Диагноз: любовь ||Лескович

Прошла неделя.

И вот наконец наступил день рождения Дженнифер.

Я проснулась в отличном настроении и сразу написала ей поздравление. Встала, потянулась — кот ещё спал. Было девять утра. Дальше — привычные дела: ванна, завтрак.

Собралась в магазин. На улице светило солнце, погода выдалась чудесная. В магазине быстро набрала всё нужное и направилась домой.

Уже на подходе меня встретил Кокос — как раз кстати: я купила ему корм, а в пакете оставались последние крошки из прежней упаковки. Начала раскладывать продукты и готовить обед — и тут пришло сообщение от Дженнифер:

«Варь, приходи часов к шести, хорошо?»

«Хорошо.»

«Жду тебя!»

Кокос крутился под ногами, таская то игрушечных мышей, то мячики.

Время тянулось мучительно долго. Было всего 12:20 — до вечера ещё целая вечность. Я написала Виталию, предложила прогуляться, и он сразу согласился.

Через пару минут я уже торопливо переодевалась.

Спустя двадцать минут я стояла возле подъезда и ждала Виталю. Оглянулась — вот он, уже переходит пешеходный переход. Я ускорила шаг, а Виталий уже улыбался. Бросилась к нему в объятия — и мы тут же завели разговор: нам всегда было о чём поболтать.

И мы одновременно выдохнули.

— Мы так давно не гуляли! — сказала я ему.

— Ага. Куда пойдём? — спросил он.

— Без разницы.

— Ладно.

Вскоре разговор зашёл о дне рождения Дженнифер.

— Ты что будешь дарить? — поинтересовался он.

— Ну, — протянула я, хитро улыбаясь, — ночник.

— Ночник?

— Да, ночник, но не простой.

— А какой?

— Увидишь.

— Ладно‑ладно.

— А ты?

— Я долго искал, что ей подарить, и нашёл такой кулон — будто он прямо создан для неё, — рассказывал Виталий, размахивая руками.

— Кулон… Хороший подарок.

Повисла тишина. Я слегка толкнула Виталю в бок:

— Чего молчишь? — ухмыльнувшись, спросила у него.

— Я просто задумался.

Мы прогуляли так часов до полпятого.

Дома уже перебирала весь шкаф — что же надеть? Кокос сидел рядом и с любопытством наблюдал, как я вожусь с одеждой.

Кофты, джинсы… Всё не то — хотелось чего‑то по‑настоящему красивого.

Одежда разлетелась повсюду: на полу, на стуле — полный хаос.

Спустя пару минут я нашла платье — чёрное, слегка облегающее. Аккуратно сложила остальные вещи в шкаф и достала самое главное — подарок. Потом оделась, надела браслет и слегка накрасилась. Перед уходом покормила Кокоса и дала ему витаминов. Вызвала такси, взяла ветровку и направилась к выходу.

Уже через 15 минут я была возле подъезда Дженнифер.

Мои глаза сияли, на лице — улыбка, в руках — подарок.

Стоя возле квартиры, я слышала голос Дженни — весёлый, счастливый.

Позвонив в звонок, я дождалась, пока мне откроет Дженнифер.

— Дженни! С днём рождения тебя! — я крепко‑крепко её обняла, чувствуя, как нас окутывает волна тепла и радости. — Пусть этот год принесёт тебе море счастливых моментов, исполнения всех желаний и кучу поводов для такой же искренней улыбки!

Тут я заметила, как пришла Настя, сестра Дженнифер. Она была в длинном голубоватом платье с короткими пышными рукавами.

— Привет, Настя, — улыбнулась я ей.

— Привет, Варь!

Потом я окинула Дженнифер взглядом: она была в красивом платье кремового цвета — ей очень шло.

— Дженни, ты… Очень красивая в этом платье, — с удивлением сказала я ей.

— Варя! Я тебя впервые вижу в платье! Тебе тоже идёт! — радостно ответила Дженни.

Затем я прошла в зал — просторный. У Дженни была уютная квартира в нежных тонах.

Дженнифер подошла, и я вручила ей подарок.

Её глаза засияли, и она принялась аккуратно снимать обёртку. Открыв подарок, она сразу искренне улыбнулась. Положив коробку в сторону, Дженнифер тут же обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

— А где все остальные? — спросила я у них, глядя на пустые стулья.

— Скоро придут, — ответила Настя.

Спустя 10 минут мы услышали стук в дверь. Дженнифер пошла открывать, а мы с Настей поплелись за ней.

Дженнифер открыла дверь. Я ухмыльнулась: за дверью стоял Артём с большим букетом белых роз, а позади — Виталя с маленькой коробкой, видимо, в ней был кулон.

— Артём… — растерянно и одновременно с удивлением произнесла Дженни, пропуская их.

— С днём рождения, Дженни! От всей души поздравляю тебя — будь счастлива, пусть каждый день приносит радость, а мечты сбываются как можно скорее! — искренне произнёс Артём, затем сунул ей огромный букет и обнял.

Я заметила, что Дженни слегка покраснела. Мы с Настей переглянулись и улыбнулись.

Виталя тоже подошёл к Дженнифер, тепло поздравил её, обнял, а потом вручил кулон. Она открыла коробку: кулон был белого цвета, а внутри вырисовывалась буква «Д». Дженни тут же надела его.

Дженнифер, держа букет в руках, уже хотела закрыть дверь, как вдруг вошёл… Лесков?

Мои глаза расширились — я совсем не ожидала увидеть его здесь.

Он зашёл, в руках — красивый, пышный букет. Тут я почувствовала, что меня кто‑то толкает, обернулась — стоял Виталя.

— Ты что, зависла? — спросил он.

— Да нет, всё нормально, — ответила я.

Семён подошёл к Дженни, обнял её и поздравил. Букет был из красивых красных роз — не таких, как у Артёма, не белых.

Он повернулся к нам, заметил меня — наши взгляды столкнулись, и он нахмурил брови. Я поспешно развернулась и отошла к столу, села рядом с Виталием. Краем глаза я заметила, как Артём и Семён о чём‑то переговариваются.

Затем Настя позвала всех за стол. Гости расселись, начали разливать вино, поднимать бокалы — звучали тосты и поздравления, в воздухе витала атмосфера праздника.

Настя произнесла:

— За Дженнифер! Пусть этот год принесёт тебе море радости и исполнения всех желаний!

Все поддержали тост, бокалы звонко чокнулись.

Начались шутки — атмосфера становилась всё веселее. Настя рассказывала истории из детства, которые происходили у неё с сестрой. Дженни краснела, но при этом буквально сияла: её улыбка, глаза, заразительный смех — всё излучало радость.

Виталий то и дело шептал мне что‑то на ухо — какие‑то нелепые шутки, которые, впрочем, слышал весь стол. И каждый раз раздавался дружный хохот. Кто‑то поднимал бокал и произносил душевный тост — бокалы с вином звонко соприкасались, наполняя комнату мелодичным звоном.

Мы просидели за столом больше часа, увлечённо обсуждая всё подряд: путешествия, забавные случаи из жизни, новые фильмы, неожиданные хобби… Разговор лился сам собой — лёгкий, непринуждённый, полный искренних эмоций. Каждый делился чем‑то своим, и от этого вечер становился ещё теплее и душевнее.

Около девяти вечера мы с Дженнифер и её сестрой, слегка пьяные, пустились в пляс под задорную музыку. Парни пока оставались за столом, перебрасываясь шутками, но уже через пару минут к нам присоединился Виталий. С его появлением танец стал ещё веселее — мы хохотали, кружились, а потом втроём звонко чокнулись бокалами. Остальные парни остались на местах, да и Виталий вскоре отошёл в сторону, но нам было всё равно — мы просто наслаждались моментом.

Потом, не сговариваясь, мы дружно решили запечатлеть мгновение — принялись фотографироваться. Кто‑то строил смешные рожицы, кто‑то пытался принять серьёзный вид, но всё равно срывался на смех. Вспышки камер мелькали, фиксируя наши блестящие от веселья глаза и неподдельные эмоции.

После фотосессии мы выбрались на балкон — Виталий пошёл с нами. На улице было прохладно, свежий воздух отрезвлял: мы смеялись, переговаривались, глубоко дышали, ловя миг тишины посреди шумного праздника. Потом, согревшись новыми порциями веселья, вернулись в квартиру.

Ближе к десяти Виталий собрался домой. Он ещё раз сердечно поздравил Дженнифер, тепло попрощался со всеми и, махнув на прощание рукой, скрылся за дверью. В комнате сразу стало чуть тише, но праздник продолжался.

Мы снова уселись за стол, звонко чокнулись бокалами и сделали по глотку. Артём, окинув нас троих внимательным взглядом, слегка приподнял бровь и с шутливой тревогой в голосе спросил:

— Не много ли уже?

Дженнифер тут же рассмеялась — звонко, беззаботно, — и, откинув волосы назад, с игривой уверенностью ответила:

— Да это ещё совсем мало!

Время незаметно текло, плавно подбираясь к одиннадцати. Веселье набирало обороты, и мы вдруг решили устроить ещё одну фотосессию — на этот раз втроём.

Закипела весёлая суета: мы хватались за бокалы, стараясь эффектно их расположить в кадре, поправляли друг другу волосы, строили забавные гримасы и хохотали над каждой попыткой сделать «идеальное фото».

(От лица Семёна)

Я увлечённо рассказывал Артёму какую‑то историю — судя по всему, совершенно ему неинтересную. Он едва кивал в ответ, а сам то и дело косился на девушек, и чаще всего его взгляд задерживался на Дженнифер.

— Ты меня вообще слышишь? — я махнул рукой перед его лицом, пытаясь вернуть внимание.

— Слышу, — вздохнул Артём, снова скользнув взглядом в сторону Дженнифер.

В этот момент к столу подошла Варя. Резко опустившись на стул напротив Артёма, она прищурилась и резко бросила:

— Артём, — протянула она с лёгкой насмешкой, — ты что, влюбился в Дженни? — от неожиданности она чуть не расплескала вино из бокала.

Артём заметно покраснел и поспешно замотал головой:

— Да ты что! С чего ты взяла?

— Да видно же! — усмехнулась Варя. Они заспорили вполголоса, перебрасываясь короткими фразами.

Варя потянулась за бутылкой, чтобы подлить себе вина, но не успела её схватить: я подошёл к ней и мягко коснулся плеча.

— Варвара, пойдём на кухню. Надо поговорить, — тихо сказал я.

— Зачем? — возмутилась она, вскинув брови. — Я никуда не пойду!

Не дожидаясь ответа, я взял её за руку и ненавязчиво повёл в сторону кухни. Там, вдали от общего гомона, музыки и смеха, я наклонился к ней и тихо шепнул на ухо:

— Варвара, ты слишком пьяна. Я отвезу тебя домой.

— Не хочу! — она упёрлась руками мне в грудь и упрямо наклонила голову к плечу. — Мне тут хорошо, понятно?

Я тяжело вздохнул, но сохранял спокойствие. Я понимал: сейчас она не вполне контролирует себя, и спорить с ней — только зря тратить силы.

— Давай без глупостей, — мягко, но твёрдо произнёс я, слыша, как из зала кто‑то зовёт Варю по имени. — Тебе правда надо домой. Отдохнуть.

— Ты можешь просто не лезть ко мне? — фыркнула она, слегка оттолкнула меня и, развернувшись, решительно направилась обратно к столу.

Я вернулся к Артёму и остановился рядом.

— Артём, мне надо Варю домой везти — она уже совсем пьяная, — сказал я, слегка понизив голос.

— Ну так вези, — пожал он плечами.

— Легко сказать… Ты бы лучше угомонил Дженнифер и Настю, а я с Варей разберусь, — бросил я с намёком.

Артём молча кивнул. Я снова подошёл к Варе, осторожно прислонил её к себе — она едва держалась на ногах — и тихо шепнул на ухо:

— Варь, пойдём.

— Отвали, никуда я не пойду, — буркнула она, пытаясь отстраниться.

Я мягко, но настойчиво потянул Варю к выходу. Артём, надо отдать ему должное, справился со своей задачей быстро — судя по всему, уговорил девушек без лишних споров.

— Мне надо с Дженни попрощаться! — Варя резко дёрнула меня назад, едва не потеряв равновесие.

— Ты уже с ними попрощалась, пойдём, — твёрдо произнёс я, удерживая её за локоть.

— Да отпусти ты меня! — выкрикнула Варя, повысив голос.

— Так, Варвара, хватит. Поехали домой, — я постарался говорить спокойно, но в тоне прозвучала непреклонность.

Краем глаза я заметил, как Артём едва заметно усмехается, наблюдая за нами. Дженнифер и Настя по-прежнему сидели за столом и о чём‑то оживлённо болтали, а я всё ещё не мог вывести Варю из квартиры.

Вдруг она перестала сопротивляться и замерла.

— Мне ещё обуваться надо… Давай тут останемся, а? — в её голосе прозвучала почти детская просьба.

— Варь, нет, — твёрдо ответил я.

— Лесков, не лезь ко мне! — снова вспыхнула она.

— Варь, прошу, поехали домой, — повторил я мягко, но настойчиво.

— Ладно… — наконец выдохнула она после паузы.

Варя начала неуклюже обуваться, чуть не упала, но я успел подхватить её под локоть. «Ну вот, сейчас точно выйдем», — с облегчением подумал я. Но не тут‑то было.

— Лесков, прекрати, не лезь ко мне, — снова заартачилась Варя, когда я помог ей выпрямиться.

Не говоря ни слова, я аккуратно, но уверенно вывел её из квартиры, прикрыв за нами дверь.

Выйдя из квартиры, я вдруг осознал: впереди — спуск с третьего этажа. Я тяжело выдохнул: Варя почти висела на мне, облокотившись всем телом. В памяти всплыла наша ночная смена — тогда она была собранной и чёткой, а теперь едва стояла на ногах, упираясь мне в плечо.

— Варя, пойдём, — я взял её покрепче и осторожно двинулся к лестнице. С каждым шагом я молился, чтобы она не оступилась — мне нужно было доставить её домой целой и невредимой.

Едва мы начали спускаться, Варя снова заартачилась:

— Куда ты меня тащишь?

— Домой.

— Зачем?

— Затем, Варь, затем. Давай без разговоров, ладно?

— Иди ты нахуй, — ругнулась она на меня.

Я аккуратно вёл её вниз по лестнице. Она то вскрикивала, то ругалась вполголоса, то вцеплялась в мою руку так, что становилось больно. Я пытался её успокоить — шептал что‑то успокаивающее, гладил по спине, уговаривал идти тише. В голове билась одна мысль: «Только бы никто не вышел на шум, только бы обошлось без неприятностей…»

— Варь, я тебя прошу, давай тише, — снова прошептал я.

— Ты можешь замолчать? — огрызнулась она.

— Хорошо, я замолчу, — покорно согласился я.

Мы спускались со второго этажа, когда я вдруг услышал, как в одной из квартир провернулся ключ. Сердце замерло.

— Что за алкашня тут ходит?! — рявкнул кто‑то за спиной.

Я обернулся. На площадке стояла женщина с газетой в руках. Увидев нас, она мгновенно рассвирепела:

— Чего вы тут орёте на весь подъезд? Спать людям не даёте!

— Мы уже уходим, — как можно спокойнее ответил я. — Пожалуйста, перестаньте кричать.

Варя, вместо того чтобы притихнуть, вдруг начала что‑то бормотать в поддержку женщины — видимо, просто повторяла последние слова. Это только подлило масла в огонь.

Женщина вдруг словно сорвалась с цепи: швырнула в меня газетой и пригрозила, что сейчас пойдёт за шваброй. Я молча сжал зубы и терпел — главное было увести Варю отсюда.

Мы осторожно переступали через ступеньки — я почти нёс Варю, поддерживая под локоть. Вдруг она споткнулась о край ступени, едва не потеряв равновесие. Я мгновенно подхватил её за талию — чуть ли не прижал к себе, чтобы не упала.

— Ой… — только и выдохнула она, покачнувшись.

— Держись, Варь, — тихо сказал я, крепче сжимая её руку. — Почти дошли.

Она что‑то невнятно пробурчала в ответ — то ли ругательство, то ли просто стон усталости. Её голова снова безвольно склонилась к моему плечу, а пальцы слабо вцепились в рукав моей кофты. Я чуть качнул её, выравнивая положение, и медленно сделал следующий шаг вниз.

Наконец мы добрались до выхода. Варя уткнулась мне в плечо и тяжело дышала.

— Я устала… — выдохнула она, едва слышно.

— Пойдём, Варь.

— Не пойду…

— Пожалуйста, пойдём.

— Мне плохо…

— Тогда тем более — пойдём.

Как только мы вышли на улицу, резкий ночной воздух ударил в нос — непривычно после душного подъезда и запаха алкоголя. Варя тут же застонала, что ей дурно. Она то смотрела мне в глаза, то снова без сил опускала голову мне на плечо или грудь.

— Поехали домой, — твёрдо сказал я.

— Меня укачает…

— Я дам воды, обещаю.

Мы стояли на тротуаре. Я лихорадочно прикидывал: «Только бы не стошнило в машине…»

— Варь, пойдём к машине, я дам воды, — повторил я, стараясь говорить уверенно.

— Пойдём… — вяло согласилась она.

Я чувствовал, как она устала: шаталась, засыпала на ходу, порой даже не слышала моих слов — просто отключалась на несколько секунд.

Дойдя до машины, я достал бутылку воды и, одновременно придерживая Варю, протянул ей:

— Пей, — сказал я, слегка прижимая её к себе.

Она сделала пару глотков и прижалась ещё ближе:

— Лесков… Мне холодно.

— Садись в машину, — я открыл дверь.

— Давай ещё постоим на улице…

— Ладно, — вздохнул я.

Мы простояли так минут пять. Ночной воздух, кажется, немного привёл её в чувство.

— Варь, поехали домой, — снова предложил я.

— Поехали… — сонно ответила она.

Я помог ей сесть на переднее сиденье и аккуратно пристегнул. Сам забрался за руль — время уже подползало к половине первого.

Машина плавно тронулась с места. Я хорошо помнил, где живёт Варя. Она почти сразу уснула, а я время от времени поглядывал на неё — её лицо в свете уличных фонарей казалось таким беззащитным.

Я ехал медленно, сосредоточенно глядя на дорогу, — как вдруг затрезвонил телефон. Я ругнулся про себя и попытался на ощупь достать его из кармана, стараясь делать всё как можно тише: не хотелось будить Варю.

Она лишь приоткрыла глаза — но, видимо, сил у неё совсем не осталось, и она тут же снова отключилась, безвольно опустив голову на спинку сиденья.

Наконец я достал телефон — звонил Артём.

— Алло, Семён? Ты как? — послышался его голос — похоже, он уже был дома.

— Варю домой везу, — тихо ответил я, стараясь не разбудить пассажирку.

— А что так долго?

— Ну знаешь, спускаться с третьего этажа с полусонной Варей — это тебе не по парку гулять. Я там все молитвы, какие знал, вспомнил, — усмехнулся я.

— Она в порядке?

— Да, спит.

— Я с Дженни и Настей быстро договорился, помог им убрать всё. И, кстати, ты забыл взять ветровку Вари.

— А ты что не напомнил?

— Когда уходил, только заметил.

— Ясно… Ладно, Артём, давай — за рулём неудобно разговаривать.

Я сбросил звонок. Спустя пару минут мы подъехали к её подъезду.

Выйдя на улицу, я тяжело вздохнул и побрёл к машине — открывать дверь со стороны Вари.

— Варя, — я осторожно потряс её за плечо. — Вставай, мы приехали.

Она с трудом разлепила глаза, поморгала, потом послушно выпрямилась и взялась за ручку двери.

Когда она вышла из машины, то тут же прижалась ко мне — её ощутимо трясло.

— Мне холодно… — пробормотала она.

— Пойдём, мы уже у твоего подъезда, — я приобнял её за плечи.

Но стоило мне зайти внутрь, как я замер в замешательстве: какая, чёрт возьми, квартира? Этого я совсем не знал.

«Спрошу у Вари, — решил я. — Да, она пьяна, вряд ли соображает, но вдруг?»

— Варь, какая у тебя квартира?

— Шесть… — еле слышно ответила она.

— А ключи есть?

— Ключи?.. Нету…

В этот момент я буквально возненавидел себя. Я будто издевался над Варей: она вымотана, хочет спать, у неё нет сил даже говорить, а я тут с вопросами, да ещё и ключи остались в её ветровке — там, у Дженни.

— Блять… — простонал я в пустоту подъезда.

Выбора не было: придётся везти Варю к себе. К Дженни ехать не хотелось, а ключи так и остались в ветровке.

— Варь… Пойдём к машине, — я не мог на неё смотреть: бедная, измученная, а я всё мучаю её вопросами.

Варя не сопротивлялась. Она послушно села на переднее сиденье — и в этот раз, заметил я, старалась не засыпать. На полпути она вдруг спросила:

— Куда мы едем?

— Ко мне.

Она посмотрела на меня, тяжело вздохнула и ничего не ответила.

Спустя десять минут мы были возле моего дома — благо, я жил на первом этаже. Варя молча вышла из машины. Я обнял её за плечи, и мы направились к моей квартире.

Зайдя внутрь, она прислонилась к стене и сползла вниз, как вдруг начала тихо всхлипывать. Я тут же подошёл ближе, и сел рядом с ней.

— Варя… — ласково прошептал я.

— Семён, я так устала… — она уткнулась мне в плечо.

— Пойдём, ты сейчас ляжешь спать, — я мягко приподнял её.

Как только мы встали, она вдруг схватила меня за руку, сжала так крепко, что я почувствовал её дрожь, и торопливо, едва слышно проговорила:

— Семён… Пойдём в ванную, пожалуйста… Мне очень плохо…

Я тут же подхватил её под локоть — она едва держалась на ногах — и быстро повёл в ванную. Едва она наклонилась над раковиной, как её начало рвать.

Спустя несколько минут она повернулась ко мне. Её била крупная дрожь, по щекам текли слёзы, ноги подкашивались — казалось, ещё мгновение, и она рухнет на пол. Бледная, с потемневшими кругами под глазами, она смотрела на меня затуманенным взглядом, будто не до конца понимая, где находится.

Я бросился к ней, обхватил руками и крепко прижал к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь и простонала — почти выкрикнула, — как ей плохо. Голос срывался, в нём звучала такая мука, что у меня защемило сердце.

Я почувствовал себя каким‑то чудовищем. «Да как же так? — пронеслось в голове. — Я же хирург, я должен помогать людям, спасать их…». До жути было жалко Варю: она всхлипывала, плечи содрогались от рыданий.

Я прижимал её к себе, нежно гладил по спине, покачивал из стороны в сторону и тихо, размеренно шептал:

— Всё хорошо, Варь, всё пройдёт… Дыши глубже, я рядом, я с тобой… Ты не одна.. Я здесь, я не уйду.

Постепенно её дрожь утихала, дыхание становилось ровнее. Я продолжал гладить её по волосам, чувствуя, как напряжение понемногу покидает её тело.

Спустя пару минут Варя наконец успокоилась — её дыхание стало ровнее, плечи больше не содрогались от рыданий.

Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Принеси воды, пожалуйста… — хрипло произнесла она, её голос звучал слабо и надломленно.

Я кивнул, не размыкая объятий, — всё ещё бережно держал её за плечи. Мы медленно поплелись на кухню. Я налил ей в стакан прохладной воды; она сделала пару глотков, а потом снова уткнулась мне в плечо, словно ища опору и утешение.

— Варь? — осторожно позвал я.

— Мм? — слабо отозвалась она, не поднимая головы.

— Пойдём, я дам тебе что‑нибудь переодеться. Не будешь же ты спать в этом платье?

Я принёс свою футболку — она оказалась ей явно великовата — и шорты.

— Спасибо… — еле слышно проговорила Варя, едва шевеля губами.

— А теперь — спать.

Она молча кивнула, с трудом приподнялась.

Мы дошли до кровати. Я всё ещё осторожно придерживал её за локоть — боялся, что она вот‑вот упадёт. Она опустилась на постель, я заботливо укрыл её одеялом.

И вдруг она неожиданно схватила меня за руку — слабо, но настойчиво.

— Семён… Спасибо тебе, — тихо, почти шёпотом проговорила она. В голосе звучала такая искренняя благодарность, что у меня защемило в груди.

— Спи спокойно, Варь. Доброй ночи, — я слегка сжал её пальцы в ответ.

— И тебе… спасибо… Доброй ночи, — прошептала она.

Она свернулась калачиком, подтянув колени к груди, а я опустился в кресло и тяжело вздохнул. Глядя на неё, я прислушивался к её дыханию — всё ещё прерывистому, но уже более ровному. За окном стояла глубокая ночь, на часах — 2:07

Я и сам вымотался до предела: столько времени потратить на эти бесконечные разъезды по подъездам, столько переживаний… Тихо, стараясь не шуметь, я прошёл в другую комнату и лёг на диване. Ворочался с боку на бок, пытался уснуть — но сон всё не шёл. В голове крутились мысли, сердце всё ещё сжималось от тревоги за Варю.

Тогда я решил выпить чаю — может, это поможет расслабиться. Бесшумно, словно призрак, прокрался на кухню. Оглянулся через плечо — Варя всё так же мирно спала, свернувшись под одеялом, будто маленький беззащитный зверёк.

Я поставил чайник. Через пару минут раздался характерный щелчок — он вскипел. Я заварил крепкий чёрный чай, сел на стул у окна и медленно, глоток за глотком, стал пить, глядя в тёмную улицу. Мысли понемногу успокаивались, напряжение отпускало.

Спустя несколько минут я погасил свет и бесшумно вернулся в комнату. Улёгся, закрыл глаза — и наконец-то усталость взяла своё. Дыхание выровнялось, веки отяжелели, и я постепенно погрузился в глубокий, спасительный сон.