Глава 9
Кирилл стоял возле подъезда ещё с самого утра. Слишком рано даже для себя. Он уже несколько раз успел пожалеть, что вообще решил ждать её именно здесь. Потому что после того поцелуя между ними всё стало слишком сложным. И он понятия не имел, как теперь с ней разговаривать. Но всё равно остался.
Парень и сам до конца не понимал, что тогда на него нашло. Он ведь сначала просто хотел её подразнить. Как обычно. Спрятаться за привычными колкостями и усмешками. Но в какой-то момент всё вдруг стало слишком настоящим.
Она смотрела на него совсем иначе. Тепло. Растерянно. Почти как раньше.
И у него в тот момент внутри будто что-то окончательно сорвалось. Потому что он слишком давно хотел это сделать. Слишком давно хотел снова почувствовать её рядом. Её дыхание. Её губы. Те самые губы, которые когда-то целовали только его. И когда она прижалась спиной к двери и подняла на него этот растерянный взгляд, он просто перестал нормально думать. Поэтому и поцеловал.
Не специально всё испортить. Не ради игры. Не чтобы позлить Матвея. А потому что в тот момент безумно захотел почувствовать её снова своей. Хотя бы на секунду. И самое страшное было в том, что Дана ответила. Пусть всего на мгновение. Пусть почти сразу испугалась этого сама. Но ответила.
Кирилл тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Потому что прекрасно понимал одну простую вещь. Если бы ему дали шанс отмотать время назад — он всё равно снова бы её поцеловал.
Прислонился плечом к своей машине и время от времени поглядывал на двери подъезда. Пока наконец не увидел её. Девушка вышла из дома, на ходу копаясь в сумке в поисках ключей. Как всегда идеально собранная. С лёгким макияжем, в светлом жакете и с тем самым сосредоточенным выражением лица, которое у неё появлялось по утрам. Она ещё не замечала его.
И он почему-то невольно улыбнулся. Совсем слегка. А потом девушка подняла взгляд. И почти сразу остановилась.
На секунду в её глазах мелькнула растерянность, но она мгновенно взяла себя в руки и спокойно направилась дальше, будто собиралась просто пройти мимо него к своей машине.
Вот только Кирилл шагнул вперёд, перекрывая ей дорогу.
— Доброе утро, Воронцова. — на губах появилась лёгкая усмешка, — Как настроение?
Дана чуть нахмурилась:
— Чего тебе?
— Жестоко. — он театрально вздохнул, — А я вообще-то с утра тебя жду.
— Очень зря.
Она снова попыталась его обойти, но парень не сдвинулся с места. Только посмотрел на неё внимательнее. Слишком внимательно. А потом неожиданно тихо произнёс:
— Ты вчера ответила на поцелуй.
Дана коротко усмехнулась и покачала головой:
— Тебе показалось.
— Ну да. — и хмыкнул, — Особенно та часть, где ты сама меня поцеловала в ответ.
— Не придумывай себе лишнего, Егоров. — она посмотрела ему прямо в глаза, — Я вообще не понимаю, чего ты добиваешься... И во что ты опять играешь.
Кирилл несколько секунд молчал. А потом она тихо, но уверенно добавила:
— Я люблю Матвея.
Эти слова ударили неприятно быстро. Но парень даже не изменился в лице. Только челюсть напряглась сильнее. Девушка уже снова попыталась обойти его, но парень вдруг тихо произнёс:
— А я тебя любил.
Она резко остановилась. Он сглотнул и продолжил уже тише,
— Но ты меня бросила.
Дана медленно обернулась. И в её глазах почти мгновенно вспыхнула злость. Настоящая. Болезненная. Она резко подошла к нему почти вплотную:
— Не смей говорить мне о любви.
Кирилл засунул руки в карманы, будто пытался удержать себя в руках:
— Ты ушла именно тогда, когда я больше всего нуждался в тебе.
И именно это стало последней каплей. Пощёчина прозвучала резко и громко в утренней тишине двора. Парень даже не дёрнулся. Только медленно повернул голову обратно к ней. А она уже смотрела на него с такой болью, что внутри у него всё неприятно сжалось.
— Ты сам прекрасно знаешь, почему я тебя бросила.
Голос дрожал. От злости. От обиды.
— Так что не смей сейчас строить из себя жертву.
Кирилл сжал челюсть, но промолчал. А Дана резко открыла машину и прежде чем сесть внутрь тихо бросила:
— Видела я твою любовь, Егоров.
Дверь машины захлопнулась слишком резко. Через секунду автомобиль уже выехал со двора.
А Кирилл так и остался стоять возле подъезда. Несколько секунд молча смотрел вслед её машине. Потом медленно приложил руку к щеке и тихо усмехнулся самому себе:
— Знаю... От этого и тошно.
Дана сжимала руль так сильно, что пальцы уже начинало сводить от боли. Дыхание сбивалось. Сердце колотилось где-то в горле. Она резко свернула к ближайшему супермаркету и почти слишком резко затормозила на пустой парковке. Несколько секунд просто сидела неподвижно. Потом тяжело откинулась на сиденье и прикрыла глаза ладонью.
— Господи...
Внутри всё ещё дрожало после разговора с Кириллом. И память тут же предательски подкинула тот самый день.
Неделю после его травмы. Тогда Кирилл еще был в больнице. Плечо всё ещё было зафиксировано, врачи запретили тренировки, а сам он с каждым днём становился всё злее. На себя. На мир. На собственное тело, которое вдруг подвело его.
И она переживала не меньше него. Может, даже больше. Она таскалась к нему каждый день. Привозила еду. Сидела рядом часами. Терпела его раздражение, вспышки злости, молчание.
Потому что любила. Слишком сильно любила.
«Еще раньше она начала замечать чужие духи на его одежде. Сообщения, которые он быстро закрывал. Вечные «не начинай».»
Но всё равно оставалась рядом. Пока не пришла в ту палату в последний раз.
Дана резко выдохнула и открыла глаза. Слёзы снова подступили слишком быстро.
— Нет...
Она покачала головой, будто пыталась отогнать воспоминания. Потому что хуже всего было не то, что Кирилл сейчас обвинял её. А то, что какая-то часть её до сих пор чувствовала вину за тот уход.
«Дана вошла в палату с привычной лёгкой улыбкой, которую теперь надевала почти как маску. Она давно заметила — если начнёт показывать страх или жалость, Кирилл только сильнее закроется в себе. Поэтому каждый раз приходила к нему так, будто всё обязательно будет хорошо. Будто ничего страшного не произошло.
— Привет.
Она тихо подошла ближе, поставила пакет с фруктами и его любимыми конфетами на тумбочку и наклонилась, чтобы привычно поцеловать парня в щёку.
Но Кирилл лишь резко поморщился и отвернулся.
— Зачем ты опять пришла?
Дана на секунду застыла. Совсем ненадолго.бА потом снова натянула улыбку, будто ничего не случилось.
— Ну ты же тут один. — она осторожно поправила ручки пакета, — Я купила твои любимые конфеты. И апельсины.
Но парень даже не посмотрел в их сторону.
Только раздражённо отложил телефон и тяжело выдохнул сквозь зубы.
— Ничего мне не нужно.
Она медленно кивнула и всё-таки села рядом на край кровати.
— Может, врач ещё что-то сказал?
Тишина. Она осторожно потянулась к его руке. Но тот сразу отдёрнул её, будто от прикосновения стало неприятно. И вот это ударило уже сильнее. Девушка медленно подняла на него взгляд.
— Кирилл...
Тихо. Очень осторожно.
— Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но это ведь не конец. Всё наладится, слышишь?
Кирилл резко повернул к ней голову. И от его взгляда внутри всё неприятно сжалось. Потому что в нём была злость. На себя. На весь мир. И почему-то — на неё тоже.
— Да что ты вообще хочешь от меня?
Голос прозвучал резко. Раздражённо.
— Просто отстань.
Он сжал челюсть и отвернулся к окну:
— Не хочу сейчас тебя видеть.
Дана застыла. Улыбка медленно исчезла с её лица. Но больнее стало от следующего слова.
— Бесишь.
Она сглотнула и тихо спросила:
— Зачем ты так говоришь?..
Парень резко посмотрел на неё. Слишком зло. Слишком больно.
— Потому что не люблю тебя... Как ты этого до сих пор не понимаешь?
В палате мгновенно стало тихо. Так тихо, что девушка слышала собственное дыхание. И сердце, которое будто резко провалилось куда-то вниз. Она несколько секунд просто смотрела на него, словно не верила, что он действительно это сказал. А потом медленно опустила взгляд. И только пальцы сильнее сжались на ручке пакета с фруктами.
Вдруг будто что-то внутри неё окончательно сломалось. Пелена спала мгновенно. Словно всё, что она так долго терпела, копилось внутри месяцами, годами... и сейчас наконец прорвалось наружу.
Дана резко поднялась со стула, так резко, что пакет с фруктами соскользнул с её колен. Яблоки и апельсины покатились по полу палаты, конфеты рассыпались возле кровати. Но она даже не посмотрела вниз.
Только подняла взгляд на парня. И впервые за долгое время в её глазах не было ни нежности, ни попытки понять его. Только злость. Холодная. Настоящая.
— Какой же ты мудак, Егоров.
Кирилл лишь криво усмехнулся и лениво откинулся на подушку:
— Надо же, — он посмотрел на неё с издёвкой, — А я уж думал, ты никогда этого не поймёшь.
Девушка на секунду прикрыла глаза. А потом вдруг тихо засмеялась. Нервно. Почти надломленно.
— Я тебе измены прощала.
Голос начал дрожать от злости.
— Терпела твоё отношение ко мне. Закрывала глаза на всё дерьмо, которое ты творил.
Она резко выдохнула:
— Я постоянно выбирала тебя, Кирилл. Всегда. Даже когда не должна была.
Парень раздражённо отвёл взгляд в сторону и процедил:
— Тебя никто не просил.
Эта фраза ударила сильнее пощёчины. На секунду она просто застыла. Будто именно сейчас внутри что-то окончательно сломалось.
Слотнула и медленно кивнула:
— Да. — тихо, — В этом и была моя главная ошибка.
Кирилл сжал челюсть и зло усмехнулся:
— Ты с самого начала знала, что вся эта навязчивая любовь наших отцов ничем хорошим не закончится.
Дана несколько секунд просто смотрела на него. На человека, которого любила столько лет. Которого оправдывала. За которого держалась до последнего.
А потом вдруг внутри стало пусто. Она медленно подошла ближе к кровати и остановилась прямо напротив него.
— Да пошёл ты нахрен, Егоров.
Тихо. Но настолько холодно, что даже Кирилл впервые за разговор замолчал. Она смотрела ему прямо в глаза.
— Я тебя бросаю. Мы расстаёмся.
На секунду в его взгляде будто мелькнуло что-то. Растерянность. Или страх.
Но девушка уже отвернулась. И не стала ждать ни ответа, ни очередной колкости. Просто резко вышла из палаты, почти вылетела в коридор больницы, чувствуя, как внутри всё дрожит.
А Кирилл так и остался сидеть на кровати среди рассыпанных фруктов. С сжатой челюстью. И впервые за всё время понимая, что, кажется, перегнул.»
Тогда она ещё долго плакала. Сначала — взахлёб, уткнувшись лицом в подушку, чтобы отец не услышал её за стеной. Потом — тихо, почти беззвучно, просто лежа в темноте и глядя в потолок. И как бы Дана ни пыталась потом убедить себя, что, возможно, погорячилась...
И, наверное, где-то глубоко внутри Дана всё равно пыталась оправдать его.
Говорила себе, что ему было страшно. Что он злился на весь мир. Что говорил это не всерьёз.
Но даже тогда понимала одну простую вещь. Некоторые слова ломают что-то окончательно.
И как бы сильно она его ни любила... возвращаться к человеку, рядом с которым ей было так больно, она больше не сможет.
Больше она не хочет иметь с ним ничего общего. Ни видеть его. Ни слышать. Ни снова чувствовать рядом с собой.
Отец потом ещё не раз пытался с ней поговорить. Спокойно. Осторожно. Говорил, что Кирилл был после травмы. Что он сорвался. Что ему было страшно. Что он просто оттолкнул её, потому что сам не справлялся.
Но Дана тогда только устало покачала головой и тихо попросила:
— Пап... пожалуйста. Просто прими мой выбор.
И Виктор Андреевич замолчал. Потому что впервые увидел в глазах дочери не обиду. А выгоревшую пустоту.
И сейчас, сидя в машине на парковке возле супермаркета, девушка вдруг будто снова пережила тот день. Так ярко, словно всё произошло только вчера.
Она медленно подняла взгляд на своё отражение в зеркале заднего вида. Красные глаза. Следы слёз. Дана горько усмехнулась и проговорила сквозь нервный смешок:
— Любил он. Ага.
Она покачала головой и резко вытерла слёзы ладонью. Голос дрогнул. Она сжала руль сильнее и зло усмехнулась своему отражению:
— Да пошла нахрен такая любовь.
На секунду снова стало тяжело дышать. Потому что какая-то часть её всё ещё помнила другого Кирилла. Того, которого она когда-то любила до безумия. Но она тут же резко качнула головой, будто запрещая себе даже думать об этом. Хватит. Быстро завела машину и выехала с парковки. Сегодня она точно не поедет в университет. Никто не должен видеть её такой. С заплаканными глазами. Разбитую. И всё ещё не до конца пережившую человека, которого давно пора было отпустить.
Прошло несколько дней после того утреннего разговора с Кириллом. И, наверное, впервые Дана была благодарна хоккею. Потому что в тот же день команда уехала на выездные игры, а вместе с ней — и сам Кирилл.
Это дало ей возможность немного прийти в себя. Остыть. Перестать каждую ночь прокручивать в голове его слова и тот проклятый поцелуй. Хотя полностью выкинуть его из мыслей всё равно не получилось.
Она даже сама не заметила, как вчера вечером зашла на сайт посмотреть счёт матча.
А потом ещё несколько минут смотрела нарезку игры, где Кирилл забросил решающую шайбу почти под конец периода. Счастливый. Наглый. С этой своей фирменной усмешкой.
И сегодня утром, выглянув случайно в окно, Дана увидела, как он возвращается домой. Уставший после дороги. С сумкой на плече. Но почему-то всё равно довольный.
Из мыслей её выдернули тёплые руки, обнявшие со спины. И поцелуй в шею. Дана невольно улыбнулась и повернулась к Матвею, обнимая его в ответ.
— Ты опять задумалась. — он коснулся губами её виска и тихо усмехнулся, — Я уже начинаю ревновать тебя к твоим мыслям.
— Не говори глупости.
Она улыбнулась и коротко поцеловала его. Парень что-то довольно пробормотал ей в губы, а потом лениво произнёс:
— Я быстро в душ и вернусь.
— Хорошо.
Девушка кивнула и снова потянулась к книге на диване. Но мысль пришла внезапно. Совершенно ненужная. И от этого ещё более раздражающая.
«Не такие губы, как у Кирилла.»
Она резко нахмурилась сама на себя и попыталась снова сосредоточиться на книге. Матвей ушёл в душ, а Дана устроилась на диване, поджав ноги под себя. Всё ведь было хорошо. Идеально даже. Матвей приехал к ней ещё утром. Весь день был рядом, внимательный, спокойный, будто действительно пытался исправить всё между ними.
Только почему тогда внутри всё равно было это странное ощущение? Будто что-то не так.
Телефон Матвея, лежащий на столе, внезапно зазвонил. Дана, не отрывая взгляда от книги, крикнула:
— Матвей, у тебя телефон!
Но шум воды заглушил её голос. Она вздохнула и потянулась за телефоном. Обычно она никогда этого не делала. Никогда не проверяла его сообщения. Не лезла в его личное пространство. Просто потому что доверяла.
Но, увидев имя на экране, Дана невольно нахмурилась. Алина. Почему она звонит так поздно? И почему от одного этого имени внутри вдруг всё неприятно сжалось? Сама не понимая зачем, Дана нажала «ответить».
И почти сразу услышала женский голос:
— Милый, ты ещё долго? Я уже устала тебя ждать.
У Даны будто резко заложило уши. А девушка на том конце после короткой паузы легко рассмеялась:
— А-а... Я так понимаю, ты сейчас с ней.
Снова смешок.
— Ладно, потом наберу.
Гудки. Дана медленно опустила телефон. Сердце колотилось где-то в горле.
И именно в этот момент из ванной вышел Матвей. Уже одетый. С влажными волосами. Совершенно спокойный. Он сразу заметил её лицо и чуть нахмурился:
— Что случилось?
Девушка молча протянула ему телефон. Голос прозвучал слишком холодно:
— Тебе звонили.
Парень взял телефон, мельком посмотрел на экран и едва заметно напрягся. Совсем чуть-чуть. Но Дана уже тихо спросила:
— И давно ты с ней?
Он поднял взгляд слишком быстро:
— С кем?
— Не делай из меня идиотку.
Матвей нервно усмехнулся и тут же попытался придать голосу спокойствие:
— Господи, Дана... — он махнул рукой, — Она просто попросила передать документы в аспирантуру... А что ты там себе придумала — я не знаю.
Девушка коротко засмеялась. Нервно. Неверяще.
— Ты серьёзно думаешь, что я поверю в этот бред?
Голос начал дрожать:
— Ты мне изменяешь, Матвей.
Тот сжал челюсть. И в этот момент она вдруг всё поняла окончательно. Потому что человек, которому нечего скрывать, не выглядит так.
Он резко выдохнул и понял — выкрутиться уже не получится. Поэтому почти сразу сменил тактику. Подошёл ближе:
— Тебе это Егоров в голову вбил?
Дана застыла.
— Что?..
— Ну конечно.
Матвей зло усмехнулся:
— Только не говори, что он ничего тебе не рассказывал.
Он шагнул ближе:
— Ты же знаешь, какой он. Он способен придумать всё что угодно, лишь бы влезть между нами.
И именно в этот момент внутри у неё будто что-то окончательно рухнуло. Кирилл знал.
Дана медленно подняла взгляд на Матвея.
— Урод.
Прошипела почти с ненавистью. И резко замахнулась, собираясь ударить его. Но парень оказался быстрее. Он резко перехватил её руку:
— Успокойся, Дана...
— Не трогай меня!
Она дёрнулась, пытаясь вырваться. И в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Матвей сорвался. Резкое движение. Хлёсткий удар.
Она даже не сразу поняла, что произошло. Только почувствовала, как голову резко повело в сторону, а тело потеряло равновесие. И пошатнувшись упала на пол, больно ударившись плечом о ножку стола.
В комнате мгновенно стало тихо. Настолько, что слышно было только её сбившееся дыхание.
Матвей застыл. Будто сам не поверил в то, что только что сделал.
— Дана...
Голос прозвучал уже совсем иначе. Испуганно. Он шагнул к ней:
— Чёрт... я не хотел...
Но девушка резко отшатнулась и выставила руку вперёд. Пальцы дрожали. На глазах уже выступили слёзы — не столько от боли, сколько от шока.
— Не подходи ко мне.
Тихо. Почти шёпотом. И именно этот надломленный голос ударил сильнее всего.
Парень замер на месте. А девушка быстро поднялась на ноги, даже не чувствуя боли в ушибленном плече. Схватила телефон со стола и буквально выбежала из квартиры.
Даже не думая о том, что это вообще-то её квартира. Лишь бы подальше от него. Просто выбежала за дверь, чувствуя, как внутри всё окончательно ломается.