Преображенская больница
28 марта 2026 года. Пятый выпуск.
Прошло две недели. По результатам зрительского голосования проект покинули Анна Вартюхова и Лариса Шеина. Сергей и Полина оба остались — голоса разделились почти поровну. Напряжение между бывшими супругами достигло пика. Сергей больше не пытался изображать жреца — он просто злился. Огрызался на всех, скандалил, дважды чуть не подрался с Анзором. «Козёл конченый», — резюмировала Полина.
Новое испытание проходило в Преображенской больнице — заброшенном здании с дурной славой. Задание: найти комнату, где находится девушка, с которой участники поддерживали связь по мобильному телефону. И определить, с кем из пяти женщин они общались. Девушка два года назад попала в рабство и недавно была освобождена.
Эксперт-скептик сегодня — Андрей Кислицын, актёр. Варя знала его по детективным сериалам — он играл следователей с тяжёлой судьбой. «Ну, этот вроде нормальный, — прокомментировал Кехно. — Не то что эта... с серой аурой. Как её там. Вера. Тьфу. До сих пор бесит.»
Проходка перед испытанием была короткой. Варя надела тёплую кофту и джинсы — в заброшенной больнице обещало быть холодно. Семён, проходя мимо, чуть задержался.
Семен: Ты сегодня без платья.
Варя: В больнице холодно. Не хочу замёрзнуть.
Семен: Правильно. Замёрзнешь — Кехно будет ворчать.
Варя: Кехно всегда ворчит.
Семен: Я заметил.
Варя усмехнулась и пошла дальше. Но Кехно внутри хмыкнул: «Он заметил мой характер. Варька, он изучает тебя. И меня заодно. Это серьёзно.»
— «И что?»
— «А то, что мужик, который изучает твоего духа, — это мужик, которому ты небезразлична. Духи — это ж личное. Интимное даже. Понимаешь?»
— «Понимаю. И мне страшно.»
— «А вот это зря. Страшно — это когда не знаешь. А когда знаешь — это просто шаг. Сделай его.»
Испытание
Варя вошла в больницу и сразу почувствовала холод — не физический, а тот самый, могильный. Кехно внутри зашевелился.
«Здесь боль, — сказал дух. — Много боли. Старой и новой. Девушку держали где-то рядом. Не в этой больнице, но похожее место. Подвал. Темнота. Страх. Её продали, как вещь. Два года ада. Она думала, что умрёт. Но выжила. И сейчас боится, что её не примут. Что она грязная. Но это не так. Она чистая. Она выжила. Это главное, блин.»
Варя пошла по коридору, ведомая духом. Андрей шёл следом, задавая вопросы.
— Варвара, что вы чувствуете? Как ориентируетесь?
— Кехно ведёт. Он чует боль. Свежую боль. На втором этаже. Левое крыло. Там кто-то ждёт.
— И вы доверяете духу?
— А вы доверяете своим глазам, Андрей? — Варя обернулась.
— Вот и я доверяю. У каждого свои инструменты. Мои — внутри. Ваши — снаружи. Это не значит, что одни лучше других. Это значит, что мы разные. И это нормально, блин.
Андрей, кажется, не ожидал такого отпора и замолчал.
Варя нашла комнату. За столом сидели пять женщин. Она сразу поняла — третья справа. Девушка с потухшими глазами, которая два года провела в аду. Кехно заговорил её голосом:
— Вот эта. Справа третья. Два года в рабстве. Её продали, как вещь. Она думала, что умрёт. Но выжила. И сейчас она боится. Боится, что её не примут. Что она грязная. Но это не так, блин. Она чистая. Она выжила. И она заслуживает счастья. Так и скажите ей. Не мне — ей. Прямо сейчас. Скажите, что она не грязная. Что она имеет право на жизнь. Что она сильная. Ну же!
Андрей, растерявшись, посмотрел на девушку. «Вы... вы правда сильная, — сказал он.
— То, что вы пережили, — это ужасно. Но вы выжили. И это главное».
Девушка заплакала. Варя почувствовала, как Кехно внутри улыбается. «Вот так-то лучше».
С обеими частями справились Анзор, Варя, Дженнифер и Анжела.
Белый конверт — Анжела Гома.
Чёрный — Сергей Руфлядко.
— Да ёбаный же в рот, — выругался Сергей в камеру. Сергей: Опять я? Вы серьёзно?
Он вызвал на дуэль Виталия.
Задание: описать предмет в коробке и ответить на три вопроса — живое/неживое, одно/несколько, съедобное/нет.
Виталий справился блестяще — духи подсказали. Сергей снова ошибся.
— Да пошли вы все, — бросил он, выходя из зала.
— Я сам уйду. Не дождётесь.
Но зрительское голосование ещё шло.
После испытания
Варя и Семён встретились в гот-зале. Теперь это стало их ритуалом — после каждого голосования они задерживались у витражного окна.
— Кехно сегодня был тихим, заметил Семён.
Варя: Ну, относительно.
Варя: Он устал. Больница его вымотала. Там много мёртвых.
— Я знаю. — Семён помолчал.
— Ты хорошо справилась. Девушка... ты дала ей надежду.
Варя: Кехно дал. Не я.
Семен: Ты. Ты позволяешь ему говорить через тебя. Это требует силы. — Он повернулся к ней.
— Ты вообще сильная, Варвара. Сильнее, чем думаешь. И я... я восхищаюсь тобой.
— Сёма... — она запнулась.
— Ты меня сейчас смущаешь.
Семен: Это плохо?
Варя: Нет. — Она покачала головой.
— Это... приятно. Но странно. Ты обычно молчишь.
Семен: Я молчу с другими. С тобой — нет. С тобой я говорю. Может, даже слишком много.
Варя: Говори. Мне нравится.
Он протянул руку и коснулся её ладони. Их пальцы переплелись — медленно, осторожно, будто пробуя воду. Варя замерла. Его рука была тёплой и сухой, и от этого прикосновения по телу разливалось тепло.
— Варвара, — сказал он.
— Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось на этом проекте, кто бы ни ушёл, кто бы ни победил — ты для меня уже победила. Ты — главное, что я здесь нашёл.
— Сёма... я не знаю, что сказать.
Семен: Ничего не говори. Просто будь рядом.
Варя: Я рядом.
Они стояли так несколько минут — держась за руки, глядя на огоньки свечей в витражном окне. Кехно внутри молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.