Глава 15
К концу тренировки возле арены стало заметно тише. Толпа студентов постепенно редела, а из дверей один за другим выходили хоккеисты. Кто-то смеялся, кто-то спорил о прошедшей тренировке, кто-то уже строил планы на вечер. Девушка стояла немного в стороне от входа и внимательно следила за дверями. Слишком внимательно. Каждый раз, когда на улицу выходил высокий светловолосый парень, сердце невольно ускорялось. Но это был не Кирилл. Снова не он. Она нахмурилась и посмотрела на часы. Странно. Тренировка уже давно должна была закончиться. Из дверей вышла очередная группа игроков. И среди них Дана заметила знакомое лицо. Олег. Кажется, так его звали. Они никогда особо не общались, но пару раз пересекались на университетских мероприятиях.
Девушка решительно направилась к нему. Парни сразу замолчали. Один из них даже присвистнул себе под нос. Другой с любопытством скользнул взглядом по девушке.
Но сама девушка этого будто не заметила. Или просто не посчитала нужным обращать внимание. Она остановилась прямо перед парнем.
— Ты ведь Олег?
Тот удивлённо вскинул брови. Он узнал её сразу. Слишком много историй слышал от Лизы. Да и имя Воронцовой в компании Егорова знали все. Поэтому парень только кивнул:
— Допустим.
— Егоров где?
Без приветствия. Без лишних слов. Прямо в лоб. Парень даже немного растерялся от такой прямоты. Потом пожал плечами.
— Не знаю.
— В смысле? — она нахмурилась.
— Не было его сегодня. — он спокойно поправил спортивную сумку на плече, — И вчера тоже.
На секунду на лице девушки мелькнуло что-то похожее на тревогу. Настолько быстро, что она сама этого не заметила. Но Олег заметил. И почему-то сразу понял, что дело здесь явно не только в обычном любопытстве.
Девушка медленно кивнула. Будто услышала совсем не то, что ожидала.
— Ясно.
Только и сказала она. А потом развернулась и быстро пошла прочь. Даже не попрощавшись. Не поблагодарив. Слишком задумавшись о чём-то своём.
Олег ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Пока рядом не появилась знакомая фигура. Лиза обняла его за руку и легко поцеловала в щёку. Проводив взглядом удаляющуюся Дану, она задумчиво спросила:
— Что она хотела?
Олег хмыкнул.
— Егорова искала.
Лиза ещё несколько секунд смотрела вслед Дане. Потом тихо усмехнулась. Олег покосился на неё:
— Что?
— Да ничего. — улыбка стала шире, — Просто кто-то очень старательно убеждал себя, что ему всё равно.
— И?
Лиза перевела взгляд на него.
— А теперь стоит возле арены после тренировки и ищет бывшего.
Олег рассмеялся:
— Справедливо.
— Более чем.
Дана вела машину уверенно. Слишком уверенно. Так, как обычно водят люди, которые изо всех сил пытаются не думать о плохом. Пальцы крепко сжимали руль. Взгляд был прикован к дороге. Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Кирилл. Если его не было даже на тренировке, значит дело действительно плохо. Очень плохо. Потому что за все годы знакомства она могла пересчитать по пальцам случаи, когда Егоров добровольно пропускал лёд. Хоккей был не просто увлечением. Не просто спортом. Это была его жизнь. Единственное место, где он всегда чувствовал себя уверенно. Где мог забыть обо всём остальном. И если сейчас он перестал туда приходить...
Дана сильнее сжала руль. Несколько дней назад всё изменилось. Слишком быстро. Слишком резко. Команда только вернулась с выездной игры. С победой. Уставшие, счастливые, довольные. Она даже помнила фотографии в социальных сетях. Помнила улыбку Кирилла. Помнила, как дядя Серёжа лично приехал поздравить ребят. Как главный спонсор команды. А потом всё рухнуло буквально за несколько минут.
Отец рассказал ей об этом вечером. Люди в форме появились прямо возле автобуса. При всех. Сергея Сергеевича арестовали по подозрению в финансовых махинациях. Обвинения звучали настолько абсурдно, что Дана сначала решила, будто отец ошибся. Но это была правда. А вместе с ним на допрос увезли и Кирилла. Как свидетеля. Как человека, связанного с семьёй. Как сына.
Она до сих пор помнила собственный шок после этого разговора. Потому что в виновность Сергея Сергеевича не верила ни секунды. Он мог быть жёстким. Упрямым. Иногда слишком принципиальным. Но мошенником? Нет. Это был полный бред. И, судя по всему, не только она так считала. Её отец уже несколько дней пытался хоть как-то помочь. Подключал знакомых. Разговаривал с адвокатами. Именно от него она узнала, что парень сейчас сам не свой. Сначала он перестал появляться дома. Потом практически перестал отвечать на звонки. А теперь ещё и тренировки пропускал.
Дана тяжело выдохнула. Внутри неприятно нарастало беспокойство. Потому что она слишком хорошо знала его. Когда ему было плохо, он никогда никого не подпускал близко. Закрывался. Исчезал. Пытался справиться со всем самостоятельно. Даже тогда, когда не справлялся.
И именно это сейчас пугало больше всего. Она бросила быстрый взгляд на телефон. Тишина. Никаких сообщений. Никаких звонков. Ничего.
— Господи, Егоров...
Тихо выдохнула она. И впервые за последние дни честно призналась самой себе. Она действительно переживала. Сильно. Гораздо сильнее, чем должна была.
Притормозив возле дома Егоровых, девушка не спешила выходить из машины. Двигатель давно заглох. А она всё сидела, откинувшись на спинку сиденья и устало прикрыв глаза. Сама не понимая, что вообще здесь делает. Ещё утром она убеждала себя, что ей всё равно. Что проблемы Кирилла её не касаются.
Что он взрослый человек и сам разберётся со своей жизнью. Но потом оказалось, что его не было на тренировке. Ни сегодня. Ни вчера. И это почему-то напугало её сильнее, чем хотелось бы признать.
Она тяжело выдохнула. Потом потянулась на заднее сиденье и взяла толстовку. Ту самую. Которую он накинул ей на плечи возле озера. Ткань всё ещё хранила его запах. И почему-то от этого внутри снова неприятно сжалось.
— Господи, Воронцова...
Тихо пробормотала она себе под нос. После чего всё-таки вышла из машины. Охрана на воротах пропустила её без единого вопроса. Лишь поздоровалась. За столько лет здесь давно привыкли считать её своей. Поднимаясь по ступенькам к дому, она вдруг почувствовала странное волнение. Такое, которого не испытывала уже очень давно. Будто снова стала той пятнадцатилетней девчонкой, которая приходила сюда после школы. Она остановилась перед дверью. Несколько секунд просто смотрела на звонок. Потом всё-таки нажала. И замерла. Ожидая. Слушая, как громко бьётся собственное сердце. Прошла минута. Потом ещё одна. За дверью послышались шаги. И Дана неожиданно поняла, что совершенно не готова увидеть Кирилла. Особенно если отец был прав. Особенно если ему действительно плохо. Дверь открылась.
Парень стоял на пороге. Рубашка. Растрёпанные волосы. Усталый взгляд. И синяки под глазами, которых раньше не было. На секунду он просто смотрел на неё. Будто не верил своим глазам. Потом медленно вскинул брови.
— Надо же. — уголок его губ дрогнул, — Сама Воронцова пожаловала.
Дана крепче сжала в руках толстовку.
— Привет.
— Неожиданно.
Он опёрся плечом о дверной косяк и внимательно посмотрел на неё. Слишком внимательно. Будто пытался понять, зачем она здесь.
— И чем обязан?
Она сглотнула. Все заготовленные по дороге слова внезапно показались ужасно глупыми.
— Я... — и подняла толстовку, — Твою кофту привезла.
На несколько секунд повисла тишина. Он перевёл взгляд на вещь в её руках. Потом снова посмотрел на неё. И тихо хмыкнул.
— Серьёзно?
— Что?
— Кофту.
Он усмехнулся. Без привычной злости. Скорее устало.
— Это даже звучит банально.
Девушка закатила глаза.
— Не хочешь — не бери.
Она уже собиралась сунуть толстовку ему в руки и уйти. Но парень неожиданно отступил в сторону. Освобождая проход.
— Заходи.
Дана удивлённо посмотрела на него.
— Егоров...
— Ну не могла же ты приехать через весь город только ради кофты.
Он чуть склонил голову набок. И впервые за весь разговор в его голосе появилось что-то похожее на прежнего Кирилла.
— Хотя знаешь... Если приехала ради кофты, то это даже немного обидно.
Несмотря на усталость, уголок его губ всё-таки дёрнулся в знакомой усмешке. И почему-то именно от неё Дане стало немного легче. Значит, он всё ещё был собой.
Дана медленно прошла на кухню. Шаги глухо отдавались в непривычно тихом доме. Обычно здесь всегда кто-то разговаривал. Работал телевизор. Доносился голос дяди Серёжи или смех гостей. Сейчас же тишина казалась почти давящей. Она остановилась возле кухонного островка и машинально провела пальцами по гладкой столешнице. Сколько раз они сидели здесь по вечерам. Сколько раз спорили. Смеялись. Ругались. Сколько раз она была здесь? Сотни. Может быть, даже тысячи. Когда-то этот дом был для неё почти таким же родным, как собственный. От этой мысли внутри что-то болезненно кольнуло. А сейчас всё ощущалось каким-то чужим.
Кирилл вошёл следом. Не спеша. Опёрся бедром о край стола и сложил руки на груди. Несколько секунд просто наблюдал. Изучал её лицо. Будто всё ещё пытался понять, зачем она приехала.
Она наконец повернулась к нему. И сердце неприятно сжалось. Вблизи он выглядел ещё хуже. Осунувшийся. Уставший. Под глазами залегли тёмные тени. Словно последние несколько ночей он вообще не спал.
— Как ты?
Вопрос сорвался сам собой. Парень прикрыл глаза и тяжело выдохнул через нос. После чего медленно запрокинул голову к потолку.
— Господи... — ладонь устало скользнула по лицу, — Давай хоть ты не будешь сейчас копаться во всём этом.
Она нахмурилась. Сделала несколько шагов вперёд. Остановилась почти напротив него.
— Нет, Кирилл.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё исподлобья.
— Нет?
— Нет. — она упрямо покачала головой, — Ты не был на тренировке.
Парень усмехнулся. Но как-то невесело.
— И что?
— И я знаю, что для тебя значит хоккей.
Он отвёл взгляд. Посмотрел куда-то в сторону окна. Челюсть едва заметно напряглась. Словно именно эта тема была самой болезненной. Через несколько секунд он тихо хмыкнул.
— Ты слишком много обо мне знаешь.
Дана слегка склонила голову набок. На её губах появилась слабая улыбка.
— Это плохо?
Кирилл посмотрел на неё. Долго. Внимательно. А потом уголок его губ всё-таки дрогнул.
— Это ужасно.
Девушка тихо фыркнула. И почему-то от этой короткой перепалки стало чуть легче. Будто на секунду вернулся прежний Кирилл. Тот самый. Который всегда находил силы пошутить. Даже когда всё было плохо. Она опустила взгляд на его руки. Сжатые слишком сильно. До побелевших костяшек. И улыбка сразу исчезла.
— Я серьёзно. — тихо сказала она.
Он тяжело выдохнул. Оттолкнулся от столешницы. Прошёлся по кухне. Остановился возле окна. Провёл ладонью по волосам. Будто пытался избавиться от напряжения.
— Дана...
— Нет.
Она перебила его раньше, чем он успел договорить. Подошла ближе.
— Не закрывайся сейчас.
Кирилл тихо рассмеялся. Горько. Без радости. Опустил голову.
— Все вокруг только и говорят мне это.
— Потому что это правда.
Он поднял на неё взгляд. Усталый. Измотанный.
— Ты даже не представляешь, как я устал.
На секунду она замолчала. Потом подошла ещё ближе. Настолько, что между ними осталось всего несколько шагов. И опустила взгляд на его руку. Будто даже сейчас он продолжал бороться с чем-то внутри себя. Несколько секунд она просто смотрела на неё. А потом осторожно протянула свою ладонь. Медленно. Даже немного нерешительно. Словно не была до конца уверена, что имеет на это право. Её пальцы едва коснулись его руки. Тёплой. Шершавой от постоянных тренировок. И только после этого она осторожно обхватила его ладонь своей. Будто хотела сказать этим жестом гораздо больше, чем смогла бы объяснить словами. На несколько секунд время словно замедлилось.
Парень замер. Даже дышать будто перестал. Его взгляд тут же опустился вниз. На их руки. На её тонкие пальцы, которые всё ещё осторожно держали его ладонь. И что-то в его лице едва заметно изменилось. Напряжение никуда не исчезло. Но стало чуть меньше. Словно в груди перестал затягиваться очередной узел.
Она чувствует как под её пальцами постепенно расслабляется его ладонь и тихо прошептала:
— Представляю... И именно поэтому приехала.
Взгляд парня дрогнул. Совсем немного. Но она заметила. Он отвернулся первым. Как всегда делал, когда разговор становился слишком личным.
— Не нужно было.
— Нужно. — и крепче сжала его руку, — Ты лучше меня знаешь, что твой отец всю жизнь делал всё ради тебя.
Она покачала головой.
— И сейчас переживает тоже из-за тебя.
Кирилл неожиданно тихо засмеялся. И сразу стало понятно — пытается спрятаться за привычной иронией.
— Нет, Воронцова. — он лениво покачал головой, — Ты плохо знаешь моего отца.
Она вопросительно посмотрела на него. А он улыбнулся уголком губ.
— Отец больше меня любит только тебя.
— Егоров...
— Серьёзно. — и пожал плечами, — Если бы он мог выбирать между мной и тобой, я бы ещё подумал, кто выиграет.
Дана не выдержала и тихо рассмеялась. Но почти сразу снова стала серьёзной. Осторожно взяла его за руку двумя ладонями.
— Пожалуйста.
Кирилл опустил взгляд на её пальцы. Потом медленно поднял глаза. Несколько секунд просто смотрел на неё. А потом тяжело выдохнул.
— Да буду я завтра на тренировке... Буду.
— Обещаешь?
— Господи, Воронцова. — он закатил глаза, — Ты невозможная.
— Это не ответ.
Он всё-таки улыбнулся. По-настоящему. Тепло.
— Обещаю.
Только после этих слов девушка наконец расслабилась. И тоже улыбнулась. Так, как улыбалась очень редко. Именно ему.
Девушка вдруг отступила на шаг назад. И на её лице появилась слишком знакомая ему улыбка. Та самая. После которой обычно начинались проблемы.
Он сразу прищурился.
— Даже боюсь спрашивать.
Она только загадочно улыбнулась ещё шире. Парень закатил глаза.
— Ну и что ты уже задумала, Воронцова?
Но девушка его уже не слушала. Развернулась и уверенно направилась к холодильнику. Как к своему собственному. Кирилл только проводил её взглядом и невольно усмехнулся. Ничего не менялось. Абсолютно ничего. Она всегда чувствовала себя в этом доме как дома. Могла открыть любой шкафчик. Знала, где лежат кружки, где сахар, где отец прячет дорогой шоколад от гостей. И если раньше это иногда раздражало его до скрежета зубов, то сейчас почему-то вызывало только тепло внутри. Слишком родная картина.
Дана тем временем открыла холодильник и начала что-то искать. Спустя несколько секунд победно обернулась. В каждой руке по ведёрку мороженого.
— Нет. — и даже головой покачал, — Нет, Воронцова.
— Да.
— Мне вообще-то не десять лет.
Она демонстративно проигнорировала его возмущение и поставила оба ведёрка на стол. После чего тут же полезла в шкафчики. Один. Второй. Третий.
— Ты что ищешь?
— Секретный ингредиент.
Он только рассмеялся. А через секунду девушка победно подняла руку вверх. В ней болтались пакетики мармеладных мишек, драже и маленькие зефирки.
— Вот! — она выложила всё на стол и довольно посмотрела на него, — Кто-то мне однажды сказал, что иногда хочется веселиться как в десять лет.
Кирилл тихо фыркнул.
— Не думал, что ты запомнила.
— Я всё запоминаю.
Она многозначительно посмотрела на него. И от этого взгляда он почему-то сразу замолчал.
— Итак. — хлопнула в ладоши, — Мороженое. Всё, что найдётся под рукой. И никаких правил.
Парень засмеялся и подошёл ближе. Сразу выхватил со стола пачку мармеладных мишек.
— «Мороженое, всё что найдётся под рукой...» — он покачал головой, — Господи, это до сих пор звучит ужасно.
— А было вкусно.
— Потому что в десять лет у нас не было мозгов.
— А сейчас есть?
Кирилл возмущённо посмотрел на неё. А Дана уже смеялась. По-настоящему. Через несколько минут они уже стояли за кухонным островком, смешивая мороженое с мармеладками, драже, зефиром и всем, что только смогли найти. Абсолютно нелепая смесь. Абсолютно детская. Но именно такую они делали ещё много лет назад. Каждое лето. После прогулок. После тренировок. После очередных глупых ссор. Это была их традиция. Маленькая. Странная. Понятная только им двоим.
И когда Дана случайно испачкала нос мороженым, Кирилл неожиданно рассмеялся. Не усмехнулся. Не хмыкнул. Именно рассмеялся. А потом посмотрел на неё и вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз ему было настолько спокойно. Просто стоять рядом. Есть отвратительное мороженое. И смотреть, как смеётся девушка, которую он так и не смог разлюбить.
Парень приблизился к ней почти вплотную и осторожно обнял со спины. Так, словно боялся, что стоит ему отпустить её хоть на секунду — и она снова исчезнет. Он уткнулся лбом ей в плечо и тихо прошептал:
— Почему я раньше был таким глупым?..
В его голосе не было привычной насмешки. Только усталость. И слишком много сожаления.
Девушка медленно повернулась к нему. Ладони сами легли ему на грудь. Словно пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию. Но она уже чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Кирилл опустил голову и прислонился своим лбом к её лбу. Закрыл глаза. Будто ему тяжело было смотреть на неё сейчас.
— Не отталкивай меня, — произнёс он едва слышно.
В его голосе не было ни привычной насмешки, ни самоуверенности. Только отчаянная просьба. И почему-то именно эти слова окончательно сломали её решимость. Дана несколько секунд просто смотрела на него. На знакомые черты лица. На тень усталости под глазами. На человека, которого столько раз пыталась забыть. А потом осторожно взяла его лицо в ладони и легко коснулась губами его губ. Совсем невесомо. Почти робко.
Но ему этого оказалось достаточно. Он шумно выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание. Его рука скользнула в её волосы, притягивая чуть ближе. Не требовательно. Словно он до сих пор не верил, что это происходит на самом деле.
Дана почувствовала, как внутри медленно рушатся последние стены, которые она так долго строила между ними. Кирилл осторожно обнял её крепче. И на какое-то время весь мир вокруг будто исчез.
Кирилл смотрел на неё несколько долгих секунд, словно пытался запомнить каждую черту её лица. А потом снова притянул к себе. На этот раз уверенно. Без сомнений. Без страха. Одной рукой он обнял её за талию и легко приподнял. Она тихо ахнула от неожиданности и автоматически вцепилась пальцами в его плечи. Парень тут же оказался рядом, встав между её коленями.
— Егоров...
В голосе прозвучало скорее удивление, чем возмущение.
— Что? — невинно протянул он.
— Ты невозможен.
— Это я уже слышал.
И осторожно коснулся её щеки, провел большим пальцем по скуле и снова поцеловал. Уже не так робко, как раньше. В этом поцелуе больше не было вопросов или неуверенности. Только чувства, которые они слишком долго пытались игнорировать.
Девушка осторожно коснулась воротника его рубашки и, не отводя взгляда, начала медленно расстёгивать верхние пуговицы. Он замер. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с надеждой. Он накрыл её ладонь своей, словно до конца не веря происходящему. А Дана лишь слабо улыбнулась, продолжая смотреть на него так, как не смотрела уже очень давно. Весь остальной мир словно перестал существовать. Остались только они двое. И тишина между ударами сердца.