Ночная смена
Утро выдалось каким‑то особенно солнечным — лучи пробивались сквозь занавески, и Кокос потянулся, замурлыкал от удовольствия: после стольких дней тумана солнце казалось настоящим подарком.
Я проснулась бодрая, с отличным настроением, сладко потянулась…
Неторопливо поплелась в ванную, приняла душ, завязала волосы в хвост и направилась на кухню.
Решила сделать оладьи и достала всё нужное: муку, яйца, молоко, сахар, соль, разрыхлитель и растительное масло. Замесила тесто — густое, гладкое, с лёгкой пузырьковой шапкой — и начала готовить.
Кокос уселся рядом на стуле и внимательно наблюдал, чуть склонив голову набок, будто оценивал мои кулинарные таланты.
Потом я заварила чай, с аппетитом поела и насыпала корм коту. Собрала сумку и тщательно всё перепроверила.
Выйдя из подъезда, невольно зажмурилась: солнечный свет резко ослепил глаза — после пасмурных дней такое обилие света казалось непривычным.
Заходя в больницу, я почувствовала какую‑то лёгкость и с улыбкой зашла в кабинет ординаторов, поздоровалась со всеми.
Сразу занялась работой: заполняла медицинские карты, проверяла назначения, оформляла отчёты о проведённых осмотрах. Потом отправилась на обходы — проверяла состояние пациентов, фиксировала динамику выздоровления, обсуждала с коллегами планы лечения.
После обходов заглянула к пациентке Татьяне Юрьевне. Та сидела у окна и любовалась видом.
— Здравствуйте, Варя, — сказала она, стоя у окна и улыбаясь.
— Здравствуйте! Как самочувствие? — спросила я у неё.
— Отличное.
— Хорошо…
Затем она добавила:
— Какая сегодня погода, солнышко!
— Да, замечательно.
— Хорошая погода для осени.
— Да, хорошая, — согласилась я.
Я ещё немного поболтала с ней и вернулась в кабинет.
Сидела за столом, заполняла очередные бумажки — истории болезни.
Вдруг в кабинет зашла Ольга Ивановна, старшая медсестра.
— Варя, срочно зайдите к заведующему, — коротко сказала она.
— А по какому поводу? — уточнила я.
— Ничего не могу сказать. Попросили вас как можно скорее, — ответила Ольга Ивановна и вышла.
Я удивилась, тяжело вздохнула, собрала все бумажки в папку и направилась к заведующему.
Я зашла в кабинет.
— Здравствуйте.
— Варвара? Здравствуйте, присаживайтесь, — он указал на стул напротив.
Он оторвался от бумаг, поправил очки и сказал:
— Вы уже четвёртую неделю с нами, пора привыкать ко всем аспектам работы. Сегодня обсудим ваш первый опыт ночной смены.
Я замерла. Ночная смена. Первая. В голове мгновенно закрутились мысли: как всё пройдёт, вдруг что‑то пойдёт не по плану, кто будет рядом…
— Понимаю ваше волнение, — заметил Павел Николаевич. — Не переживайте: вы будете не одна — с Сергеем Евгеньевичем Руфлядко.
Он хотел что‑то добавить, но вдруг зазвенел телефон.
— Минутку.
Я кивнула. Сердце забилось быстрее.
Он встал из‑за стола, направился к двери и коротко, резко бросил:
— Ждите меня здесь, я сейчас вернусь.
Я схватилась за голову, даже не понимая, что происходит.
Прошло минут десять. Он зашёл обратно, вздохнул, сел за стол, почесал затылок и сказал:
— Так, Варвара, обстоятельства меняются.
— Что случилось?
— Сергей не сможет, но… — протянул он. — С вами будет Семён Лесков.
Я сглотнула.
Павел Николаевич протянул лист:
— Вот график: ваша смена начинается сегодня в 20:00, окончание — завтра в 8:00. Семён будет вас ждать в 19:30 возле поста медсестёр.
Я взяла лист и пробежала глазами по строчкам. Руки чуть дрожали, но внутри нарастало странное чувство — не только страх, но и предвкушение.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Вот и отлично, — улыбнулся заведующий. — И запомните: ночные смены — это не испытание, а возможность увидеть больницу с другой стороны. Удачи, Варвара.
Я вышла из кабинета Павла Николаевича, сжимая в руках лист с графиком. Ночная смена… Да ещё и с Лесковым…
Идя по коридору, я увидела Дженнифер — она шла навстречу. Заметив моё лицо, она на мгновение растеряла свою улыбку.
— Варя? Что случилось? Ты бледная, как пациент после сдачи крови.
— У меня первая ночная смена сегодня, — я протянула ей лист.
Она взяла, прочитала, посмотрела на меня. Хотела что‑то сказать, но я её перебила:
— И знаешь что?! Почему это смена будет с Лесковым? Он что, преследует меня? Это просто пиздец! — выпалила я с каким‑то гневом.
Дженнифер на секунду замерла, затем приподняла одну бровь:
— Зачем ему тебя преследовать?
— Не знаю! Мне все про него говорят. Заебали уже.
— Ой, да ладно тебе, не выдумывай. Наоборот, это хорошо: с ним ты за одну ночь столько всего узнаешь.
Я задумалась, потом тихо сказала:
— А если я что‑то испорчу?
Она подошла ко мне, приобняла и уткнулась в плечо, затем прошептала:
— Перестань. Лесков не из тех, кто будет орать из‑за мелочи. Он, наоборот, всё расскажет и покажет. Не переживай.
Я немного успокоилась и обняла Дженни в ответ.
— Дженни? — прошептал ей на ухо.
— М?
— Покорми Кокоса — я тебе ключ от квартиры дам.
Она хихикнула.
— Попроси Семёна.
— Блять, не зли!
— Ладно‑ладно, только ничего, если Артём со мной будет?
— Без разницы, главное — покорми.
— Хорошо.
Мы отстранились.
— Пойдём, я тебе ключ дам, чтобы не забыть.
Она кивнула.
Дойдя до кабинета, я достала из сумки ключи и отдала Дженни. Затем она ушла, а я направилась по делам.
Вот уже время подходило к 19:30.
Я сидела на диванчике возле регистратуры, чувствовала себя призраком — смотрела лишь в одну точку, будто находясь не здесь, а где‑то в другом месте. Больничные звуки доносились будто издалека: голоса, звонки, шаги…
Тяжело вздохнула и огляделась по сторонам.
Вдруг — приглушённые шаги. Из‑за угла вышел Лесков.
Я приподнялась с дивана, невольно расправила плечи.
— Добрый вечер, Варвара, — негромко произнёс Лесков. — Первая ночная смена?
— Да, Семён, — кивнула я. — Немного волнуюсь, если честно.
— Это нормально, — улыбнулся он. — Идёмте, начнём с обхода пациентов. Сначала проверим тех, кто после операции — оценим состояние швов и дренажей. Я буду рядом, подскажу, если что.
Мы направились по коридору. Лесков шёл чуть впереди, уверенно, спокойно.
— Смотрите, — он остановился у первой палаты, — сначала спрашиваем о самочувствии. Потом проверяем сознание, дыхание, цвет кожи. Обратите внимание на дренаж: какой объём отделяемого, нет ли подтеканий. Записывайте всё кратко в блокнот — потом внесёте в историю болезни.
Я кивнула, стараясь запомнить каждое слово. Мы зашли в палату. Я подошла к пациенту, улыбнулась:
— Здравствуйте, как вы себя чувствуете?
Пока я осматривала шов, Лесков тихо добавил:
— Отлично, всё делаете верно. Теперь проверьте температуру и давление — и идём к следующему.
После обхода мы зашли в процедурный кабинет.
— Теперь выполним назначения по листу, — сказал Лесков, протягивая мне папку. — Вот список: обезболивающее Иванову, антибиотик Петрову, инфузия Сидоровой. Начинайте с Иванова — я проверю дозировку и помогу с вводом.
Я взяла шприц, сверилась с листом. Руки чуть дрожали.
— Спокойно, Варвара, — мягко подбодрил Лесков. — Всё получится. Смотрите: вот так фиксируем вену, медленно вводим… Отлично! Видите, ничего сложного.
Я выдохнула с облегчением.
— Спасибо, с вами как‑то спокойнее.
Он усмехнулся:
— Так и должно быть. Ночная смена только началась — впереди ещё много работы, но теперь вы уже не одна. Идёмте дальше?
Я кивнула и последовала за ним, чувствуя, как тревога отступает, а уверенность понемногу растёт.
Время было 1:40.
Я присела на диван, опрокинула голову и уставилась в потолок. Веки будто налились свинцом, а в висках слегка стучало от усталости.
— Устали? — спросил Семён.
— Да, — выдохнула я, не отрывая взгляда от потолка.
Он посмотрел куда‑то в сторону, потом повернулся ко мне:
— Пойдёмте в ординаторскую, выпьем чаю?
— С удовольствием, — я с облегчением поднялась с дивана.
Мы молча пошли по коридору. Тишину нарушали только наши шаги и далёкие звуки больницы: где‑то скрипнула дверь, на другом этаже кто‑то тихо переговаривался. Но эта тишина между нами была даже какая‑то приятная — без напряжения, почти уютная.
В ординаторской Семён включил лампы с приглушённым светом, поставил две кружки и обернулся ко мне:
— Зелёный, с сахаром, верно? — уточнил он.
Я удивилась:
— Да. Откуда вы знаете?
Он слегка улыбнулся:
— Заметил. Вы всегда берёте этот чай в столовой. Хорошая наблюдательность — часть профессии, не так ли?
Я улыбнулась в ответ:
— Получается, что так.
Мы сели за стол. В ночной тишине разговор шёл как‑то иначе — спокойнее, откровеннее. Семён расспрашивал о моих впечатлениях от первых недель ординатуры, делился историями из своей практики. И я вдруг поймала себя на мысли, что утром мне почему‑то не хотелось быть рядом с ним, я волновалась в его присутствии. А сейчас всё было иначе.
Мне нравилось, как он говорил, — спокойно, без снисходительности, как с равным коллегой.
— Признаться, мне нравится, как вы стараетесь, — сказал он вдруг.
Я почувствовала, как теплеют щёки:
— Спасибо.
Он посмотрел на меня серьёзно, но при этом с какой‑то тёплой поддержкой во взгляде:
— Вы способны на большее, чем думаете. Главное — не терять веры в себя. Ночная смена она такая — заставляет сомневаться. Но нужно просто делать своё дело.
Я улыбнулась и отвела взгляд. Он тоже слегка улыбнулся.
Мы проговорили так около часа. Потом я принялась заполнять дневники в историях болезни и отмечать выполненные назначения в листе врачебных назначений.
— Варвара, я буду у себя в кабинете. Если что‑то не так — зовите, — сказал Семён.
Я кивнула. Он ушёл.
Не прошло и пяти секунд, как Лесков вновь зашёл в кабинет:
— Извините… Забыл отдать папку. Просмотрите её — там много чего, что может вам пригодиться.
— Спасибо вам, — искренне поблагодарила я.
Он кивнул и вышел.
Спустя пару часов за окном уже начало светать. Усталость никуда не делась, но теперь она ощущалась иначе — не как гнёт, а как заслуженная усталость после проделанной работы. И спать хотелось всё сильнее.
В 8:00 в ординаторскую зашёл молодой ординатор — заступающий на дневную смену.
— Доброе утро, — кивнул он мне и Лескову. — Готов принять пациентов.
Семён развернулся ко мне:
— Варвара, давайте кратко пройдёмся по тяжёлым. Потом передадите ему истории и всё, что нужно сделать сегодня. После этого можете идти отдыхать.
Мы втроём прошли по палатам. Я коротко докладывала о состоянии каждого пациента, отмечала особенности: у Иванова стабильное состояние после операции, Петрову нужно повторить анализ крови в 10:00, Сидорова требует контроля давления каждые два часа.
Закончив обход, я передала ординатору листы назначений и истории болезни, внесла последние записи в журналы.
— Всё, Варвара, — сказал Семён, проверяя мои записи. — Вы отлично поработали. Идите отдыхайте.
Я устало улыбнулась:
— Спасибо, вам. И за чай, и за поддержку.
— Не за что, — он слегка кивнул. — Отдыхайте как следует.
Собирая вещи, я почувствовала, как наваливается сонливость. Но в душе было непривычное ощущение — не опустошения, а тихой гордости за то, что первая ночная смена пройдена.
Выйдя из больницы, я глубоко вдохнула свежий утренний воздух и направилась домой. Солнце уже поднялось над крышами домов, а впереди ждали два дня заслуженного отдыха.