Трофей

Филч отпустил их только тогда, когда, по мнению самого Филча, они «начали хоть немного напоминать полезных людей».

Для Малфоя это звучало как личное оскорбление.

Для Тео — как приговор.

Для Брианы — как спасение.

Потому что ещё немного,
и Драко действительно начал бы проклинать весь Хогвартс вслух.

Когда они наконец вышли из кладовой,
Тео первым вдохнул воздух коридора так,
будто только что выбрался из Азкабана.

— Свобода...

— Нотт,
ты драматичнее меня,
а это уже диагноз, — устало произнёс Малфой.

Тео даже не ответил.

Он выглядел настолько убитым,
что просто махнул рукой и почти поплёлся вперёд по коридору.

Весь растрёпанный.
С пятном на мантии.
С волосами,
которые явно пережили моральную катастрофу.

— Я иду умирать.

— Иди быстрее, — безжалостно ответил Драко.

— Ты ужасный друг.

— А ты ужасный человек.

— Но красивый.

— В отличие от тебя.

Тео только показал ему средний палец через плечо.

И уже через несколько секунд почти исчез за поворотом.

Бриана тихо засмеялась.

Малфой тяжело выдохнул.

Потом медленно посмотрел на рукав своей рубашки.

На грязь.

На пыль.

На мокрые разводы.

И закрыл глаза.

— Я выгляжу отвратительно.

— Не настолько.

— Селвин,
не надо меня жалеть.

Он говорил это абсолютно серьёзно.

Будто действительно переживал трагедию мирового масштаба.

Они пошли дальше по коридору вдвоём.

Хогвартс ночью выглядел совсем иначе.

Тише.

Темнее.

Факелы отбрасывали золотые тени на каменные стены,
за окнами шумел ветер,
а замок будто медленно засыпал.

И рядом с этим спокойствием ворчание Малфоя звучало особенно смешно.

— Я чувствую себя униженным.

— Ты повторял это весь вечер.

— Потому что это правда.

Он снова посмотрел на себя.

— Я, Драко Малфой, ползал по полу с грязной тряпкой.

— Ты выжил.

— К сожалению.

Бриана улыбнулась.

И Малфой сразу заметил.

Конечно заметил.

— Ты опять смеёшься.

— Потому что ты смешной, когда злишься.

Он медленно повернул голову.

Серые глаза остановились на ней.

— Осторожнее с такими словами.

— Почему?

— Мне может начать нравиться.

И снова эта улыбка.

Ленивая.
Спокойная.
Опасная.

Та самая,
из-за которой внутри у Брианы каждый раз что-то сбивалось.

Она быстро отвела взгляд.

И это не укрылось от него.

— Селвин.

— Что?

— Ты краснеешь.

— Неправда.

— Правда.

Он выглядел слишком довольным этим.

И Бриана вдруг подумала,
что Малфой, кажется, вообще получает удовольствие от того,
как легко может смутить людей.

Особенно её.

Некоторое время они шли молча.

Только шаги глухо отражались от каменных стен.

Потом Бриана неожиданно тихо сказала:

— Знаешь...

Малфой чуть повернул голову.

— Мм?

Она какое-то время молчала,
будто не была уверена,
стоит ли продолжать.

Потом всё-таки произнесла:

— Мне стало легче.

Он нахмурился.

— После уборки?

Она тихо фыркнула.

— Нет.

И снова замолчала.

Но Малфой не перебивал.

Просто слушал.

Спокойно.
Внимательно.

Без привычных насмешек.

И это почему-то помогло ей продолжить.

— После переезда сюда всё было...
странным.

Она опустила взгляд на свои руки.

— Я будто вообще не понимала,
что делать дальше.

Малфой молчал.

— После смерти мамы всё стало каким-то пустым.

Голос прозвучал тише.

Неувереннее.

— Дом стал другим.
Я стала другой.
И мне казалось,
что теперь так будет всегда.

Драко чуть замедлил шаг.

А Бриана продолжала говорить,
словно впервые за долгое время действительно позволила себе это.

— А потом появились вы с Тео.

Она усмехнулась.

Совсем слабо.

— И стало... шумно.

Малфой тихо хмыкнул.

— Это Нотт.
Он один способен заменить стихийное бедствие.

— Да.

Она улыбнулась уже чуть теплее.

— Но рядом с вами я хотя бы перестала постоянно думать об этом.

И это была правда.

С Тео невозможно было долго грустить.

С Малфоем —
невозможно было долго думать только о боли.

Он раздражал.
Смущал.
Выводил из себя.
Заставлял смеяться.

И рядом с ним мир почему-то переставал быть таким тяжёлым.

Несколько секунд Малфой молчал.

Потом вдруг спокойно сказал:

— Значит,
мы полезны.

Бриана посмотрела на него.

И впервые за долгое время увидела в нём что-то совсем другое.

Не слизеринского принца.

Не высокомерного Малфоя,
которого обсуждает весь Хогвартс.

А просто человека.

Уставшего.

Настоящего.

Очень красивого,
к сожалению.

Он заметил её взгляд.

Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Ты слишком часто говоришь «ничего».

Она тихо усмехнулась.

А потом Драко вдруг остановился.

Прямо посреди коридора.

Бриана тоже остановилась,
не понимая, что происходит.

Малфой медленно осмотрел её с головы до ног.

Белая рубашка.
Чистая.
Аккуратная.

Слишком чистая по сравнению с ними.

И вдруг уголок его губ дрогнул.

— Ну раз ты теперь с нами, Селвин...

Он подошёл чуть ближе.

Слишком близко.

— То становись частью нас полностью.

Бриана не успела ничего понять.

Он поднял руку.

Очень спокойно.

И почти невесомо коснулся её талии.

Едва-едва.

Но этого хватило,
чтобы у неё внутри всё мгновенно сбилось.

А потом...

он просто провёл грязной ладонью по белой ткани рубашки.

Оставляя тёмное пятно.

Бриана шокированно опустила взгляд.

На идеально белой рубашке теперь красовался грязный след.

Малфой отступил на шаг.

И выглядел до невозможности довольным собой.

— Вот.

Он лениво усмехнулся.

— Теперь ты выглядишь нормально.

Несколько секунд Бриана просто смотрела на пятно.

Потом медленно подняла голову.

— Ты ужасен.

— Знаю.

— Малфой!

Он уже откровенно улыбался.

Красиво.
Нагло.
По-малфоевски.

— Не смотри так,
Селвин.
Теперь мы хотя бы выглядим как одна команда.

Она всё ещё смотрела на него в шоке.

А он вдруг тихо добавил:

— И тебе идёт.

И всё.

После этого сердце у неё окончательно перестало работать нормально.