Глава 10
Кирилл уже собирался наконец рухнуть спать. После выездных игр тело ломило так, будто по нему действительно проехались коньками. Дорога обратно вымотала окончательно, и сейчас у него было только два желания — душ и тишина. Первое он уже выполнил. Влажные волосы всё ещё падали на лоб, а на плечах висело полотенце, когда он босиком вышел на кухню за водой. Открыл холодильник Достал бутылку.
И именно в этот момент в дверь начали стучать. Громко. Резко. Почти истерично. Он раздражённо прикрыл глаза.
— Да чтоб тебя...
Стук не прекращался ни на секунду. Он с силой поставил бутылку на стол и направился к двери уже с твёрдым намерением убить того, кто решил ломиться к нему среди ночи. Но стоило распахнуть дверь — как все слова застряли в горле. Дана.
Она буквально влетела в квартиру, резко захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Будто убегала.
Парень несколько секунд просто смотрел на неё, не понимая, что происходит.
Растрёпанная. Бледная. С дрожащими руками.
И абсолютно не похожая на себя.
— Воронцова?.. — он нахмурился и шагнул ближе, — Что случилось?
Девушка подняла на него взгляд. И именно тогда он заметил на её щеке еле заметный красный след. Внутри что-то мгновенно щёлкнуло. Резко. Холодно. Пугающе. Кирилл медленно выпрямился. Взгляд моментально потемнел. Он уже всё понял. Но всё равно тихо спросил:
— Кто?
Хотя ответ и так был очевиден. Дана нервно сглотнула, пытаясь удержать слёзы. И этого ему хватило. Он резко провёл рукой по мокрым волосам и зло усмехнулся:
— Я убью его.
— Кирилл, не надо...
— Он тебя ударил?
Теперь голос прозвучал уже жёстче. Опаснее.
Она отвела взгляд. И это молчание оказалось хуже любых слов. Кирилл коротко кивнул самому себе. Будто внутри уже что-то окончательно решил. А потом резко двинулся к выходу. Но Дана тут же схватила его за руку.
— Не смей.
Он остановился. Медленно посмотрел сначала на её пальцы, сжавшие его запястье, а потом поднял взгляд на неё. И впервые за долгое время она увидела в его глазах не насмешку. Не привычную дерзость. А настоящую ярость.
— Отпусти меня, Дана.
Тихо. Почти спокойно. И именно это пугало сильнее всего. Девушка только сильнее сжала его руку. Пальцы дрожали так заметно, что Кирилл моментально перевёл взгляд на её ладонь. А потом снова на неё. И внутри что-то болезненно сжалось.
Потому что Дана Воронцова никогда не выглядела такой испуганной. Никогда. Она нервно покачала головой:
— Пожалуйста... не надо.
Голос дрогнул. И вся её привычная уверенность сейчас будто рассыпалась где-то прямо у него на глазах. Кирилл медленно выдохнул сквозь зубы.
Пытаясь успокоиться. Хотя внутри всё ещё кипело от одной мысли о Матвее.
Но потом она вдруг совсем тихо добавила:
— Можно... я у тебя останусь?
На секунду в квартире стало абсолютно тихо. Парень замер. И почему-то именно эта просьба ударила по нему сильнее всего. Не пощёчина. Не след на её щеке. Не мысль о том, что кто-то посмел её тронуть. А именно это тихое:
«Можно я у тебя останусь?»
Будто она действительно не знала, куда ей теперь идти.
Кирилл медленно посмотрел на неё. Растрёпанную. Испуганную. С блестящими от слёз глазами. И вся злость внутри в один момент смешалась с чем-то совершенно другим. Он осторожно поднял руку и большим пальцем едва заметно коснулся её щеки — той самой, где уже начал проступать след. Челюсть тут же снова напряглась.
Но голос прозвучал неожиданно тихо:
— Глупая... Ты ещё спрашиваешь?
Дана судорожно выдохнула, будто только сейчас позволила себе немного расслабиться. А Кирилл лишь отступил в сторону, пропуская её глубже в квартиру.
— Иди сюда. — он кивнул в сторону кухни, — Сначала лёд приложим.
И уже тише, почти себе под нос, добавил:
— А потом я всё-таки решу, как не убить твоего придурка.
Девушка сидела на диване, поджав под себя ноги, и молча наблюдала за парнем. Тот стоял возле холодильника спиной к ней и слишком резко дёргал дверцу морозилки, явно всё ещё пытаясь сдержать злость. Даже сейчас. Даже спустя несколько минут. И она вдруг впервые за вечер подумала — а правильно ли вообще сделала, что пришла именно сюда?
Но тогда, в тот момент после удара Матвея, это казалось единственным правильным решением. Потому что тот никогда не придёт искать её у Егорова. Никогда.
Кирилл наконец достал лёд, завернул его в полотенце и подошёл обратно. Молча присел перед ней на корточки. Так близко, что Дана снова почувствовала запах его геля для душа и чего-то мятного. Он осторожно приложил компресс к её щеке. Девушка сразу тихо вздохнула от холода и невольно дёрнулась. Парень тут же отстранил лёд:
— Больно?
Она быстро покачала головой:
— Нет.
Он несколько секунд внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно. А потом снова аккуратно приложил компресс и вдруг тихо хмыкнул, пытаясь сделать голос легче:
— М-да...
И отвёл взгляд и тихо выдохнул:
— А ты ещё мне рассказывала, что он лучше меня.
Потом снова посмотрел на неё:
— Мои отношения хотя бы без рукоприкладства заканчивались.
И взгляд сам скользнул к её щеке.
Дана сразу опустила глаза. Будто ей стало стыдно даже сейчас. А потом осторожно накрыла ладонью его руку, которой он держал компресс.
— Дальше я сама.
Кирилл на секунду замер от этого прикосновения. Но всё-таки молча убрал руку.
Она отложила лёд к щеке сама и чуть выпрямилась, стараясь не смотреть на него. Несколько секунд в комнате стояла тишина. А потом она тихо произнесла:
— Я узнала, что Матвей мне изменяет.
И наконец подняла взгляд на Кирилла. Будто ждала реакции. Удивления. Вопросов. Но тот даже не изменился в лице. Ни одной эмоции. И именно тогда внутри у неё всё неприятно сжалось.
Потому что Матвей сказал правду. «Кирилл знал.»
Девушка смотрела на него несколько секунд, а потом почти шёпотом спросила:
— Ты знал?..
Кирилл отвёл взгляд в сторону. Челюсть тут же напряглась сильнее. Он коротко усмехнулся без капли веселья:
— Ты бы всё равно мне не поверила.
Она медленно опустила руку с компрессом.
— Поэтому ты ничего не сказал?
— А смысл? – он наконец посмотрел ей прямо в глаза, — Ты тогда и меня слушать не хотела... А уж в то, что Матвей может оказаться мудаком, тем более бы не поверила.
Дана болезненно поджала губы. Потому что он был прав. И от этого становилось только хуже.
Дана сидела за кухонным столом, медленно водя ложкой по краю кружки. Чай давно остыл, но она всё равно продолжала машинально его мешать, будто этот тихий звон помогал не думать. Хотя не думать не получалось. Перед глазами всё ещё стояло лицо Матвея. Его взгляд. И тот момент, когда он её ударил.
Кирилл какое-то время молча наблюдал за ней, прислонившись плечом к кухонной тумбе. А потом всё-таки нарушил тишину:
— Ваш номер готов, принцесса. — он театрально махнул рукой в сторону спальни, — Вид на город, чистое постельное бельё и ужасный сервис в моём лице прилагаются.
Девушка невольно фыркнула. Слишком тихо, но парень сразу это заметил. И уголок его губ тут же дёрнулся вверх. Потому что это было первое подобие улыбки на её лице за весь вечер.
— Ты всё ещё называешь меня принцессой?
Она подняла на него взгляд и чуть покачала головой.
— Ты всё ещё бесишься с этого?
— Уже нет.
Он тихо усмехнулся:
— Повзрослела, значит. Жаль.
Дана всё-таки слабо улыбнулась, а потом после короткой паузы тихо спросила:
— А ты где будешь спать?
Парень сразу прищурился:
— Воронцова... — он медленно подошёл ближе и с самым серьёзным видом наклонился к ней, — Не смотри на меня так. А то я начну воспринимать это как приглашение.
— Егоров. — она тут же вспыхнула и закатила глаза, — Господи, ты невозможный.
— Зато стабильно очаровательный.
Дана быстро поднялась со стула:
— Я лучше домой пойду.
Но парень почти сразу поймал её за локоть. Легко Осторожно. И от этого спокойного прикосновения внутри почему-то снова стало слишком тепло.
— Не дури. — теперь голос прозвучал уже без шуток. Он отпустил её руку и посмотрел прямо в глаза, — Останься здесь.
Она нервно отвела взгляд:
— Кирилл, это неудобно... Это всё-таки твоя квартира.
Он тихо усмехнулся:
— Вообще-то ты тоже тут почти жила когда-то.
И от этой фразы внутри у неё снова что-то болезненно сжалось. Потому что он сказал это слишком спокойно. Будто сам только сейчас вспомнил. И чуть нахмурился,
— Ничего не случится от того, что ты одну ночь поспишь в квартире человека, которого знаешь почти всю жизнь.
Он отвёл взгляд в сторону и будто между делом бросил:
— Вдруг твой придурок всё ещё ждёт тебя дома.
Хотя сам прекрасно понимал — Матвей сейчас скорее прячется от последствий, чем караулит её квартиру.
Она промолчала. А Кирилл тихо добавил:
— Или то, что тебе сейчас страшно оставаться одной?
Дана резко сжала пальцы на кружке. И это молчание сказало ему больше любых слов. Он тяжело выдохнул и уже мягче произнёс:
— Воронцова... Я тебя не выгоняю. — он кивнул в сторону спальни, — И не собираюсь ночью к тебе лезть, если именно этого ты сейчас боишься.
Девушка подняла на него взгляд. А Кирилл вдруг криво усмехнулся:
— Хотя моё мужское эго сейчас очень оскорбилось от того, что ты вообще могла такое подумать.
Она тихо фыркнула, снова опуская глаза. И именно в этот момент он понял — всё. Останется. Потому что впервые за весь вечер напряжение в её плечах хоть немного исчезло.
Была уже глубокая ночь. Но сна у Даны так и не было. Она лежала на кровати поверх одеяла и молча смотрела в потолок, пока за окном шумел ночной город. Да и как тут уснёшь, когда сама квартира будто решила добить её воспоминаниями. Кирилл был прав. Слишком много прошлого. Даже здесь. В этой спальне. На этой кровати. Хотя бельё было свежим, всё равно казалось, будто подушка до сих пор пахнет им. Его парфюмом. Его кожей. Его чёртовым теплом, которое она когда-то знала слишком хорошо.
И от этого внутри снова начинало болезненно сжиматься. Девушка медленно прикрыла глаза, но память тут же подкинула слишком много ненужного. Его смех. Ночные разговоры. Как он когда-то лениво притягивал её к себе именно на этой кровати.
Она резко выдохнула и села. «Нет. Так она точно не уснёт.» И тихо поднялась с постели и осторожно вышла из спальни, стараясь ступать как можно тише. В гостиной было темно. Только слабый свет фонарей из окна падал на диван.
Кирилл уже давно спал. Одна рука свисала почти до пола, волосы растрепались, а лицо во сне наконец было спокойным. Без привычной усмешки. Без напряжения. Без этой вечной защиты, за которой он всегда прятался.
Дана невольно остановилась и несколько секунд просто смотрела на него. Во сне он казался настоящим. Тем самым Кириллом, которого она когда-то любила до безумия. И именно это сейчас пугало сильнее всего. Потому что рядом с ним слишком легко было снова начать чувствовать.
Она медленно отвела взгляд и тихо подошла к двери. Осторожно повернула замок, стараясь не разбудить его. А потом почти бесшумно вышла из квартиры.
Парень лениво потянулся и сразу тихо поморщился. Спать на диване оказалось отвратительной идеей. Спина ныла. Шея затекла. А рука вообще будто перестала существовать. Но почему-то впервые за долгое время это его не раздражало. Потому что в соседней комнате спала Дана. И одна только эта мысль уже делала утро каким-то странно правильным. Кирилл устало провёл рукой по волосам и невольно усмехнулся. Если бы кто-то пару месяцев назад сказал ему, что он добровольно уступит свою кровать Воронцовой и ещё будет переживать, нормально ли она спит — он бы рассмеялся человеку в лицо. А сейчас... Внутри снова неприятно шевельнулась злость.
Он резко выдохнул, отгоняя мысли, и направился к спальне. Потому что знал Дану слишком хорошо. Знал, что по утрам она ненавидит весь мир. Что будильник у неё всегда стоит с идиотским интервалом в три минуты.
Семь ноль три. Семь ноль шесть. Семь ноль девять. Потому что «ну вдруг за эти три минуты жизнь станет лучше».
И от этого воспоминания на губах сама собой появилась улыбка. Он лениво постучал в дверь:
— Воронцова, вставай. Университет сам себя не посетит.
Тишина. Кирилл хмыкнул:
— Ладно, пять минут ещё можешь притворяться мёртвой.
Снова тишина. Он нахмурился и осторожно открыл дверь в спальню. И почти сразу замер. Кровать была пустой. Одеяло аккуратно поправлено. Подушки лежали ровно. Слишком ровно. И медленно обвёл комнату взглядом, будто всё ещё надеялся, что она сейчас выйдет из ванной или просто спряталась от него специально. Но в квартире стояла тишина. Пустая. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он тихо выдохнул и провёл рукой по затылку:
— Ну конечно. — горькая усмешка, — Это же Воронцова... Сбежать молча — её любимый вид спорта.
Вся тренировка прошла как в тумане. Кирилл почти не слышал тренера. Не слышал парней. Даже шайбу временами ловил чисто на автомате. Все мысли были заняты Даной. Дома её не оказалось. В университете он её тоже не видел. Телефон выключен. Будто она просто решила исчезнуть. И это раздражало его всё сильнее с каждой минутой. Хотя лёд всё-таки немного помогал. Выбивал лишние мысли из головы. Заставлял хоть ненадолго сосредоточиться на игре. Но стоило тренировке закончиться — всё вернулось снова.
Сейчас он вместе с командой выходил из арены, слушая вполуха очередной спор Федорцова и Крепчука о каком-то моменте на тренировке.
И именно тогда взгляд сам зацепился за знакомую фигуру возле выхода с территории университета. Матвей. Парень стоял чуть в стороне и раз за разом набирал кого-то по телефону. И Кирилл даже не сомневался, кому именно он звонит. Внутри мгновенно вспыхнула злость. Резко. До потемнения в глазах. Он и сам не понял, как уже сорвался с места. Просто молча кинул спортивную сумку кому-то из парней и быстрым шагом направился к Матвею.
— Егоров, ты куда...
Федорцов едва успел поймать сумку. Но Кирилл уже ничего не слышал.
Матвей поднял голову слишком поздно. Успел только нахмуриться, когда Кирилл подошёл вплотную. А в следующую секунду кулак влетел ему прямо в лицо. Удар был настолько сильным, что тот сразу рухнул на асфальт. Телефон отлетел куда-то в сторону.
— Ты совсем охренел?!
Но Егоров уже не слышал. Всё накопившееся за последние дни будто разом сорвало внутри предохранители. Он резко схватил парня за ворот куртки и снова ударил.
— Это тебе за Дану, сука.
Матвей выругался и всё-таки сумел ответить, резко толкнув Кирилла в грудь. Тот пошатнулся, но почти сразу снова бросился вперёд. И через секунду между ними уже завязалась настоящая драка. Жёсткая. Злая. Без попыток остановиться.
Матвей ударил Кирилла в челюсть. Кирилл тут же ответил ещё сильнее, снова повалив его на землю.
— Ты её ударил!
Ещё удар.
— Ты вообще посмел её тронуть!
Матвей попытался вывернуться и зло прохрипел:
— А ты только и ждал повода влезть к моей девушке?!
И именно эта фраза окончательно добила. Кирилл снова рванулся к нему, но в этот момент парни из команды наконец вышли из ступора и подлетели к ним.
— Вы охренели оба?!
Федорцов первым схватил Кирилла за плечи, пытаясь оттащить назад. Ещё двое удерживали Матвея, который всё равно продолжал вырываться.
— Пусти меня!
— Да я его сейчас убью! — рявкнул Кирилл, дёрнувшись вперёд так резко, что парни едва удержали его.
Тяжёлое дыхание. Кровь на разбитой губе. И взгляд, полный такой ярости, что даже команда впервые смотрела на него настороженно.
Взгляд был прикован только к Матвею. Тяжёлый. Тёмный. По-настоящему опасный.
Кирилл сплюнул кровь на асфальт и хрипло произнёс:
— Только попробуй ещё раз к ней приблизиться.
Матвей вытер кровь с подбородка и зло усмехнулся:
— Это вообще-то наши отношения. — он тяжело выдохнул, — И разберёмся мы без тебя.
Кирилл резко дёрнулся вперёд так, что Дима едва удержал его:
— Наши отношения?! — он нервно засмеялся без капли веселья, — Ты её ударил, придурок.
Тот раздражённо сжал челюсть:
— Я сказал — это случайно вышло.
На секунду вокруг стало тихо. Даже парни из команды переглянулись с одинаковым выражением лица. Потому что звучало это отвратительно.
Кирилл медленно кивнул, будто только сейчас окончательно что-то понял про него. А потом тихо, почти спокойно спросил:
— А изменял ты ей тоже случайно?
Матвей ничего не ответил. Только отвёл взгляд в сторону. И именно это окончательно добило Кирилла. Он снова рванулся вперёд:
— Да я тебя сейчас...
— Егоров! — Дергачев резко дёрнул его назад, — Хватит!
Крепчук встал между ними и холодно посмотрел на Матвея:
— Тебе лучше свалить сейчас... Пока мы его реально держим.
Матвей несколько секунд молча смотрел на Кирилла. Потом криво усмехнулся, поднял с земли телефон и развернулся. Сначала пошёл спокойно. Но буквально через пару шагов ускорился. Будто сам понимал — если Егоров сейчас всё-таки вырвется, второй раз они его уже не остановят.
Кирилл проводил его взглядом и тяжело выдохнул сквозь зубы. А потом тихо бросил себе под нос:
— Трус.
И в этом слове было столько презрения, что рядом снова повисла тишина. Только минут через двадцать он смог хоть немного прийти в себя. Хотя внутри всё ещё кипело так, что хотелось снова сорваться и найти Матвея ещё раз. Он сидел в машине возле арены, откинув голову на подголовник и сжимая руль до боли в пальцах. Разбитая губа неприятно саднила.
Костяшки были сбиты. Но это всё казалось мелочью по сравнению с одной мыслью.
В машине внезапно раздался звонок телефона. Он машинально потянулся к экрану и тихо выругался, увидев имя контакта. Отец Даны.
— Ну прекрасно...
Он провёл ладонью по лицу и всё-таки ответил:
— Здравствуйте.
Голос мужчины с другой стороны прозвучал непривычно напряжённо:
— Кирилл, буду краток... Ты сегодня видел Дану?
Секунда тишины.
— Она не отвечает
Парень прикрыл глаза. «Вот чёрт.» Вот этого он и боялся. Потому что прекрасно понимал — рассказывать чужому отцу такое он не должен. Но и врать сейчас тоже не мог. Он медленно выдохнул:
— Матвей ударил её.
На том конце линии резко стало тихо. Настолько, что он даже подумал, будто связь оборвалась. А потом очень спокойно прозвучало:
— Что?..
И это спокойствие было страшнее любого крика. Кирилл сжал челюсть сильнее:
— Она пришла ко мне ночью... У неё был след на лице.
Мужчина шумно вдохнул воздух. И уже через секунду зло проговорил:
— Я убью этого ублюдка.
Парень коротко усмехнулся без капли веселья:
— Поздно. — он устало провёл рукой по разбитой губе, — Я уже немного опередил вас.
На секунду снова повисла тишина. А потом мужчина вдруг тихо хмыкнул:
— Вот за что люблю тебя, Егоров...
И впервые за разговор в голосе мужчины мелькнуло что-то живое. Но почти сразу всё снова стало серьёзным:
— Она была у тебя?
— Ночью да.
Кирилл нахмурился и опустил взгляд на руль:
— А утром ушла. Пока я спал.
Он невольно прикрыл глаза. Потому что сейчас почему-то стало только хуже. И устало откинулся на сиденье и тихо произнёс:
— Я найду её.
Он сказал это раньше, чем мужчина успел что-то ответить. Твёрдо. Без сомнений.
— И сразу вам позвоню... Не переживайте. Она не одна.
Виктор Андреевич помолчал ещё пару секунд, а потом тихо произнёс:
— Береги её, Кирилл.
И именно от этих слов внутри вдруг стало странно тяжело. Потому что когда-то он уже не смог.