Забайкалье
18 апреля 2026 года. Восьмой выпуск.
Шестой выпуск остался позади.
Сергей Руфлядко покинул проект по результатам зрительского голосования.
Полина выдохнула — её миссия была выполнена. «Я сделала то, зачем пришла. Теперь можно и домой. К чёрту всё, я свободна».
Забайкальский край, село Уненкер.
Мать восьмерых детей обратилась в редакцию: трое из четырёх сыновей покончили с собой.
Женщина боялась, что та же участь постигнет старшего.
Нужно было рассказать о людях на четырёх фотографиях и найти живого брата.
Эксперт-скептик сегодня — снова Илья Ларионов.
Варя работала через Кехно. Дух был мрачен — тема самоубийств его явно задела.
«Трое мёртвых, один живой, — пробасил Кехно. — Порча? Да херня это всё, а не порча. Нет там никакой порчи. Просто жизнь тяжёлая. Бедность. Безысходность. Они не видели выхода. Это не магия, это социалка, блин. А старший держится. Ради матери. Ради младших. Он сильный. Но ему тоже нужна помощь. Ему нужно знать, что он не один. Что его поддержат. Скажите ему это. Не мне — ему.»
Илья, наученный горьким опытом с Кехно, тут же повернулся к камере: «Вы слышали? Поддержите парня. Ему нужна помощь».
Варя нашла живого брата. Семён тоже справился. Виталий ошибся — впервые за проект его духи подвели. «Они говорят, энергия слишком тяжёлая. Они не смогли пробиться через боль. Gomen nasai. Простите».
Белый конверт — снова Артём.
Чёрный — Виталий Терлецкий.
Он вызвал на дуэль Артёма — дружескую. «Ты мой друг, Артём. Я не хочу с тобой бороться.
Это дурацкое правило, если честно. Но правила есть правила».
Задание: увидеть, что изображено на «25 кадре» видео с проходкой. Оба не справились. Но зрительское голосование оставило Виталия в проекте.
Разговор у костра
Вечером экстрасенсы сидели у костра во дворе сельского дома. Небо было звёздным — в Забайкалье звёзды ярче, чем в Москве. Варя сидела на бревне, завернувшись в плед. Семён подошёл и сел рядом.
— Ты грустная сегодня, — сказал он.
Варя: Трое пацанов покончили с собой. Как тут не грустить.
— Да. Это тяжело. — Он помолчал.
— Но ты помогла. Ты сказала про старшего. Про то, что он не один.
Варя: Кехно сказал.
Семен: Ты. Вы — одно целое. Я уже понял это. Кехно — это ты, а ты — это Кехно. Вы неразделимы.
Варя повернулась к нему. В свете костра его лицо казалось мягче, моложе. Она вдруг подумала, что он красивый. Не «ничего такой», а реально красивый. И что у него глаза — как небо перед грозой. И что он сидит так близко, что она чувствует тепло его плеча.
— Сёма, — сказала она.
— А ты когда-нибудь боялся?
Семен: Чего?
Варя: Всего. Жизни. Смерти. Людей.
— Постоянно. — Он чуть усмехнулся.
— Я не бесстрашный. Я просто не показываю страх.
Варя: А мне покажешь?
Семен: Тебе — да. Тебе я могу показать.
Он взял её руку — просто взял, без спроса. Его пальцы были тёплыми, несмотря на холод. Варя не отдёрнула руку. Наоборот — сжала его ладонь в ответ.
— Я боюсь потерять тебя, — сказал Семён.
— Это мой главный страх. Сейчас.
Варя: Не потеряешь. Я здесь. Я рядом.
Семен: Обещаешь?
Варя: Обещаю.
Они сидели у костра, держась за руки, пока звёзды медленно вращались над Забайкальем. Кехно внутри молчал. И это молчание было громче любых слов.