого мага, чью отвратительную суть, она прекрасно осознавала. Спорить или продолжать подкалывать дальше перехотелось тема оказалась слишком тяжелой.

Она резко остановилась посреди тоннеля, опомнившись от их неожиданно завязавшейся болтовни. Вокруг по-прежнему гремел разрушаемый мир, и тратить драгоценное время на светские беседы в их положении было непозволительной роскошью.

- Так - Киёми взмахнула рукой, прерывая шаги, и посмотрела на него чуть более серьезно - Мы тут заболтались. Давай скорректируем момент.

Чосо остановился вслед за ней, удивленно приподняв брови и не до конца понимая, к чему ведет эта резкая смена темы.

Фудзивара зажестикулировала, пытаясь подобрать слова поточнее и объяснить ему всю деликатность ситуации.

- Ты же понимаешь... Пустошь, где мы с тобой виделись-это за гранью обычного мира. Туда могут входить далеко не все. И это, между прочим, моя личная тайна можно сказать, никто об этом не знает - Киёми на секунду замолкла, мысленно сделав крошечную оговорку насчет Тенген и Курои, но углубляться в эти детали не стала, возвращаясь к главному

- Корочем говоря, держи это между нами.

Чосо опешил. На секунду Внутри него всё перевернулось от странной, почти осязаемой волны тепла, смешанной с удивлением. До этого момента он искренне считал их связь-ту тихую, бестелесную связь в заброшенных уголках сознания чем-то само собой разумеющимся, неизбежным следствием их общего проклятого бытия. Но теперь... «Никто об этом не знает. Это моя тайна».

Эти слова брякнули в тишине тоннеля с неожиданной тяжестью. До Чосо дошло: она не делилась этим ни с кем другим. Для неё это было не просто странным сном или побочным эффектом техник, это было их личное, сокровенное пространство.

Он слегка приоткрыл рот, собираясь с мыслями, но нужные слова застряли где-то в горле. В груди разлилось странное, глубокое чувство защищенности и странной, трепетной гордости. Тот тяжелый лед, что сковывал его сердце после потери братьев, в очередной раз дал трещину, но на этот раз от чего-то удивительно теплого.

Чосо медленно выдохнул, опустив взгляд на её забавно жестикулирующие руки, а затем снова посмотрел ей в глаза. На его суровом лице проступила едва заметная, но совершенно искренняя тень улыбки. Он качнул головой, давая понять, что правила игры приняты.

- Ладно. Раз это только наше дело, можешь рассчитывать на то, что я могилу буду охранять молча. Никто об этом не узнает.

- Вот и договори... - Киёми резко осеклась на полуслове, её пальцы инстинктивно сжались в кулаки.

Воздух впереди неестественно завибрировал, став тяжелым, липким и пропитанным удушающей, гнилостной смрадной энергией. По спине пробежал холодок. Не сговариваясь, они одновременно шагнули вперед и заглянули за угол следующего поворота тоннеля.

Картина открывшаяся их взорам не сулила ничего хорошего. Просторный подземный зал был буквально усеян отвратительными, извивающимися силуэтами. Десятки низших и средних проклятий с уродливыми лицами, неестественно вывернутыми суставами и сплошным потоком сочащейся черной жижи заполнили всё пространство. По характерной ауре и чудовищному количеству разрозненных энергий безошибочно угадывалось-это была лишь часть огромной армии, выпущенной когда-то Гето, тоесть Кэндзяку.

- Ну просто прекрасно - тихо, сквозь зубы процедила Киёми, мгновенно отводя руки назад и собирая в ладонях багровую проклятую энергию - Придется теперь пробиваться с боем.

- Господи... Как же я ненавижу этот чертов парад уродов. Стоило только расслабиться, и все повторяется - В следующее мгновение подземелье огласилось глухим рычанием, и орда ринулась вперед. Бой начался мгновенно.

Для Чосо эта схватка отдавала горьким, неприятным привкусом. Ему было самую малость не по себе, уничтожая этих тварей, он чувствовал странное родство, ведь они по своей сути были отчасти близки к его собственной проклятой природе. Но раздумывать было некогда-проклятия сами с бешеной яростью рвались к нему, словно чуя в нем полукровку, и ему приходилось пробивать их насквозь потоками собственной крови.

Среди хаоса битвы его взгляд помимо воли то и дело возвращался к Киёми. Сначала в груди шевельнулась тревожная мысль.

- А не станет ли она обузой в таком замесе? - Но эта мысль испарилась уже через секунду, сменившись искренним изумлением. Проклятой энергии в этой хрупкой с виду девушке оказалось столько, что низшие проклятия при одном её приближении инстинктивно шарахались в стороны, предпочитая не связываться с таким мощным и опасным источником.

Сама же Киёми сражалась хоть и грубо, без излишней элегантности, но чертовски эффективно. Она без раздумий смешивала всё подряд: жгучее пламя, плотные щит из чистой энергии, грубую физическую силу и те техники, что успевала перехватывать на ходу. Её стиль был хаотичным, диким, но результативным, враги просто рассыпались пеплом на её пути.

Чосо уже собирался прикрыть её фланг от очередного зазевавшегося урода, как вдруг резкий, едва уловимый сдвиг пространственной ряби заставил его замереть. Ощущение было таким, будто воздух вокруг наэлектризовался до предела.

Не успев предупредить Фудзивару, Чосо словно помимо собственной воли побрел куда-то в сторону, ведомый странным, чужеродным зовом. Инстинкты вопили об опасности: он отчетливо понял, что перешагнул невидимую черту и ворвался на чужую, смертельно опасную территорию.

Мгновенно ощутил, как реальность вокруг искривилась. Воздух стал густым, удушливым, пропитанным тяжелым запахом тлеющих благовоний, сгнивших лепестков пионов и застарелой крови.

Оказавшись внутри чужой запечатанной территории, он огляделся. Пространство представляло собой сюрреалистическую смесь традиционного японского особняка и бесконечной, беззвездной пустоты. Бумажные раздвижные перегородки седзе тянулись в бесконечность, покрытые зловещими багровыми рунами и иероглифами, которые медленно пульсировали в такт чьему-то чужому сердцебиению. Повсюду висели длинные белые ленты из бумаги-тэрутэру-бодзу, только вместо лиц на них были выжжены пустые черные дыры. Это были чары, сдерживающие волю и накладывающие жесткие ограничения на любого, кто посмел войти.

В центре этого кошмарного лабиринта сидела она.

Женщина с искаженными, неестественно правильными чертами лица, облаченная в изорванное парадное кимоно. Её аура сочилась смертоносной, утонченной проклятой энергией. Едва Чосо сделал шаг, как пространство вокруг завибрировало, и её глухой, эхом разносящийся по залу голос прошил тишину.

- Скажи... я красивая?

- Черт, я угодил в ловушку - Холодный рассудок мгновенно заглушил первоначальное оцепенение. Чосо сузил глаза, оценивая обстановку.

- Эта женщина... её техника завязана на правилах. Подобные проклятия или маги обожают играть в вопросы с подвохом. Если ответишь «да» или «нет» прямо, активируется условие обязательного поражения-смертельный урон или ментальное подчинение. Если проигнорируешь:нарушишь правило пространства и попадешь под карающий эффект.

Вокруг его запястий уже заструилась багровая кровь, готовая превратиться в смертоносные лезвия, но Чосо сдерживал импульс. Грубой силой пробить барьер чужой территории изнутри, не зная её условий, верный способ истощить запасы проклятой энергии и остаться здесь навсегда.

- Как отсюда выбраться? - лихорадочно соображал он, уворачиваясь от внезапно взметнувшихся лент, которые попытались оплести его ноги - Правила территории всегда имеют лазейку. Она ждет реакции на свой вопрос, ждет страха или замешательства. Но моя задача-пробить брешь в концепции этого барьера.

- Мне плевать на твою внешность, - холодно чеканя каждое слово, произнес Чосо, скрестив руки на груди - Красивая ты или нет-для меня ты просто помеха, которую нужно устранить, чтобы вернуться к тем, кто ждет меня снаружи.

Хозяйка территории замерла. Её искаженное лицо перекосилось от гнева его отказ играть по правилам и отвечать на вопрос вызвал сбой в структуре чар. Бумажные перегородки вокруг них затрещали, а руны на стенах пошли трещинами.

Не давая ей опомниться, Чосо резко выбросил руку вперед.

- Кровавая спираль: Сверхновая! - Сгустки его крови, насыщенные смертоносным давлением, сорвались с пальцев с бешеной скоростью. Из-за специфики территории техника сработала с задержкой, но удар пришелся точно в слабое место пространства, туда, где сходились линии привязки проклятой энергии хозяйки.

Раздался оглушительный треск, похожий на рвущийся шелк. Пространство пошло трещинами, обнажая реальный мир и тусклый свет подземного тоннеля, где осталась Киёми. Чосо сделал мощный рывок, вкладывая последние силы в удар ногой, и окончательно разнес хрупкую грань чужой территории, вываливаясь обратно в сырость и пыль коридора.