Глава 14
Солнце медленно опускалось за деревья, заливая сад мягким золотым светом. Воздух пах дымом от мангала, мясом и вечерней прохладой. За столом было шумно только со стороны взрослых. Отец и дядя Серёжа уже вспоминали какие-то старые студенческие истории, перебивая друг друга и смеясь так, будто им снова по двадцать.
Девушка слушала вполуха. Лениво водила вилкой по тарелке, почти не чувствуя вкуса еды. Парень сидел чуть развалившись на стуле, лениво крутя в пальцах бокал с виски. В разговор он почти не вмешивался. Только иногда коротко усмехался или бросал пару фраз. И слишком часто поднимал взгляд на Дану Почти незаметно. И каждый раз она чувствовала это слишком остро. Будто между ними натянули невидимую струну.
Мужчина, кажется, первым почувствовал эту странную атмосферу между ними. Потому что раньше всё было совсем иначе.
Стоило Дане и Кириллу оказаться рядом — и дом моментально превращался в поле бесконечных перепалок, подколов и шума. Они не замолкали ни на минуту. Даже после расставания ничего особо не изменилось.
Только вместо флирта появились постоянные ссоры и попытки задеть друг друга побольнее. Но сейчас... Сейчас между ними было что-то другое. Не привычная злость. Не раздражение. А какое-то тяжёлое напряжение, которое ощущалось почти физически. Будто оба слишком старались делать вид, что им всё равно. И именно поэтому становилось только хуже. Мужчина перевёл внимательный взгляд сначала на сына, потом на Дану и, явно решив хоть как-то разрядить эту странную тишину, вдруг улыбнулся:
— Ну что, Даночка, как тебе мясо?
Она тут же оживилась и улыбнулась уже искренне:
— Как всегда идеально, дядь Серёж.
Мужчина довольно рассмеялся:
— Я вообще-то старался специально для тебя.
Кирилл тихо фыркнул себе под нос и отпил виски. И именно в этот момент девушка вдруг решила, что не сможет удержаться. Она медленно подняла бокал вина и как бы между прочим произнесла:
— Кстати, Кирилл...
Парень сразу перевёл на неё взгляд. Спокойный снаружи. Но слишком внимательный. Будто уже заранее понимал, что ей что-то пришло в голову.
Дана чуть усмехнулась:
— Зря ты не взял свою девушку... Мне кажется, ей бы здесь понравилось.
Кирилл медленно поставил стакан на стол. Слишком аккуратно.
— Она занята.
Коротко. Ровно. Но она всё равно уловила раздражение в его голосе. И именно поэтому невинно кивнула:
— А-а... понятно.
Будто это окончательно подтвердило какие-то её догадки. Мужчина тут же заинтересованно посмотрел на сына:
— Подожди. — усмешка появилась уже и у него, — Какая ещё девушка?.. И почему я узнаю об этом только сейчас?
Парень медленно перевёл взгляд на Дану. Тяжёлый. Предупреждающий. Тот самый взгляд, который всегда означал:
«Только попробуй продолжить».
Но девушка лишь невинно пожала плечами и спокойно произнесла, обращаясь уже к дяде Серёже:
— Думаю, она вам понравится, — невозмутимо произнесла Дана, отпивая вино, — Очень темпераментная девушка.
Кирилл чуть прищурился, не сводя с неё взгляда:
— Воронцова... Ты сейчас ревнуешь?
Девушка рассмеялась уже откровенно:
— Боже, Егоров... Мир не крутится вокруг тебя.
— Да? — он чуть склонил голову набок, — Тогда почему ты уже который вечер думаешь о том, с кем я сплю?
Дана поставила бокал на стол чуть резче, чем собиралась.
— Потому что мне всё равно.
Кирилл тихо хмыкнул:
— Конечно... Именно поэтому ты мне ночью сообщения писала.
Отец девушки удивлённо нахмурился:
— Какие ещё сообщения?
— Кирилл, — предупреждающе процедила Дана.
Но парень уже смотрел только на неё. Прямо. С вызовом. И явно не собирался останавливаться.
— Ну как какие? — уголок его губ медленно дёрнулся в усмешке, — «Можно потише?»
Сергей Сергеевич резко закашлялся от смеха, а отец Даны удивлённо перевёл взгляд на дочь. А сама девушка почувствовала, как лицо начинает предательски гореть. От злости. От неловкости. И от того, насколько довольным сейчас выглядел Егоров.
— Ты просто невозможный придурок.
Кирилл лениво пожал плечами:
— А ты ревнивая бывшая.
— Да пошёл ты.
— Дана, — тут же резко одёрнул её отец.
Но Кирилл уже подался чуть вперёд, не сводя с неё взгляда:
— Что?.. Неправду сказал?
И именно это добило окончательно. Девушка резко схватила со стола салфетку и швырнула её прямо в парня.
— Господи! Ведёшь себя как обиженный подросток.
Белая салфетка ударилась Кириллу в плечо и медленно упала ему на колени.
— Лучше подросток, чем бегать обратно к бывшему, который тебя унижал.
За столом на секунду повисла тишина. А потом мужчина внезапно жёстко произнёс:
— Всё.
Он перевёл тяжёлый взгляд сначала на сына, потом на Дану:
— Вы либо сейчас успокаиваетесь, либо продолжите свой семейный психоз где-нибудь подальше от стола.
Девушка резко отодвинула стул и поднялась на ноги.
— С удовольствием.
Сквозь зубы. Она даже не посмотрела больше на Кирилла. Только быстро пошла в сторону сада, к дальней беседке, стараясь не замечать, как внутри всё буквально кипит от злости. И уже почти дойдя до дорожки, услышала за спиной тихий нервный смешок парня. Что почему-то разозлило её ещё сильнее.
Кирилл ещё несколько секунд смотрел ей вслед. На то, как она быстро ушла в сторону беседки, даже не обернувшись. Только волосы качнулись от резкого шага. И плечи были слишком напряжены. Только потом тяжело выдохнул и провёл рукой по затылку.
— Невозможная...
Тихо. Скорее самому себе. А потом покачал головой и откинулся на спинку стула. Отец Даны усмехнулся уголком губ и отпил немного виски:
— Зато честная.
Парень нервно хмыкнул:
— Это сейчас так называется?
Мужчина внимательно посмотрел на него:
— Кирилл... Ты ведь прекрасно понимаешь, что она не из-за твоей девушки злится.
Кирилл посмотрел в сторону беседки, когда отец Даны вдруг тихо произнёс:
— Ты ведь до сих пор её любишь.
Это прозвучало слишком спокойно. Слишком уверенно. Парень нервно усмехнулся:
— С чего вы взяли?
— Потому что я вижу, как ты на неё смотришь... Так мужчины смотрят только на женщин, которых боятся потерять.
Кирилл отвёл взгляд и провёл рукой по затылку:
— Она меня ненавидит.
Отец девушки чуть подался вперёд и уже серьёзнее добавил:
— Она ведь тоже ещё что-то к тебе чувствует.
Парень на секунду замер. Только взгляд сразу стал внимательнее. Но уже через миг он нервно усмехнулся:
— С чего вы взяли?
Мужчина коротко рассмеялся:
— Господи, вы со стороны как семейная пара после двадцати лет брака.
Отец парня тихо хмыкнул себе под нос, явно соглашаясь. А мужчина продолжил:
— Нужно быть полным дураком, чтобы не заметить, как вы друг на друга смотрите.
Кирилл отвёл взгляд в сторону. Потому что именно это почему-то задело сильнее всего. Он ведь и сам замечал. И это давало надежду. Опасную. Очень глупую надежду.
Парень медленно провёл пальцем по краю бокала и тихо усмехнулся:
— Если это и правда так... Тогда у неё очень странный способ показывать чувства.
Отец только понимающе улыбнулся:
— У тебя, Кирилл, вообще-то тоже.
Сын усмехнулся без веселья:
— А теперь я вообще не понимаю, чего она хочет.
Отец покачал головой:
— Нет, сын... Это ты не понимаешь, чего хочешь сам. — он кивнул в сторону беседки, — Потому что если бы понимал, то сейчас сидел бы не здесь и не спорил с нами.
Кирилл машинально посмотрел туда, где среди деревьев горел тёплый свет. Туда, где сейчас была она. И почему-то внутри неприятно кольнуло от мысли, что отец может быть прав. Слишком прав.
Девушка сидела в беседке, поджав к себе ноги, и молча смотрела на озеро. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на воде тёплые оранжевые блики. Вечерний ветер чуть шевелил волосы и приятно холодил кожу. Только внутри почему-то всё равно было тяжело. Слишком тяжело. Она медленно обняла колени руками и прикрыла глаза. Даже это место было пропитано воспоминаниями о нём.
«Тогда тоже был вечер. Тёплый. Летний. С запахом воды, травы и чего-то сладкого из сада Егоровых. Дане было пятнадцать, и она уже минут десять пыталась понять, зачем Кирилл вообще позвал её в эту беседку так поздно. Потому что сам он вёл себя... странно. Слишком тихо для себя. Слишком нервно. То садился рядом, то сразу вставал обратно. Постоянно запускал пальцы в волосы и зачем-то пинал носком кроссовка деревянную ступеньку. А она сидела напротив и изо всех сил делала вид, что совершенно спокойна. Хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Потому что она была влюблена в него уже почти год. И рядом с Кириллом Егоровым спокойно не было никогда.
Он вдруг резко выдохнул и посмотрел куда-то в сторону озера:
— Блин... — тихо рассмеялся себе под нос? — Я вообще не умею такое говорить.
Она невольно улыбнулась:
— Какое «такое»?
Кирилл тут же перевёл на неё взгляд. Растерянный. Немного испуганный. И это почему-то было так непривычно видеть в нём, что у неё внутри всё сжалось ещё сильнее. Потому что обычно тот всегда казался слишком уверенным. Громким. Наглым. А сейчас будто сам боялся того, что собирался сказать. Он нервно усмехнулся и снова провёл рукой по волосам:
— Дан... А давай встречаться?
Сказал быстро. Будто если произнесёт это медленнее — вообще не решится. И сразу отвёл взгляд.
А девушка просто замерла. Потому что в этот момент ей показалось, что она ослышалась. Серьёзно. Она столько раз представляла это у себя в голове, что сейчас происходящее ощущалось почти нереальным.
— Чего молчишь?.. — нервно усмехнулся, — Это сейчас очень плохой знак, Воронцова.
Она наконец растерянно подняла на него взгляд и тихо спросила:
— Ты серьёзно?
Он тут же нахмурился:
— Нет, блин... Просто решил поржать ночью в беседке.
Она неожиданно рассмеялась. Тихо. Смущённо. И кивнула. Совсем чуть-чуть.
Но ему этого хватило. Он замер на секунду, будто сам не поверил. А потом вдруг улыбнулся так открыто и счастливо, что у неё внутри всё перевернулось окончательно.
— Серьёзно?..
Она снова кивнула. И в следующую секунду парень резко притянул её к себе и поцеловал.
Уже совсем не так, как их первый поцелуй. Не неловко. Не быстро.
А медленно. Осторожно. Но с такой радостью, будто он ждал этого слишком долго. Слишком уверенно для пятнадцатилетнего парня.»
Девушка устало прикрыла глаза и сильнее обняла колени. Почему сейчас всё стало так сложно? Почему рядом с ним всегда либо слишком больно, либо слишком хорошо? Она ведь правда когда-то думала, что у них всё будет навсегда. А потом Кирилл начал меняться. Сначала эти бесконечные тусовки. Девушки вокруг. Постоянные ссоры. Потом его привычка делать ей больно словами. Будто она обязана терпеть всё только потому, что любит его. А потом измена... потом другая и третья... и ещё... И то, как после неё он ещё долго вёл себя так, будто виновата во всём именно Дана.
Она медленно сглотнула ком в горле и отвернулась к воде. Если бы можно было отмотать время назад... Она бы, наверное, тогда просто встала и ушла из этой беседки. Пока ещё не успела полюбить его настолько сильно. Пока он не научился разбивать её сердце так легко.
Она вздрогнула, когда на её плечи неожиданно легло что-то тёплое. Знакомый запах ударил раньше, чем она успела обернуться. Мята. И что-то неуловимо кирилловское, от чего внутри всё предательски дрогнуло. Она опустила взгляд. Тёмная толстовка. Его. Парень стоял рядом, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел куда-то в сторону озера. Будто это вообще не он только что накинул на неё свою кофту.
— Тоже додуматься надо было, — проворчал он. — В шортах приехать.
Он мельком посмотрел на её голые ноги и покачал головой:
— Не май вообще-то.
Дана тихо хмыкнула.
— Спасибо за лекцию о погоде.
Но кофту снимать не стала. Наоборот, машинально запахнула её сильнее. Потому что вечер действительно становился прохладным. И потому что сейчас ей неожиданно не хотелось возвращать её обратно.
Кирилл постоял ещё секунду, а потом сел рядом на лавку. Не слишком близко. Но и не так далеко, как мог бы. Несколько секунд они просто молчали. Смотрели на озеро. На последние отблески солнца на воде. Впервые за весь вечер рядом не было ни колкостей, ни злости. Только усталость. И слишком много невысказанных слов между ними.
Он опустил взгляд на свои ладони и вдруг тихо произнёс:
— Слушай... Я был не прав.
Она даже голову повернула от удивления.
— Надо же. Записать дату?
— Господи, Воронцова. — он закатил глаза, — Не усложняй.
Некоторое время они сидели молча. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и теперь озеро отражало лишь последние отблески заката и первые огни с террасы дома. Странно, но впервые за долгое время рядом друг с другом было спокойно. Без ссор. Без взаимных уколов. Без попыток сделать больнее. Просто... спокойно.
— Помнишь, как ты убеждал меня, что в озере живёт водяной? — вдруг тихо спросила Дана.
Парень усмехнулся:
— Не убеждал. Он реально там живёт.
— Егоров.
— Что? — он пожал плечами, — Просто он тебя так и не дождался.
Дана рассмеялась. И этот смех почему-то заставил Кирилла тоже улыбнуться.
— Мне было шесть лет!
— Маленький такой. Зелёный. Злой.
— Это ты сейчас себя описал?
Он возмущённо посмотрел на неё:
— Я вообще-то красивый.
— Очень спорное заявление.
Кирилл театрально приложил руку к сердцу:
— Вот за что я тебя терплю столько лет?
Дана только улыбнулась. И от этой улыбки внутри него что-то неприятно дрогнуло. Потому что именно такой он её помнил. До всех ссор. До боли. До того, как всё испортил.
— Ты специально это делал!
— Конечно специально. — он довольно хмыкнул, — Ты забавно визжала.
Кирилл тихо рассмеялся. По-настоящему. Не натянуто. Не зло. Как раньше. И почему-то от этого смеха у Даны болезненно сжалось сердце.
— Зато ты за мной потом полдня бегала и жаловалась всем подряд.
Девушка возмущённо вскинула брови:
— Потому что ты засунул лягушку мне в капюшон!
Парень тут же рассмеялся ещё громче.
— Господи, я забыл про это.
— А я нет.
— Это был один раз.
— Три.
— Два.
— Три, Егоров.
Он задумался. Потом виновато кивнул:
— Ладно. Три. — и вдруг посмотрел на озеро и негромко добавил, — Знаешь... Иногда мне кажется, что это было вчера.
Дана тоже посмотрела на воду. На тёмный берег. На отражение луны. И тихо ответила:
— Мне тоже.
Кирилл рассмеялся. А Дана неожиданно поймала себя на том, что смеётся вместе с ним. Так же легко, как когда-то давно.
Парень вдруг резко поднялся и направился вперед и остановился возле самой кромки воды и прищурился, будто что-то разглядел в траве.
— Ого... кажется я вижу лягушку.
Протянул он подозрительно заинтересованно.
Она сразу напряглась. Слишком хорошо она знала этот тон.
— Нет.
Парень медленно обернулся через плечо. На лице застыло такое серьёзное выражение, что любой другой человек поверил бы сразу. Но только не Дана.
— Что «нет»?
— Даже не начинай.
— Воронцова... — он вдруг присел на корточки и вытянул руку куда-то в сторону камышей, — Кажется, она огромная.
Девушка моментально вскочила с места.
— Кирилл. — предупреждающее, — Не смешно.
— А я и не шучу.
Он поднял голову. Слишком довольный для человека, который якобы нашёл лягушку.
— Иди сюда.
— Нет.
— Боишься?
— Тебя — да.
Он рассмеялся. И в следующую секунду вдруг резко шагнул в её сторону. Дана испуганно вскрикнула и моментально отскочила назад. Почти как много лет назад. Когда он точно так же гонялся за ней по всему участку с пойманной лягушкой в руках.
— Кирилл!
Парень не выдержал и рассмеялся. Громко. Совершенно по-мальчишески. А потом быстро сократил расстояние между ними и поймал её за талию. Притянул к себе прежде, чем она успела возмутиться.
— Господи... — он смеялся ей куда-то в макушку, — Ты всё ещё их боишься.
Она возмущённо подняла голову:
— Не боюсь.
— Конечно.
Он всё ещё улыбался. Так открыто и искренне, что у неё вдруг на секунду защемило сердце. Потому что именно таким она его когда-то любила. До всех ошибок. До всей боли. До того, как они научились причинять друг другу боль одним взглядом.
— Дурак.
Тихо пробормотала она. И шутливо толкнула его в плечо. Он поймал её руку раньше, чем она успела убрать её обратно. Совсем легко. Почти невесомо. Но отпускать не стал.
Девушка замерла. Он тоже. Смех медленно исчез с его лица. А вокруг вдруг стало слишком тихо. Слышно было только плеск воды и стрекот сверчков. Кирилл смотрел на неё долго. Слишком долго. Будто впервые за весь вечер позволил себе не прятать то, что чувствует.
Потом осторожно притянул ближе. Не резко. Оставляя ей возможность отступить.
Но Дана почему-то не отступила. И через секунду оказалась в его объятиях. Тёплых. Знакомых. До боли родных. Она почувствовала, как его подбородок коснулся её макушки. Как его руки осторожно сомкнулись у неё за спиной. И на какое-то короткое мгновение всё стало слишком правильным. Словно последних нескольких лет вообще не существовало.
Кирилл скользнул взглядом по её пальцам, сжимавшим ткань его футболки. И довольно усмехнулся:
— А говорила, что выросла.
— Причём тут это?
— В детстве тоже вцеплялась в меня точно так же.
Дана опустила взгляд на свои руки и тут же хотела их убрать. Но он поймал её запястье. Легко. Осторожно.
— И убегала потом тоже так же.
Девушка собиралась что-то ответить. Правда собиралась. Но почему-то так и не смогла. Потому что всё ещё стояла в его объятиях. Слишком близко. Слышала его дыхание. И почему-то не спешила отстраняться.
Парень тоже перестал улыбаться. Медленно посмотрел ей в глаза. Потом осторожно поднял руку и убрал за её ухо выбившуюся прядь волос. Погладил щёку кончиками пальцев. Нежно. Так, будто боялся спугнуть.
У неё тут же пересохло в горле. Она сглотнула и опустила взгляд.Слишком опасно. Слишком знакомо. Слишком хорошо. Кирилл сделал едва заметный шаг ближе. Наклонился.
И Дана сразу поняла, что сейчас произойдёт. Сердце болезненно дрогнуло. Но в следующую секунду она упёрлась ладонями ему в грудь. Останавливая. Парень замер. Настолько, что она чувствовала его дыхание.
— Кирилл... — её голос дрогнул. Она зажмурилась на секунду, собираясь с мыслями, — Пожалуйста.
Он сразу замер но не отстранился. И не сделал больше ни одного движения.
Дана подняла на него взгляд.
— Не заставляй меня принимать решение за одну минуту.
Кирилл тяжело выдохнул. А она продолжила:
— Ты уже однажды разбил мне сердце... Мне нужно время, понимаешь?
Она нервно выдохнула.
— Слишком многое произошло.
В его глазах что-то дрогнуло. А Дана тихо закончила:
— Просто дай мне немного времени.
И осторожно высвободилась из его объятий. Сделала шаг назад. Потом ещё один. И почти сразу отвернулась. Потому что если останется ещё хоть на минуту — может не хватить сил уйти.
Кирилл так и остался стоять у воды. Молча наблюдая, как она идёт к дому. Не оборачиваясь. Не замедляя шаг. Только когда её силуэт почти скрылся за деревьями, он устало прикрыл глаза. Провёл ладонью по лицу и тихо выругался себе под нос.
— Идиот... — тяжёлый выдох, — Ну зачем поспешил...