Магическая битва/Blue spring

- Да чтоб тебя... - прохрипела она, захлебываясь кровью - Сколько еще... лететь?! - Даже на пороге смерти её раздражала затянутость этого финала. Но тишину ночи, пропитанную предсмертными криками, вдруг прорезал отчаянный, срывающийся на крик голос

- ИНО! - Это был Мегуми. Фушигуро-младший, который, несмотря на свою привычную холодность, сейчас звучал так, будто у него из груди вырывали сердце. Киёми, едва удерживаясь на грани беспамятства, почувствовала крошечную искру облегчения.

- Идиоты... кто вас звал? Сказано же было-заниматься завесой, а не геройствовать.

Реальность изменилась мгновенно. Прямо под ней в свободном падении мелькнул Юдзи, с невероятной, звериной ловкостью он подхватил обмякшее тело Ино и сгруппировался для приземления на карниз. В тот же миг из тени Мегуми вырвалась Нуэ, расправляя светящиеся разрядами крылья. Фушигуро, не теряя ни секунды, прыгнул с этажа, направляя создание прямо к ней. Он действовал инстинктивно: он не успевал вызвать что-то тяжелое, поэтому просто выбросил руку вперед, используя проклятую энергию, чтобы создать вокруг своей ладони своего рода подушку. В последний момент перед тем, как Киёми должна была встретиться с землей, он перехватил её за талию. Удар был жестким, сотрясающим всё тело, но критического урона удалось избежать. Она вздрогнула, когда сломанный позвоночник отозвался вспышкой агонии.

- Фушигуро... - прошептала она, едва разлепив глаза - Ты... как всегда... не вовремя - Мегуми не ответил, лишь крепче прижал её к себе. Его взгляд был устремлен вверх, а в глазах читалась смесь ярости и холодного расчета.

Вскоре он мягко опустил её на крыло Нуэ. Пока Юдзи и Фушигуро, полностью поглощенные состоянием Ино, суетливо осматривали его раны, Она воспользовалась моментом, чтобы скрыть свою ауру, и сосредоточилась на внутреннем резерве. Ювелирно направляя потоки проклятой энергии, она заставляла сломанные кости срастаться, а ткани затягиваться. Фудзивара прикрыла глаза, сосредоточившись не на боли, а на внутренней структуре своей проклятой энергии. Это требовало колоссальной концентрации, холодный пот стекал по вискам, а усталость накрывала тяжелой волной, но она не имела права позволить им заметить, насколько близка была к краю.

Юдзи, чьи кулаки непроизвольно сжимались в праведном гневе, срывался на крик: он требовал немедленно вернуться на ту крышу и заставить врагов поплатиться за каждую каплю пролитой крови товарищей. Киёми, всё еще сидя в тени и продолжая скрытно направлять энергию на лечение поврежденного позвоночника, едва заметно улыбнулась сквозь закрытые веки. В её воображении сцена того, как Итадори в одиночку разбирается с Тодзи, выглядела почти комично. Она знала, что этот разбор закончится для Юдзи так же быстро и безжалостно, как для Такумы, но её это уже не пугало Фудзивара чувствовала странное, отстраненное спокойствие.

- Юдзи, хватит! - голос Мегуми прозвучал как удар хлыста. Фущигуро стоял между ними, хмурый и сосредоточенный. Он настаивал на том, что их гнев плохой советчик. Главная цель спасти Годжо Сатору, и любая потерянная минута приближает их к поражению всей миссии. В итоге план был принят: Юдзи немедленно отправляется в эпицентр, чтобы не терять темп, а Мегуми берет на себя эвакуацию. Он лично доведет Ино и Фудзивару до безопасного периметра, а затем, как только сможет, развернется и присоединится к Итадори.

Когда Юдзи растворился в тенях ночного города, Мегуми тяжело вздохнул и подошел к Киёми. Он опустился перед ней на одно колено, внимательно вглядываясь в её бледное лицо. Фушигуро не собирался ухаживать за ней, он оценивал её как боевую единицу, вышедшую из строя. Прикинул шансы, Ино был слишком тяжел, чтобы нести его на себе, а Нуэ не мог взять на спину двоих без риска потерять маневренность.

- Киёми - негромко позвал он, проверяя, в сознании ли она - Сможешь идти сама? Если нет, не вздумай молчать - Мегуми чувствовал ответственность за каждого из них, и эта ноша казалась ему сейчас тяжелее, чем любые раны, полученные в бою.

- Ненавижу это. Почему все вокруг постоянно лезут на рожон, а мне потом приходится разгребать последствия? Если она сейчас потеряет сознание по дороге-я не смогу тащить их обоих и одновременно отбиваться от проклятий.

Внутри Киёми бушевал шторм. Её проклятая энергия, взбудораженная битвой, буквально рвалась наружу, требуя выхода, но она с ледяным упорством давила её, загоняя обратно в резервуары. Фудзивара сознательно ограничивала регенерацию: тело всё еще ныло, кости просили покоя, но она заблокировала эти сигналы, превратив свою волю в тюремную решетку для собственной боли.

- Что за вопрос? Он сейчас, презирает меня? - она медленно глаза, встречаясь с его взглядом.

- Я могу идти сама - её голос прозвучал ровно, хотя каждое слово давалось с усилием. Немного отряхнув одежду, встала - Я справлюсь.

Когда Киёми ответила, что сможет, он не смягчился. Знал, что она может блефовать из гордости, поэтому, когда  начала вставать. Фушигуро сократил дистанцию настолько, чтобы в случае, если её колени подкосятся, Фудзивара не успела рухнуть лицом в бетон.

В глубине души Мегуми чувствовал острое раздражение. Ему не хотелось брать на себя эту ношу. Он не был рожден для того, чтобы быть сиделкой или эвакуатором. Его мысли уже были там, с Юдзи, в центре этого хаоса, где каждый удар решал исход битвы. Оставаться здесь, с ранеными, казалось ему какой-то пыткой, но долг-чертов долг, который он сам на себя возложил не давал ему просто развернуться и уйти.

- Иди к Итадори - добавила Киёми, перехватив его взгляд - Ты ведь так этого хочешь. А мне оставь Такуму, и Нуэ.

Мегуми на мгновение замер, Фудзивара попала в самую точку. Она прочитала его нетерпение, его желание быть там, где кипит настоящая битва, а не здесь, в безопасном тылу. Он посмотрел на Такуму, который всё еще был без сознания, а затем снова на Киёми. Его логика металась. Оставить их одних? Это было рискованно. Но Нуэ... его верный шикигами действительно мог стать их глазами и щитом, если Киёми не врет насчет своей «способности справляться».

- Если я уйду - он сказал это жестко, без тени сомнения в голосе - ты берешь на себя полную ответственность за Ино. Если вы не доберетесь до безопасного периметра в течение десяти минут, я найду тебя и... - он не договорил, просто выразительно посмотрел на её состояние - Нуэ подчиняется твоим командам, пока меня нет - Мегуми резко развернулся. Он не стал ждать, пока она ответит, не стал проверять, не подкосятся ли её ноги в ту же секунду направился за другом. Он доверял её упрямству больше, чем её словам.

- Справляйся, Фудзивара. Если ты лжешь, это будет твоей последней ошибкой - подумал он, уже ускоряя шаг в сторону станции. Мегуми чувствовал облегчение от того, что переложил часть груза на её плечи, но внутри всё равно скребло неприятное предчувствие. Он оставил её одну раненую, с шикигами, который теперь слушался её волю. Это было неромантично, некрасиво и, возможно, опрометчиво, но в условиях Сибуи это был единственный способ следовать логике войны.

Киёми проводила взглядом спину Фушигуро, пока тот не растворился в тенях, словно его и не было.

- Реально ушёл? Вот же гадина - тихо пробормотала она. На губах появилась тонкая, почти горькая усмешка. Если бы на его месте был Юдзи, он бы до последнего пытался по-хорошему навязать свою опеку, даже если бы это означало нести их обоих на себе. Мегуми же... он был другим. Холодный прагматизм Фушигуро был одновременно и её спасением, и её главной проблемой.

- Ну и ладно - подумала она, почувствовав, как внутри освобождается пространство - Свобода.

Как только тишина стала абсолютной, Киёми наконец позволила себе расслабиться. Она больше не сдерживала потоки проклятой энергии. Та хлынула по телу мощным, горячим приливом, мгновенно затягивая остатки трещин на костях и латая порванные мышцы. Она выпрямилась, разминая плечи, и сделала первый уверенный шаг. Боль ушла, сменившись привычной легкостью.

Воспоминание о том, как Тодзи легко, словно отмахиваясь от назойливой мухи, уничтожил её первого прирученного шикигами, ударило под дых. В голове всплыла хронология боя: её колебания перед тем, как выйти на крышу, её попытка помочь Ино... Холодный, сухой анализ нашептывал

- Надо было просто закрыть дверь и уйти. Это было бы логично. Это было бы эффективно.

Она поморщилась. Анализ ошибок всегда казался ей делом безнадежным и скучным. Зачем ворошить пепел? Что случилось то случилось, и изменить это не под силу даже сильнейшим магам. Киёми твердо верила-всё предопределено судьбой, каждый шаг, каждый вздох, каждый провал. Корить себя за сделанный выбор было такой же чушью, как пытаться остановить течение реки.

Однако, реалии Сибуи требовали корректив. Здесь не было правил Загробного мира, где всё было лишь тренировкой или игрой с тенями. Здесь жили и умирали по-настоящему.

Она обернулась к Нуэ. Тот, следуя приказу Мегуми, продолжал дежурить рядом с Ино, оставаясь воплощением воли своего хозяина. Киёми знала, что Нуэ-это ценный ресурс, но в то же время осознавала, что потеря своего скорпиона Сасориби-это тяжелый удар. Фудзивара ленилась изучать сложные ритуалы передачи способностей, и теперь, глядя на то, как угасают остатки энергии её бывшего шикигами, она испытала мимолетное, но острое сожаление о собственной нерасторопности. Чтобы хоть как-то занять себя и оценить эффективность транспорта, предоставленного Фушигуро, она обратилась к птице.

- Ну, птичка. Раз уж ты теперь здесь за главного, просвети меня. Что ты вообще умеешь? Кроме того, чтобы летать? Есть ли в твоем арсенале что-то, что может удивить, или мне стоит ожидать от тебя только этих искр?

Киёми ожидала покорности, но реакция Нуэ была мгновенной и резкой. Вместо того чтобы послушно отчитаться о своих способностях, шикигами издал пронзительный, почти агрессивный клекот. Его крылья, еще мгновение назад мерно подрагивавшие, расправились с такой силой, что по улице пронесся порыв ветра.

В глубине существа, созданного Мегуми, не было ни капли преданности к ней. Нуэ был продолжением воли Фушигуро, его верным псом, и приказ помочь не означал подчиниться. Его глаза вспыхнули недобрым электрическим светом.

Прежде чем та успела среагировать, Нуэ рванул с места. Он не атаковал всерьез, скорее резко спикировал прямо в неё, обдавая жаром электрической дуги, желая сбить с толку или осадить самозванку, которая вздумала отдавать ему приказы.

- Что?! - Киёми отпрянула, инстинктивно вскинув руки. Воздух перед ней мгновенно уплотнился, вспыхнув полупрозрачным свечением «Щит-Шар» активировался на чистых рефлексах. Электрические когти Нуэ врезались в прозрачную сферу, Фудзивару отбросило назад, и почувствовала, как внутри закипает холодное раздражение. Она смотрела на птицу, чьи перья топорщились от ярости, и вдруг в её глазах промелькнул опасный блеск.

- Ого. Какой характер... - В голове Киёми, словно сама собой, всплыла древняя, запретная техника-ритуал «Кражи» чужого шикигами. В отличие от того сложного процесса переноса силы, который она так ленилась учить, этот метод был грубым, насильственным и до омерзения простым. Когда-то давно, в самом начале своего пути, она именно так получила одного из своих первых духов, просто вырвав его из чужой тени.

Фудзивара могла бы сделать это сейчас. Одно движение, один специфический надрез в структуре проклятой энергии, и Нуэ перестал бы принадлежать Мегуми. Пальцы Киёми непроизвольно напряглись, а в кончиках пальцев собралась концентрированная, липкая энергия, готовая вцепиться в сущность существа.

Но она остановилась. Смотря на Нуэ, внезапно почувствовала скуку. Киёми представила, сколько усилий придется потратить, чтобы перенастроить эту птицу под себя, сколько времени убьет этот паразит на то, чтобы привыкнуть к её манере управления.

- А ведь ты того не стоишь - вслух сказала она, медленно расслабляя ладонь. Нуэ почувствовав исходящую от неё угрозу, притих, настороженно следя за каждым её движением. Киёми опустила руки - Поняла. Работаешь по контракту, не на меня.

Она поняла, что Нуэ и не думал бунтовать в человеческом понимании. Он просто следовал приказу, его резкий выпад был скорее защитной реакцией на её давление, попыткой напомнить, кто здесь водитель, чтобы не нарушить целостность груза на спине.

Нуэ, получив подтверждение, что она больше не пытается лезть в его структуру, тут же потерял к ней всякий интерес. Он снова стал сосредоточенным, его глаза мерцали ровным, спокойным светом. Шикигами плавно качнул крыльями, поудобнее устраивая Такуму на своей спине, и взвился на небе.

Киёми молча пошла следом. Нуэ методично выполнял свою задачу, прокладывая маршрут в обход самых опасных участков, где роились проклятия. Ино, как живой груз, оставался неподвижен, и Фудзивара, идя рядом, лишь изредка поглядывала, чтобы он не сполз с крыльев.

Их путь через ночной город превратился в спокойную, почти рутинную эвакуацию. Без лишних слов, без драм и без попыток присвоить чужое. Киёми просто шла за птицей Мегуми, понимая, что такая вот холодная функциональность это именно то, что нужно, чтобы дожить до рассвета.

Нуэ, двигаясь бесшумно, точно по заданным координатам, приземлился на балкон одного из уцелевших зданий, где находились Сёко Иэйри и директор Яга. Киёми наблюдала за этим издалека, притаившись в тени соседнего переулка. Она видела, как медики подхватили обмякшее тело Ино, как директор Масамичи хмурился, оценивая ситуацию. Когда Такума был передан в надежные руки, Нуэ, не издав ни звука, просто растворился в тенях, возвращаясь к своему владельцу.

Миссия была выполнена. Для Мегуми это означало конец работы. Для Киёми же... наступила тягостная пауза.

Идти в убежище к Яге и остальным она не хотела. Там было слишком много ответственности, слишком много вопросов и этого чувства нужности. Ей нужно было пространство, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Она вышла из тени, стараясь не привлекать внимания, и начала бесцельно бродить по пустынным улицам, пиная острые обломки бетона.

Её мысли текли медленно, расфокусировано. Она думала о всяких мелочах: о том, как странно пахнет озоном от перьев Нуэ, о том, что надо бы купить новые перчатки, о том, что еда в столовой колледжа всегда была слишком пресной.

Внезапно её тело пронзил резкий, неприятный холод. Киёми дернулась, как от удара током, и споткнулась, едва не растянувшись на асфальте. В последний момент она выбросила руку вперед, опираясь на что-то твердое-это была грубая кирпичная кладка стены. Перед глазами поплыл мир, сменяясь серой пеленой.

[Врожденная техника: «Метка душ» (魂の印 - Tamashii no In). Эта техника работает как посмертный маяк. Киёми способна накладывать на людей или магов тончайший, невидимый след своей проклятой энергии, который становится активным в момент остановки сердца жертвы. В этот миг «Метка» срабатывает, посылая Киёми мгновенный нейронный импульс, своего рода крик души, и позволяет увидеть последние минуты жизни человека глазами самой жертвы. Для неё это не просто информация, а способ зафиксировать душу в загробном мире, где она позже может найти её, вступить в контакт, выведать тайны или даже, при должном мастерстве, скопировать фрагмент проклятой техники умершего. Это делает её своего рода коллекционером знаний, хотя в прямой схватке техника не дает ни грамма боевой мощи, что делает её практически бесполезной для защиты.]

Видение, вызванное «Меткой душ», накрыло Киёми волной ледяного оцепенения. Мир вокруг неё растворился, сменившись серой пеленой, в которой проступали контуры чужой жизни.

Сначала всё было в хаосе. Киёми видела только стремительные движения, вспышки багровой энергии и холодный, расчетливый взгляд противника. Это был высокий мужчина в длинном одеянии, с тонкими, изящными чертами лица и причудливыми полосами на переносице. Он двигался с грацией хищника, каждое движение его рук манипулировало кровью с такой филигранной точностью, что она разрезала бетон, словно бумагу. Киёми, сама имевшая дело с магией крови, невольно расширила глаза, мастерство этого существа было запредельным. Оно превосходило даже моневр самого Норитоши первого, кого она видела раньше.

Предсмертный в этом видении выглядел загнанным зверем. Он отбивался отчаянно, с той самой упрямой яростью, которая была присуща только ему, но противник был на голову сильнее. Кровь брызгала повсюду, Юдзи пропускал удар за ударом, а дыхание срывалось на хрип.

В какой-то момент, прижатый к стене, Итадори, почти теряя сознание, отчаянно вскрикнул, взывая к Мехамару. Киёми видела сквозь пелену воспоминаний, как перед Юдзи возникла марионетка, управляемая издалека. Голос Мехамару прозвучал сухо, безэмоционально, он предложил некий план, шанс, который был настолько призрачным и самоубийственным, что Киёми, наблюдающая со стороны, почувствовала, как внутри всё сжалось.

Осознание того, что именно сейчас увидит конец Юдзи, ударило сильнее. Итодори, шатаясь, бросился бежать по коридорам станции. Он прорвался в техническое помещение, в уборную, и с диким рыком ударил кулаком по трубам. Вода хлынула потоком, заливая пол, и в этот момент Юдзи на секунду замер у треснувшего зеркала. Зеркало отразило его лицо окровавленное, искаженное болью, но такое знакомое.

С этого момента всё превратилось в кровавое месиво. Противник, не уступавший ни в скорости, ни в силе, навязал Юдзи ближний бой. Киёми видела, как Итадори пытался контратаковать, как использовал воду, чтобы дестабилизировать кровь врага, но тот был слишком искушен.
В какой-то миг в грудь Итодори попала концентрированная капля техника, что сработала как детонатор. Раздался глухой, разрывающий плоть хлопок. Парень отлетел к стене и осел на пол, теряя сознание. Враг подошел к нему, поднял руку, готовясь нанести решающий удар, но внезапно замер. Он посмотрел на Юдзи с какой-то странной, пугающей смесью жалости и ледяного спокойствия, ударил со всей силой в стену, развернулся и ушел, оставив его умирать в одиночестве среди грязной воды и обломков кафеля.

Киёми смотрела, как дыхание Юдзи становится всё реже, как его сердцебиение, которое она чувствовала через Метку, затихает, пока не превращается в абсолютную, звенящую пустоту.

Видение резко оборвалось. Фудзивара снова стояла на ночной улице Сибуи. Её руки сжались в кулаки, ногти до боли впились в ладони. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять не дрожь, а скорее странную холодную пустоту внутри.

- Ну, значит, всё - вслух произнесла она, и её голос был лишен какой-либо эмоции.

Умер так умер. В конце концов, в этом проклятом мире смерть была самым честным исходом. Юдзи выбрал свою дорогу, он сражался как мог, и его финал был предопределен судьбой, против которой она даже не собиралась идти. Фудзивара просто отряхнула с колен пыль и продолжила свой путь по пустынным улицам. В её планах на ночь ничего не изменилось она лишь отметила про себя, что скоро ей предстоит навестить загробный мир.

Киёми шла по Сибуе, словно прогуливалась по парку, хотя вокруг неё разверзся ад. Воздух был пропитан гарью и страхом, но её это лишь бодрило, своеобразный способ освежиться. Она шла, почти не глядя по сторонам, пока путь ей не преградила группа проклятий.

Они были странными: некоторые мелкие, безобидные на вид сгустки гнили, другие же пульсировали отвратительной мощью, их проклятая энергия гудела в воздухе, как высоковольтные провода. Они скалились, утробно рыча, готовясь к прыжку.

На губах Киёми заиграла ленивая, хищная улыбка. Из тени, словно из бездонного колодца, она извлекла свой лук. Движение было отточенным. Пальцы левой руки легли на тетиву, а правой-она начала собирать энергию. Воздух вокруг кончиков её пальцев раскалился, закручиваясь в спираль чистого, беспощадного пламени. Стрела сформировалась мгновенно: огненная, яркая, ревущая.

Фудзивара не целилась долго. Первый выстрел, и ближайшее проклятие, даже не успев осознать угрозу, обратилось в пепел. Некоторые из тварей, увидев такую ярость, застыли, словно понимая, что в этой битве смерть-самый милосердный исход. Они не сопротивлялись, просто принимали огонь как избавление от своего уродливого существования. Другие же, движимые инстинктами, бросились врассыпную, но Киёми не знала промаха. Её глаза холодно следили за каждой целью, и она методично, одну за другой, отправляла их в небытие.
В голове крутились привычные мысли: Жалкие создания.

Она искренне презирала человечество. Эти ничтожные существа, которые своей негативной энергией, своими страхами и эгоизмом сами плодили этих монстров, а потом бежали от них, моля о спасении. Они были источником этой заразы и её первыми жертвами. В этом было что-то глубоко комичное и отвратительное.

Для неё убийство проклятий не было бременем. Нанами уже сказал им: «Мы-не люди, мы-маги. Убийство, это наша работа, и она должна выполняться быстро и без колебаний». Киёми приняла это как догму. Никакой жалости, только эффективность.

Она выпустила последнюю стрелу, пробив насквозь удирающего уродца. Тот рассыпался искрами, не успев даже пискнуть.

- Вот и всё - констатировала она, опуская лук. Киёми с удовлетворением посмотрела на догорающие остатки проклятий. Руки не дрожали, сердце билось ровно. В этом хаосе, где все пытались спасти человечество или утопить его в крови, она просто делала то, что умела: чистила пространство от мусора. Это было даже приятно знать, что сегодня мир стал на несколько сотен ошибок меньше. Двинулась дальше по своим делам, неся в себе пустоту, через лабиринт разрушенных переулков, методично вычищая один квартал за другим.

Фудзивара прошла через два соседних переулка, везде была одна и та же картина: гниль, агрессия и полная неспособность осознать, что их конец уже наступил.

Когда впереди показался вход на станцию метро Сибуя. До её слуха едва доносился глухой гул битвы, кипевшей где-то внизу, как вдруг мир вокруг резко погрузился во тьму  электричество в округе отключилось разом, обрушив на улицы плотную, зловещую тень.

Она остановилась, чувствуя, как по воздуху прокатилась тяжелая волна чудовищной энергии. Интуиция вовсю орала, что сейчас начнется полный хаос. Без какого-либо четкого плана, движимая скорее чистой скукой и абсурдностью происходящего, Киёми побрела внутрь, прямо в зев подземного перехода.

- Если подумать, мой братец должен быть где-то здесь внизу — усмехнулась она про себя, спускаясь по ступеням в полумрак — Хотя прошло уже столько времени. Наверняка враги давно подсуетились и уволокли эту Тюремную Гробницу куда подальше - Она шла в темноте, чувствуя себя полнейшей дурой.

- И вообще, какого черта я прусь туда? Будто я смогу его спасти. Даже понятия не имею, как эту коробку вообще распечатать. А идти туда, чтобы сражаться с тварью, с которой не справился сам Сатору… что за чертовщина вообще вокруг творится?

Она поморщилась от собственных мыслей, но шага не замедлила. Было в этом безумии что-то извращенно притягательное, заставляющее идти вперед просто из любопытства смертника.

Как замерла, вглядываясь в полумрак просторного подземного зала. У массивной бетонной колонны, прямо на холодном, усыпанном крошкой полу, сидел человек.

Его фигура была ссутуленной, плечи напряженно приподняты, а длинные темные волосы были собраны в те самые характерные высокие хвосты, торчащие по бокам. Он сидел, прислонившись спиной к бетону, обхватив согнутые колени руками. На его лице застыло выражение глубокого, почти звенящего шока и тяжелой внутренней опустошенности. Он смотрел в пустоту перед собой пустым, невидящим взглядом, будто всё еще не мог поверить в то, что только что произошло. Вокруг его пальцев и на потрепанной одежде запекались темные, багровые следы: следы недавней жестокой бойни и управления собственной кровью.

Одного этого внешнего вида и тягучей, пропитанной смертельной тоской ауры хватило, чтобы Киёми мгновенно узнала его.

Это был Чосо. Высокоуровневый маг крови.

В её голове тут же вспыхнули образы: она отчетливо видела тот момент, когда Юдзи пал, и этот самый маг был там, раздираемый безумием.

Киёми окатило ледяной волной. Стоять в двух шагах от убийственной машины, которая сейчас находилась в состоянии глубочайшего аффекта и скорби-самоубийство чистой воды.
Она сжала зубы, беззвучно выругавшись.

— Твою ж мать... Точно не мой день.

Не издав ни единого звука, она резко развернулась на пятках, стремясь как можно быстрее раствориться в темноте коридора, пока этот раненый хищник не обратил на неё внимание.